— Я сказал, что это мое последнее слово, Беккер! — ревет он, уносясь куда-то прочь с такой скоростью, что со стоящих рядом столов слетают бумаги.

Артур Конан наш Дойл! Да этот тип просто вне себя!

Не успеваю я подойти к своему напарнику, чье весьма напряженное настроение видно даже со спины, как слышу чье-то ехидное восклицание.

— А вот и наш любимец дам, — и на пороге возникает тот самый высокий мужчина с небрежно уложенными светлыми волосами и обворожительной улыбкой.

Внутри само по себе просыпается что-то будоражащее, а от воспоминаний о том, как он держал меня в тот раз в переулке на руках, слоняясь все ближе и ближе, по спине пробегают мурашки.

А вот Беккер напрягается еще больше, он резко оборачивается, и я ясно вижу, как ходят его желваки.

— Пайетт, — цедит он сквозь зубы.

— Ториан, — новоприбывший отвечает картинным поклоном. — Всё пытаешься доказать, что ты настоящий детектив? Ну, и как успехи?

— Лучше, чем у тебя, — парирует тот.

Боже, вот угораздило же попасть между двух упертых баранов, меряющихся рогами! Хуже просто некуда.

Пайетт правда быстро переключает внимание на меня.

— Мисс Эверет, рад видеть вас вновь!

— Бруно всегда так себя ведет, — закатывает глаза Кэтрин. — Но должна признать, целуется он божественно.

— Что⁈ — я чуть воздухом не давлюсь.

Так и знала, что она все-таки утаила от меня еще что-то важное!

— О, не смотри на меня так, это было всего один раз… — как ни в чем ни бывало отмахивается Кэтрин.

Беру свои слова назад. Тогда было еще ничего, а вот сейчас точно хуже некуда. Я не просто попала в чужой мир в тело убитой ведьмы. Я ко всему прочему еще оказалась в теле ведьмы потаскушки, засматривающейся на полицейских! Ну, где я согрешила⁈

Я начинаю покашливать, а Пайетт наклоняется ближе, донося до меня аромат дорогого парфюма и кофе.

— Вам нехорошо?

— Нет-нет, всё в порядке, — пытаюсь я улыбнуться. — Просто… горло першит.

— Я распорядился подготовить вам общий кабинет, — снова влетает в холл шеф Бартоломью. — И рассчитываю на то, что вы сможете отложить свои идиотские разногласия ради поимки этого проклятого убийцы!

— Разумеется, шеф, — сияющий Пайетт словно так и надо кладет руку мне на спину. — Мы будем работать в самом тесном контакте.

Слышу сзади странный скрежет. И мне отчего-то кажется, что это скрежет зубов Беккера.

— Ты что-то сказал, напарник? — хмыкает Пайетт, кажется, злить этого типа — одно из его любимых развлечений.

Хмурый детектив лишь обдает нас ледяным, будто айсберг взглядом.

— Святые скрижали, Беккер, — ехидно хмыкает Бруно. — Ты такой бука, не удивительно, что у тебя ничего не получилось, когда ты волочился за мисс Эверет.

— Я. НИ. ЗА. КЕМ. НЕ. ВОЛОЧИЛСЯ, — чеканит Ториан, а у самого глаза просто кровью наливаются.

— Ах, да, точно, — словно восклицает Пайетт. — Ты прав, потому что ухаживаниями это назвать можно было с большой натяжкой!

Так, похоже, сейчас здесь будет новое убийство! Эй, народ, срочно несите огнетушитель!

Кажется, это расследование будет гораздо сложнее, чем я до этого думала…

Прошлым вечером…

Открываю глаза и пытаюсь понять, где нахожусь.

Хмурые тени окутывают меня, и в голове пульсирует боль будто я только что покинула пыльный, переполненный людьми и дымом кабак, где выпивка лилась рекой. Но постепенно мир вокруг меня начинает проясняться, и я нерешительно приподнимаюсь, стараясь сосредоточиться на том, что меня окружает. Но эта пугающая сцена кажется болезненно чуждой.

Темнота сгущается, как черное одеяло, а в воздухе витает зловонный запах гнили. Кривые, покосившиеся домики словно испуганные грызуны прячутся в тени. Мне удается различить их лишь благодаря мерцающему, тусклому свету, который тщетно пытается пробиться сквозь пелену ночи.

Где это я оказалась? Что это за место? И… О, Боже мой! У меня что, в груди нож⁈

Первую секунду я замираю в ужасе, даже сердце как будто угрожающе перестает биться. Но я все-таки следователь, а не девочка-ромашка, и закатывать истерику ни в чем не разобравшись, было бы немного непрофессионально. И вообще — я мыслю, а значит — существую. Так что не время предаваться панике.

Так, а почему я не чувствую боли? Шок?

Я осторожно дотрагиваюсь до холодной стали, но это движение никак не отдается в моем теле, словно это и не нож вовсе, а реквизит какого-то фильма, и кровь на моей одежде всего лишь томатный сок… Жутковато, но терпимо.

Медленно вынимаю орудие убийства, опасаясь увидеть что-то действительно шокирующее, но стоит только сделать это, рана на груди словно затягивается, прямо как в кино, оставляя после себя лишь характерное темно-бурое пятно.

Так, и что это тут происходит?

В голове тут же всплывают безумные варианты. А не очередная ли это шутка моих любезных коллег? С тех пор как я устроилась на стажировку в отдел полиции, они принялись знакомить меня с ужасами профессии, безустанно демонстрируя всякие жуткие преступления. Так может, от слов и дурацких картинок они перешли к более, так сказать, детальной демонстрации? Вот больные же ублюдки!

И я уже хочу вскочить и устроить мега-грандиозный скандал, но в этот момент слышу странный голос, окутанный неким зловещим обаянием, звучащий как будто издалека.

— Ну наконец-то, Катерина! Что-то ты не торопилась!

Я оборачиваюсь, и уже мой голос срывается в пронзительном визге, сдержать который я не способна.

Прямо напротив меня стоит девушка. Точнее это не совсем девушка, ведь она сияет неестественным светом, словно призрак, выходящий из мрачного измерения. А бледные глаза, похожие на два глубоких бездонных колодца, смотрят на меня въедливо и немного сердито.

Внутри пробегает волна неконтролируемого ужаса. Если что, то «Приведение» вовсе не мой любимый фильм. С детства боюсь всего сверхъестественного. Еще с того момента, как старший брат решил, что развлекать сестренку игрой в призраков это удачная идея.

Но… Но! Их же не существует, да? Не существует? Мой психолог, например, говорит, что не существует.

К тому же вон — у нее же мое лицо… Точно, это же я! Немного в странном виде, прическа какая-то дурацкая, но нос, глаза, подбородок и губы — все мое, родное.

Мысленно считаю до десяти и делаю глубокий вдох. Это голограмма, Катя, просто дебильная голограмма… Вот идиоты треклятые! Чуть Богу душу не отдала. Да я засужу их за покушение на убийство!

Гляжу на нож в своей руке — на двойное, черт побери, убийство!

— Успокоилась? — спрашивает девушка.

— Да, и вы, придурки, попали! — встаю и отряхиваюсь.

— Мы? — удивленно спрашивает та.

— Именно! — вскидываюсь, потрясая зажатым в руке ножом. — Все вы, ясно? Кто вообще так делает? Вот расскажу все капитану, посмотрим, как вы будете веселиться.

— Капитану?

— Да, Сойкину, — я встаю руки в боки. — Пойду прямо сейчас. В этой дебильной одежде, чтобы было нагляднее.

— Дебильной? — немного обиженно переспрашивает та. — Вообще-то это хит сезона!

Критически осматриваю себя. Юбка в несколько слоев до самой земли, пышные рукава старомодной блузы, дурацкие рюши. Какого сезона? Королевы Антуанетты?

Девушка передо мной, ну в смысле я, кстати, одета в то же самое. Непрофессионалы! Даже такие детали не проработали.

Я оглядываюсь, пытаясь понять откуда идут лучи, создающие «призрака» или деформации, указывающие на края помещения, но, надо признать, окружение выполнено на пятерку! Полное впечатление, что я на улице, даже легкий ветерок в лицо, а уж запах затхлой подворотни так вообще передан на славу.

— Ты готова меня наконец выслушать? — спрашивает моя копия, причем весьма возмущенно.

Я морщусь и закатываю глаза. За кого они меня принимают, если и дальше продолжают играть этот дурацкий спектакль?

— Так! — внезапно вскидывается привидение, словно я сделала что-то плохое. — Ты выслушаешь меня сейчас же, Катерина!