Уходил я в лес уже по привычке старательно путая следы, и обновляя ловушки. Я не знаю того, что сейчас будет делать этот дворянин? Я понимаю прекрасно, что у них есть практически все права на то, чтобы меня наказать каким-нибудь образом. Ну и что, что я отдал перстень? Я практически признался в том, что украл этот перстень. А иначе откуда он у меня мог взяться? С неба что ли свалился? Нет, конечно же… Уже только из-за этого мне стоит сильно задуматься о последствиях. Они могут объявить на меня охоту. И ведь не поспоришь с этим? Сам виноват. Посчитал себя защищённым в лесу? Прекрасно. Только вот, как оказалось, сам по себе Дикий лес не дарит особую защиту. Теперь мне придётся быть осторожнее вдвойне. Так как эти разумные, раз они богатые, могут привести сюда пару десятков егерей и отправить на поиск. И не скажешь же им ничего против? Как я уже сказал, в этой ситуации меня и слушать-то никто не будет. Так что придётся мне более тщательно проверять всё вокруг. И опять переселиться на деревья. Нет… Я и сам помню, что итак живу на дереве. Но передвигаться по Дикому лесу мне придётся сейчас именно по верхнему ярусу, в виде веток. Чтобы меньше сложностей возникало. Так как я подозреваю, что наверняка найдутся те, кто захочет весьма неприятно меня удивить? И мне лучше позаботиться о том, чтобы таких вот сюрпризов было как можно меньше…

— Что это было? — Удивлённо повернулся отец Дионисий, провожая взглядом молодого паренька, который слишком эмоционально отреагировал на его предложение, буквально сорвав с шеи предмет, который явно слишком ценил, всунув который в руку священника, тут же бросился на утёк в лес. Ведь сам священник не хотел ничего плохого для этого мальчишки? Просто он в прошлый раз обратил внимание на то, что у этого мальчишки на пальце весьма специфический след. который не может появиться случайно. Такие следы на руках у разумных появляются именно в том случае, если кто-то носит достаточно долгое время кольцо. Но не просто кольцо… А кольцо, которое практически идеально подходит к его руке. К его пальцу. Если бы перстень болтался у него на руке, то он явно не оставил бы после себя такую полоску светлой кожи. Однако полоска была. Ведь этот перстень, как узнал священник, был изготовлен на заказ. И уже только поэтому можно было понять, что ситуация складывается странная.

Пока этого молодого паренька не было, отец Дионисий постарался расспросить как можно больше про него у деревенских жителей. И был совершенно не удивлён, когда выяснилось, что про отца этого мальчишки никто и ничего внятно рассказать в принципе не может. Так как никто ничего не знал. Это было очень подозрительно. Более того… По словам сельских жителей, его мать приехала в эту деревню уже с ребёнком. И действительно была мало похожа на крестьянку. Чего не скажешь про других живущих здесь людей. Попытавшись выяснить подноготную этого мальчишки, отец Дионисий знал, что он всегда отличался от деревенских жителей. Был слишком любопытен. Слишком опрятен. Некоторые крестьянам не нравилось то, что даже находясь фактически в одиночестве, особенно когда осиротел, этот мальчишка старательно следил за собой. Часто стирал свою старую изорванную одежду. Никогда не унижался. Никогда не опускался до попрошайничества. И всегда ходил с гордо поднятой головой. Если же и смотрел на кого-то исподлобья, то в данном случае только на врага. А врагов у него всегда хватало. Чего только стоят рассказы о том, что некоторые из крестьянских парней собирались толпой, чтобы его избить. Так как этот паренёк не старался как-то сбежать от драки. Он оставался и дрался до последнего. Никогда не отступал. И после этого кто-то скажет, что он простолюдин? Как бы не так…

Вот и сейчас? Кто будет хранить перстень, который проще было бы продать в той ситуации, в которой оказался этот паренёк? Только тот, кто действительно его ценит. Не за металл, из которого сделано подобное украшение. А за то, что он из себя представляет. Опять же… Это не свойственно простолюдинам.

Именно поэтому, когда в прошлый раз он увидел у мальчишки перстень с гербом, экзорцист вдруг вспомнил о том, кому именно может принадлежать подобное украшение! И сразу же послал гонца к данному дворянину. Он знал эту историю не понаслышке. Так как, по сути, сам родился в графстве этого старика. Надо сказать, что старого графа де Арн в его землях все уважали. Хоть и дворяне, хоть простолюдины… Это не имело значения. И когда он поссорился со своим сыном из-за того, что тот решил, что ему нужно гулять, а не заниматься делами семьи, старому дворянину многие сочувствовали. Некоторые дворяне даже пытались осадить его Наследника. Только вот тот всё никак не мог натешиться различными развлечениями. А потом… А потом он просто исчез. Вроде бы решил отправиться куда-то на подвиги? Ну, что же… У многих молодых благородных возникает такое, мало кому понятное, рвение.

Вот только в данной ситуации основная проблема заключалась именно в том, что подвиги в данной ситуации совершались в основном Диком лесу. Ну, или в той же пустыне? Или в горах на севере? Поговаривали, что там вообще живут драконы? Правда, никто из местных дворян не мог похвалиться подобными трофеями? Ну, по крайней мере, так говорили… Может быть этот молодой дворянин действительно отправился в Дикий лес? Где и погиб… Вполне может быть. Тем более тогда становится понятна причина для появления в данной местности матери этого мальчишки с ребёнком. Она просто искала отца для ребёнка, который, скорее всего, наигрался с ней и бросил. Учитывая ветренный характер молодого благородного, можно было понять, что такое развитие событий было вполне возможно.

Когда только появились подозрения того, что данный молодой дворянин погиб, старый граф сильно сдал. На него даже смотреть было страшно. Он практически превратился в отшельника. И просто не желал вообще выходить куда-либо из своего родового замка. По той простой причине, что просто не видел смысла в этом. Он любил свою жену, которая умерла при родах. И вложил в своего сына всю душу. Но, судя по всему, слишком уж перестарался с опекой? Молодой дворянин был слишком избалован вниманием. Чего про вот этого мальчишку уже никак не скажешь. Семён, в отличие от своего потенциального отца, был очень собранным. Серьёзным молодым человеком. Причём сразу стоит отметить ещё и тот факт, что воспитание у него всё-таки имеется. Скорее всего, тот самый старик, которого все тут знали под именем Петрович, прекрасно знал о том, кого именно воспитывает? Потому что приложил все возможные усилия для того, чтобы вложить в голову этого мальчишки все необходимые, по собственному мнению, знания о чести и благородстве? Ведь этот паренек вёл себя весьма прилично. И даже не сломался, когда остался один в окружении врагов. Ну, по-другому тех самых крестьян, которые пытались его буквально забить, не назовёшь? Однако этот мальчишка держался. Что и поразило опытного и даже в чём-то пожилого экзорциста. Конечно, кто-нибудь сказал бы, что сорок пять лет для священника — это не возраст? Ну, да… Можно и так сказать. Если не учитывать одного очень важного факта. Он был экзорцистом! Таких как он уважали и боялись. Боялись и ненавидели. Поэтому он понимал, что ему нужно сделать что-то полезное. Что-то доброе. Конечно, он всегда боролся за души несчастных верующих, попадавших в седи Дьявола. Но винил себя в том, что не смог остановить молодого дворянина, которого хорошо когда-то знал. Поэтому сейчас сам Дионисий и понимал, что сейчас Господь даёт ему второй шанс исправить ситуацию. Тем более, что мальчишка действительно напоминал молодого благородного, который когда-то отправился в своеобразное путешествие, из которого так и не вернулся.

Когда отец Дионисий понял то, к кому может иметь отношение этот паренёк, то буквально задохнулся от нахлынувших эмоций. Мальчишка действительно был очень похож на молодого дворянина в годы его юности. Такой же упрямый взгляд. Только глаза немного другие? У молодого дворянина они были светло-карие. Может быть глаза у Семёна в мать пошли? Но подбородок точно в отца. Слегка выпирающий, квадратный. Так же было заметно ещё и то, что когда этому мальчишке что-то не нравится, он тут же выставляет подбородок вперёд, как копьё. Точно так же, как это делал тот, кто мог быть его отцом.