Внезапно в душе молодого священника поднялась волна ненависти и злобы. Он так хотел уничтожить всех тех, кто не оценил достойно его стараний, что даже не стал обращать внимание на то, что он делает. Дождавшись ночи, когда они остановились на ночлег, разбив обычный лагерь на одной из полян, так как поблизости не было постоялого двора, отец Макарий воспользовался тем, что у него не были связаны руки и ноги. Весь день он маялся болью в ногах, старательно демонстрируя своим сопровождающим, а по сути конвоирам, что не может даже передвигаться на ногах. Именно это и сыграло свою роль. Когда ночью он постарался аккуратно выбраться из палатки, в которой ему постелили, через заднюю стенку. Так как возле перед ней, спиной к палатке, сидел один из сопровождающих, старательно наблюдая за костром. Подобрав большой камень, отец Макарий постарался как можно тише подобраться к дежурному, и резким ударом камня проломил ему голову. После чего вытащил у того из сапога длинный засапожный нож, и также, стараясь двигаться как можно тише, направился ко второй палатке, в которой спали двое других сопровождающих. Судя по всему, это были какие-то служки из храма? Но это уже не имело для него никакого значения. Его предали! Его предала Единая Церковь. Его предали те, кому он доверял. И отец Макарий больше не мог им доверять. Никому. Он понимал, что его всё равно уничтожат. Такой приговор является билетом в один конец. Из той тюрьмы он уже не вырвется. Он был наслышан, как и все ученики в духовной семинарии, о том, что их ожидает в подобном месте. Небольшая келья в два метра длиной, и в полтора шириной. Выдолбленная в сплошной скале. Каменная скамейка, заменяющая ночью кровать. И прелая солома вместо постели. Хотя он и привык в последнее время спать на земле. Особенно тогда, когда выбивался из сил. Но жить целиком только на воде и хлебе, питаясь раз в день, он просто не мог. Не хотел. Слишком большое испытание ему предлагалось сейчас. Поэтому он пошёл на подобное.
Ещё два удара ножом освободили его от этих людей. Хрипло расхохотавшись, отец Макарий медленно оглянулся. И сейчас в его глазах фактически, кроме фанатического блеска, был ещё и блеск безумия. Однако для него не это имело значение. Он понимал, что всё случилось именно по вине того самого травника. Именно его нужно уничтожить. Поэтому отец Макарий, уже не глядя на свои истерзанные ноги, медленно покружился на месте, пытаясь выбрать нужное направление, а потом побрёл туда, где его ждало истинное Предназначение. Он должен был отомстить. Он должен был остановить этого ублюдка раз и навсегда. Того, кто разрушил всю его жизнь. Того, кто уничтожил его. И даже если это тринадцатилетний ребёнок… Но Дьявол может принимать любые обличья. А то, что это был сам Дьявол, отец Макарий уже не сомневался. Он был уверен в том, что когда докажет свою правоту, убив эту нечисть, его не только простят… Но даже и занесут в Анналы Единой Церкви как нового Святого. Ведь именно он спасёт этот мир от Дьявола. Так как тот, кто убьёт самого Дьявола, тот и сможет возвыситься к самому Господу. И он будет очищен. Все его помыслы сразу станут кристально чистыми. Отец Макарий даже не понимал того, что сейчас идёт фактически по той самой дорожке, по которой шли те, благодаря кому на древней родине людей появилась такая поговорка… Благими намерениями выстлан путь в Ад! Он этого уже не понимал. Он не видел того, что в его руке всё так же зажат окровавленный нож. Он просто шёл, и безумным взглядом смотрел перед собой. И время от времени нервно смеялся. Зрелище было просто жутким. Но он шёл как хищник, подчиняясь своим инстинктам. И прямо по лесу. Так как и сам понимал, что сейчас ему нельзя идти по дорогам, или проходить через населённые пункты. Скорее всего, пропавших вскоре хватятся? И отца Макария начнут искать. Но он надеялся к тому времени уже выполнить свою миссию, и очистить своё имя. А то, что трёх несчастных он отправил нам встречу с Богом… Так в этом нет никакого вреда. Он сделал им милость. Он позволил этим людям попасть раньше всех на встречу с Господом. Так что пусть радуются. Все они попадут в Рай. Ведь они погибли ради Благого дела! И это факт. Тот самый факт, с которым не смогут спорить даже те самые хвалёные экзорцисты.
— А ведь вы его боитесь! — Внезапно хрипло пробормотал молодой священник, при этом брезгливо усмехнувшись. — Боитесь! Поэтому и постарались от меня избавиться! Зато я его не боюсь! Я докажу всем, что стою выше всех вас. Я уничтожу его…
Сейчас, где-то в воспалённом разуме отца Макария, мелькали картинки того, как именно он становится следующим Вселенским Патриархом. Что было бы и немудрено, если бы он действительно смог бы убить Дьявола в облике тринадцатилетнего ребёнка? Это тоже был факт, с которым не поспоришь. Так что, он это сделает… И станет тем, кто вернёт всех на Истинный путь. И потом перед ним склонятся все. Даже этот самый экзорцист — отец Дионисий будет умолять его о прощении. Но новый Патриарх Единой Церкви не простит его. Ведь это первостепенная задача экзорцистов бороться с Тьмой? А они этого не сделали. Они испугались. Он это точно знал. Отец Макарий, как никто другой, чувствовал страх. Он чувствовал то, что все боятся эту нечисть. Только не он. И он сделает своё дело…
Тёмная фигура, похожая на какую-то мрачную тень, медленно переставляя ноги, исчезла в темноте леса. Сейчас этот молодой священник, который ещё не так давно был полон надежд и чаяний, был больше похож на какое-то безумное и просто озверевшее существо, идущее по следу своего старого врага. Человеческого в нём уже было мало. Практически ничего… Кроме обличья… Однако, перед ним была цель, которую этот зверь должен был настигнуть. И, честно говоря, сейчас отец Макарий уже даже не понимал того, что назад дороги у него просто не будет… Он сошёл с пути Истинной Веры. И теперь стал тем, кто, по сути, и является истинным врагом Единой Церкви. Но его такие мелочи уже не интересовали…
Новые сюрпризы
— Вот это сюрприз… — Тихо пробормотал я, когда в очередной раз выйдя к деревне, увидел там весьма неприглядную картину. Начнем с того, что группа людей, что там меня ждала, опять была разбита на три части. Отдельно стоял управляющий со стражниками барона. Отдельно стояли те, с кем я постоянно торгую. И немного в стороне стояла группа тех самых виноватых. Причём, замечу сразу… Их было немного меньше. И парочка из них явно баюкали опухшие руки, которые свидетельствовали о том, что эти умники не додумались ни до чего другого, как банально схватиться голыми руками за вьюнок. Это был типичный показатель того, что я всё же нашёл тех, кто пытался пройтись по моему следу. Ну, ведь действительно? Эти ловушки стояли именно по той тропинке, по которой я ходил всё это время. Если бы они пошли как-нибудь по-другому, просто в сторону Дикого леса, то попасть на мою ловушку, даже случайно, им было бы практически невозможно. Эта ловушка, в которую они вляпались, находилась вообще в стороне от прямого маршрута в сторону Дикого леса. Вот как бы вы пошли в сторону леса, который вам нужен? Вы бы пошли по прямой линии. А эта ловушка, в которую они вляпались, находилась вообще в стороне соседнего баронства. То есть, они бы, скорее всего, вляпались в ту ловушку, которая была уже возле самого Дикого леса. Но не в эту, которая была первой. То есть, это и был типичный показатель того, что они действительно пытались пройти по моему следу. Что для них и стало своеобразным приговором. Сейчас даже стражники барона старались держаться от них подальше. По той причине, что не знали главного. Чем они могут быть больны? Ведь у них как раз пошёл процесс нагноения их ран. Хотя… На сколько мне было известно, все местные жители прекрасно знали о том, к какому виду растения имеют отношение подобные раны? Это был вьюн. Другого подобного растения здесь просто нет. Я имею в виду, с подобным воздействием на кожу человека. Так что, шарахаться от них было просто бессмысленно. Но, видимо, у них тоже были свои своеобразные предпочтения. И тут ничего не поделаешь.
