— Да.

Она открывает рот, чтобы возразить, но я быстро ее перебиваю.

— Ответ «да», потому что я готов сделать тебе очень щедрое предложение.

Она скрещивает руки на груди.

— И что именно ты хочешь?

— Твоего сотрудничества, — честно отвечаю.

Она усмехается.

— Хочешь так быстро развестись со мной?

— Это не шутки, Марго. Наш маленький пьяный казус может втянуть меня в серьезные неприятности.

— И это мои проблемы, потому что…?

Ее легкомысленное отношение начинает действовать мне на нервы.

— Если ты хочешь спасти компанию своего отца, тебе должно быть не все равно, буду ли я по-прежнему принимать окончательные бизнес-решения в «Кинг Корпорейшн».

Она закатывает свои магнетические голубые глаза.

— Ты передергиваешь, Александр.

Я бью кулаком по столу. Она вздрагивает и тихо вскрикивает.

— Это правда, черт возьми.

Ее глаза изучают мое лицо, она покусывает пухлую нижнюю губу, а затем тихо спрашивает:

— Как это возможно? Я думала, твой отец оставил компанию тебе?

— Оставил, но есть одно условие. В завещании есть пункт, согласно которому совет директоров имеет право сместить меня с поста президента, если сочтет, что я принимаю безрассудные решения — в профессиональной или личной жизни, — объясняю я.

Ее брови сходятся, в глазах мелькает тень сочувствия.

— Зачем он это сделал?

— Потому что, когда ему поставили диагноз «рак», мне было всего девятнадцать. Это не самый зрелый возраст, чтобы управлять компанией из списка «Fortune 500» без защитных мер. — Я пожимаю плечами. — Понимаю, почему он так поступил. Черт, я бы сделал то же самое, чтобы защитить семейную империю и обеспечить ее прибыльность. Он заботился обо мне и моей сестре, Дьем.

Губы Марго кривятся.

— Но тебе уже тридцать. У этого пункта нет срока давности?

Я киваю.

— Он теряет силу, когда мне исполняется тридцать два. Отец решил, что к этому возрасту — в котором он сам остепенился, женился и начал строить свою империю — у меня уже должна быть голова на плечах. — Я подаюсь вперед и опираюсь локтями о стол. — Вот почему мне нужно твое содействие. Мне нужно убедить совет, что наш брак — не случайная пьяная выходка, чтобы у них не возникло сомнений в моей способности управлять компанией. Я вкалывал как проклятый после смерти отца, чтобы доказать — не только совету, но и себе самому, — что достоин занять его место. Хочу, чтобы он гордился тем, как я со всем справился.

В офисе повисает тишина. Никогда никому не признавался, почему я так целеустремлен, но произнести это вслух оказалось приятно. Я только надеюсь, что Марго поймет, почему это для меня так важно, и согласится помочь.

Наконец, переварив все, что я только что сказал, она переходит в режим допроса.

— То есть ты хочешь остаться в браке и хочешь, чтобы я подыгрывала, заставляя всех думать, что мы безумно влюблены?

— Именно это я и предлагаю.

Марго кивает.

— А что получу я?

Вздрагиваю.

— Я думал, довольно ясно объяснил, как мое пребывание у власти выгодно тебе.

Она качает головой.

— Ты сказал только, что, если я хочу спасти бизнес отца, я должна тебе помочь. А я вот сижу и думаю: зачем мне это делать? Я знаю, что твоя главная цель — скупить всю компанию отца и разобрать ее на куски, как старую игрушку на барахолке.

Я вздыхаю, ненавидя то, что сейчас предложу. Это противоречит всему, кто я есть.

— Если ты поможешь мне, обещаю взамен не разбирать компанию твоего отца на части и не распродавать ее, как планировал изначально. Вместо этого «КингКорпорейшн» станет финансовым партнером «Бьюкенен Индастриз». И в качестве бонуса я сделаю так, чтобы «Ямада Энтерпрайзис» заключила сделку напрямую с компанией твоего отца.

Злобная улыбка озаряет лицо Марго. Она встает и протягивает мне руку.

— По рукам, милый.

Внутренне я содрогаюсь, но понимаю, что должен смотреть на ситуацию шире. Потеря сделки с «Бьюкенен Индастриз» будет болезненной, но потеря контроля над собственной компанией будет в разы хуже.

Я встаю, обхожу стол и беру ее руку в свою. Тепло ее прикосновения тут же заставляет мое сердце биться быстрее, а тело жаждет прикоснуться к еще большей площади ее мягкой кожи.

Я облизываю губы, скользя взглядом по ее рту.

— Жду тебя у себя дома, с чемоданом, ровно в семь.

— Что, прости? — Марго тут же пытается вырвать руку, но я не отпускаю. — Ты ничего не говорил о том, что я буду жить с тобой.

Я вскидываю правую бровь, глядя на нее сверху вниз.

— Женатые люди обычно живут вместе.

— Да, но обычно эти люди друг друга хотя бы переваривают, — рычит она, снова пытаясь освободиться.

На моем лице появляется усмешка.

— Ты хочешь сказать, что я тебе не нравлюсь?

— Я тебя презираю, — шипит она.

Когда Марго включает режим стервы, это пробуждает во мне нечто такое, что притягивает меня к ней с невероятной силой — я едва сдерживаюсь. Прежде чем осознаю, что делаю, я хватаю ее за затылок и прижимаюсь к ее губам.

Сначала ее глаза расширяются, но она совсем не сопротивляется. Более того, кажется, это ее заводит. Потому что в следующую секунду ее руки уже в моих волосах, а наши тела прижаты так плотно, что я чувствую изгиб ее груди.

Я разворачиваю Марго и прижимаю ее попой к своему столу. Грохот разносится по комнате, когда я смахиваю все бумаги на пол.

Сжимаю ее бедра, пока она стаскивает пиджак с моих плеч.

— Я мечтал трахнуть тебя на этом столе с той самой минуты, как впервые увидел.

Она стонет мне в рот, когда моя рука скользит между ее бедер, и пальцы касаются шелковой ткани трусиков.

— Я скучал по вкусу этой сладкой киски на своем языке. Только представь, как весело нам будет сегодня вечером, когда мы доберемся до моей квартиры.

Я не в силах сдержать желание прикоснуться к ней. Она запрокидывает голову, и я пользуюсь моментом, чтобы прикусить мочку уха и вдохнуть ее сладкий аромат. Член дергается в брюках, и я хочу только одного — взять ее прямо здесь. Прямо сейчас.

Отодвигаю шелк ее трусиков и провожу указательным пальцем по набухшему клитору.

— Всегда такая мокрая, Марго. Обожаю это в тебе.

Свободной рукой я обхватываю ее ногу, закидывая себе на пояс, чтобы раздвинуть ее шире и довести до исступления.

— О, да, — стонет она, пока я продолжаю атаковать ее киску. — Александр…

То, как она произносит мое имя — на выдохе, на грани оргазма — почти заставляет меня кончить в штаны. Эта женщина понятия не имеет, как сильно меня заводит.

— Кончи для меня, Марго, — приказываю я, желая видеть, как она отпускает себя.

Она вскрикивает — я уверен, весь офис бы услышал, если бы она не зарылась лицом в изгиб моей шеи. Все ее тело дрожит, прижимаясь ко мне, когда я дразню клитор, и она кончает — сильно, ярко.

Жар ее дыхания обжигает кожу на шее. Отчаянно нуждаясь в собственной разрядке, я отстраняюсь и смотрю в ее глаза.

— А теперь твоя очередь встать на колени.

Как только слова слетают с моих губ, острая боль пронзает нижнюю губу — Марго кусает меня слишком сильно. Она отталкивает меня и со всей силы бьет по лицу.

Я потираю щеку, совершенно сбитый с толку.

— Какого черта?

Ноздри Марго раздуваются. Она замахивается, чтобы ударить снова. В этот раз я перехватываю ее запястье, не давая коснуться лица.

— Прекрати! Господи!

Она вырывает руку и одергивает юбку.

— Не люблю, когда меня используют. Кажется, ясно дала понять в Вегасе: я не собираюсь быть одной из твоих наемных шлюх. Если ты думаешь, что наша сделка это меняет, ты глубоко ошибаешься. Женаты мы или нет, я не какая-то маленькая потаскушка, которой ты можешь пользоваться, когда вздумается.

Она не дает мне сказать ни слова. Разворачивается на каблуках и вылетает в дверь, хлопая ею так сильно, что одна из картин падает со стены.

Я стою, открыв рот, как гребаный идиот. Впервые в жизни я не нахожу, блядь, слов. Мысль использовать ее таким образом даже не приходила мне в голову, но теперь, когда она это озвучила, идея иметь Марго Бьюкенен в качестве живущей у меня секс-рабыни не кажется такой уж плохой.