При упоминании своего имени Джек мгновенно поворачивает голову. На его лице мелькает тень беспокойства, которую он тут же прячет, уставившись в окно. Джек терпеть не может, когда я отправляю его на подобные личные задания, — это не секрет. Уверен, идея выслеживать новую пассию моей сестры не приводит его в восторг. Но я знаю Джека. Он предан. Он сделает это, если я попрошу. Потому что он не только мой сотрудник, но и мой лучший друг.

— Не надо, — умоляет Дьем. — Обещаю, я все расскажу, когда буду готова. Но пока позволь мне оставить это при себе. Пожалуйста, Александр.

Ее смелость хранить тайну меня удивляет. Дьем обычно не такая. Конечно, она частенько бунтует, но мне не составляет труда ее переубедить. Она знает: я всегда добиваюсь своего. Поэтому ее внезапная стойкость застает врасплох. Но, как ни странно, я даже горжусь — у нее наконец-то появляется характер. Хотя волноваться я меньше не стал.

Вздыхаю.

— Ладно. Пока не настаиваю. Но клянусь, Дьем, если этот козел хоть как-то тебя обидит, я его уничтожу.

— Спасибо. — В ее голосе звенит неприкрытая радость.

Я прощаюсь и сбрасываю звонок. Откидываю голову на подголовник. Надеюсь, Дьем знает, что делает, и не натворит глупостей с этим парнем, пока я не пробью его по полной. Но сейчас у меня нет времени беспокоиться о сестре. Я должен сосредоточиться на том, как выпутаться из дерьма, в которое сам себя загнал с Марго. Не могу поверить, что я женат на этой невыносимой принцессе Манхэттена.

Как, черт возьми, я это допустил?

Глава 3. МАМА ЗНАЕТ ЛУЧШЕ

Марго

Мне стоит нечеловеческих усилий не раскроить себе череп об этот мраморный островок на кухне матери. Я сижу и пытаюсь придумать, как сказать ей, что в эти выходные случайно вышла замуж за полного козла.

Серьезно, когда Жан-Поль делал ремонт в своей квартире на Верхнем Ист-Сайде, он не поскупился на эту кухню. Оно и понятно: он иногда снимает здесь эпизоды своего кулинарного шоу.

— Он так обо мне заботится, — мама сосредоточенно нажимает кнопку «разогрев» на двух контейнерах с готовой едой, которую муж оставил ей перед отъездом. — Он ни в одну поездку не отправится, пока не приготовит мне еду, чтобы я могла разогреть. — Она поворачивается ко мне с мечтательным выражением лица. — Кажется, я наконец нашла достойного, Марго, милая. Этот — навеки.

Я люблю свою мать, но мне стоит титанических усилий не закатить глаза и не ляпнуть: «Ты то же самое говорила о предыдущих четырех». Моя мать — безнадежный романтик. Она свято верит в родственные души, судьбу и всю эту чушь.

Она вглядывается в выражение моего лица и качает головой. Длинные темные кудри подпрыгивают на плечах.

— Не смотри на меня так.

У меня отвисает челюсть. Иногда я забываю, как хорошо она читает мои мысли, даже если я молчу.

— Я ничего не сказала.

— И не надо. Я твоя мать, Марго. Я по выражению твоего лица вижу, как ты ненавидишь саму идею любви. У меня талант, знаешь ли. Мне даже одна ясновидящая сказала, что ауру читать — мое призвание.

Микроволновка пикает, сообщая, что еда готова. Мать вытаскивает тарелку с курицей-гриль, подносит к носу.

— Пахнет божественно. Жан-Поль — человек многих талантов, а готовка — один из них. — Она многозначительно двигает бровями.

Мое лицо кривится.

— Фу. Мама. Пожалуйста. Я твой ребенок, ради бога. Мне не нужно знать о твоей сексуальной жизни.

Она ставит передо мной тарелку и отмахивается.

— О, перестань, милая. Ты взрослая женщина. Не маленькая уже, чтобы слушать о таком.

Я морщу нос, разрезая курицу.

— Никогда не наступит возраст, когда я буду готова обсуждать с тобой секс.

Мама садится на барный стул напротив и начинает резать еду.

— Кстати о сексе. Я позволила себе поискать в интернете Александра Кинга, пока ты там развлекалась с ним на прошлой неделе.

Я вскидываю бровь, проглатывая кусок и стараясь не поперхнуться.

— Зачем?

— Мне нужно было знать, с кем моя дочь проводит все свое время.

Тут я все-таки закатываю глаза.

— Пусть его красивое лицо тебя не обманывает. С ним рядом находиться неприятно.

— Горячие парни всегда такие, дорогая. В этом и кайф. Они — вызов. — Уголки ее губ ползут вверх. Она отпивает воду и, без сомнения, предается воспоминаниям о каком-нибудь своем старом придурке-бойфренде. — Скажи-ка, эта поездка в Вегас была строго по работе или тебе удалось немного поиграть с печально известным Развратником Кингом?

Секунду я колеблюсь — соврать или нет. Можно придерживаться версии, что между нами ничего не было. Но я знаю, как хорошо она меня читает, — она увидит меня насквозь.

Я пересаживаюсь на стуле.

— Хотелось бы сказать, что это был только бизнес…

— Но? — подначивает она.

— Нет, — честно отвечаю я.

Ее улыбка становится шире. Она подается вперед, предвкушая сочную сплетню.

— Рассказывай. И не упускай ни одной грязной детали.

Я закрываю глаза и морщу нос. Прятать то, что случилось в Вегасе, бесполезно. К тому же, ей я могу доверить этот секрет.

— Я переспала с ним.

— Вот моя девочка! — восклицает она и сразу переходит к делу. — Ну и как?

— Мама!

— Что? Мне интересно, дорогая. Ты собираешься снова его увидеть?

Я пожимаю плечом — неопределенно, уклончиво.

— Я не хочу. Но боюсь, что придется.

Она кивает.

— Точно. Шпионская миссия, на которую тебя подписал отец. Я почти забыла. Если ты действительно не хочешь больше видеть Александра Кинга, просто брось это дело и скажи отцу, что больше не желаешь быть его маленькой фискалкой. Господь свидетель, как трудно находиться рядом с бывшим любовником. Твой отец должен понять и не поднимать шума.

Я вздыхаю.

— Боюсь, все не так просто.

— Просто. Если боишься говорить отцу, я позвоню и скажу…

— Мои проблемы гораздо серьезнее, чем разговор с папой.

Она хмурится — явно не понимает. Я вижу, как шестеренки крутятся у нее в голове, пытаясь угадать, что я скрываю.

— Тогда в чем дело?

— Я вышла за этого ублюдка. По пьяни, спонтанно, — выпаливаю я, пока не передумала.

Глаза у нее расширяются.

— Что ты сказала? Мне послышалось? По-моему, ты только что заявила, что мой единственный ребенок сбежал в Вегас и впервые в жизни вышла замуж без моего присутствия.

Уголок моего рта дергается и ползет вниз.

— Я не планировала. Я даже не помню этого.

— О господи, — мама вздыхает. — Отец знает?

Киваю.

— Конечно. Он считает, что это отличный рычаг давления на Александра.

Несколько секунд мы сидим молча. Потом мама говорит:

— Может, это и не так плохо.

Такого я не ожидала.

— Как ты можешь такое говорить? Быть замужем за Александром Кингом — худшее, что могло со мной случиться.

— Ты уверена?

Я отодвигаю недоеденную тарелку и скрещиваю руки на груди.

— Конечно. Он самодовольный мудак. Я не могу поверить, что вляпалась в это.

— Вот видишь, дорогая. В этом-то я и вижу, что брак, возможно, не так уж плох.

Мать явно позволяет омерзительно красивой внешности Александра затмить правду о том, какая он мразь.

— Ты не понимаешь…

— Я все прекрасно понимаю, — она перебивает меня и пристально смотрит. — А вот ты, кажется, не видишь, что судьба иногда вмешивается, даже когда нам кажется, что происходит что-то ужасное. Если ты позволила себе расслабиться настолько, чтобы выйти за него замуж — пусть даже пьяная, — значит, не такой уж он и плохой, верно? В тебе должна быть хоть маленькая частичка, которой нравится быть с ним. Иначе ты бы ни за что не пошла на эту дурацкую свадьбу в Вегасе.

Я открываю рот, чтобы возразить — объяснить, что алкоголь полностью затуманил рассудок, когда речь зашла об Александре, — но это будет неправдой. Я переспала с ним дважды, даже не притронувшись к спиртному. Оправданий нет. Александр Кинг — пьянящий мужчина.