Остаток дня пытаюсь занять себя, завершая пару мелких сделок, над которыми работал. Ближе к обеду раздается быстрый стук в дверь, и входит Джек.

На его лице широченная улыбка, так что я понимаю: он рад слышать, что люди клюют на нашу маленькую игру с Марго.

— Сукин ты сын. Ты сделал это. Люди действительно верят, что вы с Марго влюблены. Никогда не думал, что тебе удастся уговорить ее на это.

Я откидываюсь на спинку кресла, уголок губ приподнимается.

— Да ладно, Джек. Ты ведешь себя так, будто только что меня встретил. Ты знаешь, я могу провернуть любую сделку. Эта история с Марго — не более чем очередная сделка.

Он плюхается в кресло напротив моего стола.

— Если это просто сделка, значит, ты ей что-то пообещал.

Это та часть моего плана, которую я боялся объяснять Джеку, но знал, что это необходимо. Встаю, поправляю галстук и направляюсь к бару. Переворачиваю два стакана, вынимаю стеклянную пробку из хрустального графина и наливаю виски.

— Отстой, — бормочет Джек, поднимаясь с кресла. — Если ты наливаешь выпивку до часу дня, я знаю, что сейчас ты сообщишь мне плохие новости. Пожалуйста, скажи, что ты не уступил ее требованиям и не пообещал ей что-то совершенно неразумное.

Я вздыхаю и протягиваю ему стакан.

— А что бы ты мне посоветовал, Джек? Я не могу позволить себе потерять контроль над компанией отца.

Он качает головой.

— Я понимаю это, чувак. Правда. Но разве ты не мог придумать что-то еще, что дать ей — выписать чек или что-то в этом роде? Мы потеряем столько денег, если сделка с Бьюкененом не состоится.

Как бы больно мне ни было думать об отказе от сделки, над которой я работал месяцами, и о потере всех денег, которые мы могли бы заработать, мысль о том, что кучка старых жадных ублюдков будет управлять компанией, которую построил мой отец, причиняет в разы больше боли.

Глава 8. ЩЕНЯЧЬЯ ЛЮБОВЬ

Марго

Первый день, когда мы засветились на публике, был самым тяжелым. С тех пор слухи разносятся по всему городу. Сплетни здесь распространяются со скоростью света, особенно когда речь идет о том, что Развратник Кинг и Строптивая Принцесса добровольно связали себя узами. Будь я на месте тех, кто слышит эту новость, я бы посочувствовала идиотам, которые верят, что такие отношения могут продлиться долго.

Хорошо, что я в этих отношениях не ради такой глупости, как любовь.

Я не верю в любовь. Слишком много видела, когда дело касается отношений, — не только благодаря своей матери, но и мудакам, с которыми встречалась. Один из них особенно разбил мне сердце, так что я усвоила: чтобы не пострадать, нужно всегда держать свои чувства на коротком поводке.

На данный момент мне плевать, если люди жалеют меня и считают глупой дурочкой, которую Александр скоро кинет. Я делаю это ради себя и компании, которая когда-нибудь по праву будет принадлежать мне.

Я сижу, свернувшись калачиком, на шезлонге в одной из самых больших частных библиотек, которые я когда-либо видела. С детства я любила читать. Тайком таскать мамины любовные романы и читать их было одним из моих любимых занятий. Сейчас, во взрослом возрасте, когда я чувствую стресс, какой-нибудь горячий роман помогает отвлечься от реальности. А здесь, пока я заперта в этом доме, лучшее место, чтобы спрятаться, кроме моей комнаты.

— Александр? Эгги? — слышу я женский голос из прихожей. — Есть кто дома?

Отчетливый цокот каблуков по мрамору подсказывает мне, что кто-то направляется сюда. Я вставляю закладку в книгу и свешиваю ноги с кресла как раз вовремя, чтобы увидеть, как в комнату вбегает четырехлапый пушистый комочек.

Щенок лабрадора запрыгивает ко мне на колени и мгновенно атакует лицо мокрым языком. Я хихикаю, пытаясь отодвинуть его.

— Боже, какой ты дружелюбный, да?

Словно отвечая мне, щенок лает и кладет лапу мне на руку. Я глажу его по голове и улыбаюсь.

— Ты, пожалуй, самое милое создание, которое я видела за последнее время.

— Джимми Чу! — тот же голос звучит уже в комнате, где я нахожусь. — Вот ты где!

Как только мой взгляд падает на женщину, я мгновенно вспоминаю ее со школы. Дьем выглядит точно так же — длинные светлые волосы, ярко-зеленые глаза, — только теперь она немного старше и еще красивее.

Дьем подбегает ко мне.

— Мне так жаль, Марго. Джимми, очевидно, все еще нуждается в уроках с хорошим инструктором по послушанию.

Я отмахиваюсь, удивленная, что она тоже меня помнит.

— Все в порядке. Я вообще-то люблю собак.

Она улыбается.

— Я тоже.

— У него милое имя, — молвлю я, продолжая гладить Джимми.

Дьем садится на диван напротив меня, по другую сторону большого деревянного журнального столика.

— Спасибо. Это мои любимые туфли, так что когда я думала об имени, первое, что пришло в голову, были они.

— Думаю, отличный выбор, — я смотрю в ее сторону и чувствую необходимость поддержать разговор, чтобы мы не сидели в неловком молчании. — Я вчера любовалась твоими картинами. Они очень хороши.

Ее улыбка становится шире.

— Очень мило с твоей стороны. Спасибо. Я только что продала свою первую работу, так что надеюсь, это доказывает, что у меня действительно есть талант.

— Поздравляю. Александр рассказывал мне об этом на днях.

Дьем устраивается поудобнее на диване, и по тому, как она ерзает, я понимаю, что ей неловко. Она наверняка гадает, что, черт возьми, я делаю в ее семейном доме, учитывая, что в школе мы никогда особо не общались.

Она облизывает губы и подозрительно смотрит на меня.

— Значит, это правда? Слухи о том, что вы с моим братом поженились?

Похоже, она точно знает, почему я здесь. Слухи в этом городе распространяются быстро.

Меня не должно шокировать, что Александр не рассказал сестре. В конце концов, он ведь не планировал жениться на мне и делать меня частью своей семьи, так что я понимаю, почему он не хотел впутывать сестру во все это. Но это не значит, что так поступать правильно. Если он хочет, чтобы люди верили, что мы действительно женаты, ему следовало сказать своей семье, так же как я сказала своей.

Мои губы сжимаются в тонкую линию. Подтвердить это Дьем может разозлить Александра, но это необходимо.

— Это правда, — говорю я с легкостью, которая удивляет меня саму.

Дьем склоняет голову.

— Должно быть, та еще была поездочка в Вегас. Готова поспорить, что Ямада как-то в этом замешан.

Я киваю.

— Не уверена на сто процентов, детали все еще немного туманны, но думаю, он был зачинщиком всего этого.

— Я так и знала! — восклицает она. — Честно говоря, я в шоке. Я боялась, что вы поубиваете друг друга в Вегасе. Никогда в страшном сне не могла представить, что такое случится, но должна была ожидать. Когда Александр и Ямада собираются вместе, всегда происходит что-то безумное.

— Они та еще парочка.

— Это мягко сказано, — она усмехается. — Эти двое сами по себе нечто, но когда добавляешь в компанию Джека, начинается настоящий разврат. Все трое вместе — это одна большая бесконечная вечеринка.

— Понимаю. Джек и Александр кажутся очень похожими.

— Знаешь, я тоже так раньше думала, но в последнее время Джек показал мне другую свою сторону. Он умеет быть джентльменом, когда захочет, — легкий румянец заливает ее щеки, и я мгновенно задаюсь вопросом, не влюблена ли Дьем в лучшего друга брата. — Вообще-то, ему я продала свою первую картину.

Я поднимаю брови.

— Ого. Это круто. Не думала, что Джек ценитель искусства, но уверена, картина, которую он купил, была потрясающей, как и все твои работы здесь.

— Ты слишком добра, но не знаю, назвала бы я работу, которую он купил, красивой, учитывая, что это был автопортрет.

— Правда? — теперь эта маленькая история приобретает новый оттенок. Может, симпатия взаимна. Готова поспорить, Александр понятия не имеет, что его младшая сестра и его лучший друг, кажется, неравнодушны друг к другу. — Что ж, похоже, Джек без ума от женщины, которая его нарисовала. — Я подмигиваю ей.