— Неважно. Просто не делай так больше.

Разумная просьба.

— Ладно. Не буду.

Я думал, слезы прекратятся, но они продолжают течь. Меня это беспокоит, поэтому я обнимаю ее за плечи.

— Я сказал, что не буду. Можешь перестать плакать.

Она качает головой, губы сжимаются в тонкую линию.

— Не в этом дело.

Я легонько сжимаю ее плечи.

— А в чем? Скажи мне. Может, я смогу помочь.

— Нет, — шепчет она. — Мой папа умер.

Мои глаза расширяются.

— Что? Как?

— Сердечный приступ, — просто говорит она. — Только что звонил адвокат отца. Похоже, мне нужно подписать бумаги, чтобы немедленно возглавить «Бьюкенен Индастриз».

Я обнимаю ее и пытаюсь утешить как могу.

— Мне так жаль, Марго. Знаю, как много он для тебя значил. Мы уедем, как только ты скажешь.

Она рыдает у меня на груди, а я глажу ее по волосам, пытаясь унять боль. Видеть, как она плачет, — убивает меня, потому что я тоже терял родителя. Это адски больно.

Хотел бы я сделать больше, но сколько бы у меня ни было денег, они не вернут ее отца. Хотел бы я, чтобы это было возможно, я бы давно вернул своего.

Мне трудно осознать, что ее отец мертв.

В голове проносятся мысли о том, что смерть Дэна Бьюкенена значит для сделки, которую я собирался заключить с ним о покупке компании. Сердце пропускает удар, когда в голову приходит одна деталь. Так как мы законные муж и жена, у меня теперь есть права на «Бьюкенен Индастриз» так же, как у нее на «Кинг Корпорейшн».

Это, блядь, меняет все.