— Да уж. Боже мой, как хорошо, что я уже не та дикарка, какой была!

— Расскажи о себе, Есения, — попросил Стас. — Пока просто о себе. Как ты жила всё это время?

«Довольно сложно будет рассказать о себе, не упоминая при этом главную составляющую моей жизни — Андрея».

Но Есения справилась. Рассказала о том, как работала на приёме в частной клинике, об учёбе и о работе психолога.

— Ты молодец, верна своей мечте и не отклоняешься от выбранной профессии, — с восхищением и даже будто с некоторой завистью произнёс собеседник.

— Теперь ты расскажи о себе, о своих близких.

— Тёти Руфы не стало десять лет назад, моей бабушки — ещё раньше. Дед прожил девяносто четыре года, ушёл два года назад. Отцу сейчас семьдесят четыре, он готовится полностью отойти от дел, устал. Племяннику двадцать, но у него нет особой склонности к бизнесу, он больше творческий. Потому сейчас я всё тяну практически в одного. Конечно, есть помощники, настоящие профессионалы, но...

Разумеется, женщина прекрасно поняла намёк, однако не испытывала при этом ни злорадства, ни возмущения. Конечно, узнав о сыне, Стас сразу ухватился за эту новость, но многие ли, оказавшись на его месте, повели бы себя по-другому?

— А твоя собственная семья? — спросила она, стараясь, чтобы вопрос прозвучал в меру равнодушно. — Жена, дети?

— Карина долго не могла забеременеть, и в итоге после длительного лечения мы пошли на ЭКО. Семь лет назад у нас родились две замечательные дочки, Соня и Даша, близнецы. Беременность протекала очень тяжело, и врачи больше не рекомендуют Карине рожать. Вот.

Стас взял смартфон, нашёл фотографию и показал Есении. Его дочки и вправду были само очарование. Чертами лица очень напоминали Стаса, но при этом темноволосые и кареглазые. Судя по всему, жена у него — настоящая красавица.

Есения и не заметила, как сказала всё это вслух. Мужчина странно смотрел на неё.

— Прости, — сказал он вдруг очень тихо. — Сможешь?

— Да я особо и не обвиняла тебя ни в чём, Стас. Ты ведь меня никогда не обманывал, ничего не обещал и ни к чему не принуждал. Мне только одно непонятно: почему нельзя было по-человечески попрощаться? Неужели ты думал, что я устрою разборки, боялся меня?

— Нет, — выпрямился Стас. — Никогда и в мыслях не было ничего подобного, как и сомнений в твоей порядочности.

— Тогда тем более не понимаю.

— Не понимаешь? Точно? — подперев рукой подбородок, он с грустной усмешкой смотрел на Есению.

Она покачала головой.

— Я и вправду боялся, но не тебя, а себя. Если бы я не сбежал так, будто подо мной горела земля... Если бы решился попрощаться с тобой, посмотрел в твои глаза, обнял тебя... я бы послал всех к чертям вместе с их бизнесом и свадьбой. Остался бы с тобой.

Всё же к подобному признанию Есения оказалась не готова, и даже дыхание словно остановилось на несколько секунд, а сердце замерло. Такого высокого мнения о себе она никогда не была, даже сейчас, когда оценивала реальность вполне адекватно.

И не верить Стасу не было причин: она помнила, что вёл он себя в ночь перед побегом довольно странно. Но... он ведь сделал свой выбор. И этот выбор был единственно верным в их ситуации, сейчас Есения это осознавала как никогда. Потому она откровенно сказала то, что думала:

— Если бы ты остался со мной, то вскоре послал бы к чертямменя , Стас. Я прекрасно это понимаю. Сам посуди, что это была бы за жизнь? Мы с тобой — люди из разных миров. Потому ты поступил абсолютно правильно, раз уж у тебя были сомнения. Так мы хотя бы не стали врагами и не опротивели друг другу. И хорошо, что, сделав выбор, не давал о себе знать. Не люблю людей, которые мечутся, как нечто в проруби.

— Ты так спокойно и разумно об этом рассуждаешь, — вздохнул мужчина. — И вообще... ты намного спокойнее сейчас, чем я. Неужели совсем не любила меня? Мне казалось иное.

— Влюблена была, конечно, Стас! Ты ведь наверняка прекрасно понимаешь, что в тебя невозможно было не влюбиться. Тем более, такой романтичной дурочке, какой была я. Ослеплена была тобой, абсолютно очарована.

Во взгляде Стаса мелькнула радость. Странно, но ему приятно было это всё слышать, а то он уже начал сомневаться, — настолько Есения сейчас была холодна и разумна.

— Никогда ты не была дурочкой. Романтичная была, это да, будто не от мира сего. Робкая, пугливая. И даже жаль, что сейчас ты совсем не такая, хотя стала гораздо красивее.

— Странно быть романтичной в сорок три года, Стас! И хорошо, что я уже не та. Человек не должен стоять на месте. Но я тебе очень благодарна. Ты стал для меня тем самым мужчиной-супергероем, который ворвался в жизнь, всё в ней перевернул, поднял мою самооценку, как следует меня... и помчался дальше спасать всех женщин мира.

— Да, всё примерно так, только ты не сказала о самом главном, Есения.

— Так ты пока и не спросил.

— Честно? Я боюсь спрашивать. Скажи сама.

— Андрей — твой сын. Ты же понял это ещё в аэропорту? Мама заметила тебя и твой повышенный интерес. И то, как ты кинулся к стойке, около которой они стояли. Вопрос в том, как ты убедил служащую поделиться с тобой чужими персональными данными? А потом вспомнил обо мне спустя столько лет.

Стас побледнел:

— Андрей — это ведь не просто имя?

— Конечно. Назвала сына в честь его прапрадеда. Отчество дала настоящее. А фамилию... сам понимаешь.

Мужчина кивнул.

— А что ты отвечала, когда он спрашивал об отце? Ведь не мог не спрашивать? Надеюсь, не использовала расхожие клише?

— О тебе никто ничего не знает, кроме имени: ни сын, ни мои родители, ни знакомые, ни друзья. Андрей, конечно, спрашивал об отце. Отвечала максимально расплывчато и по возможности честно, рассказывала о том, что не всегда два человека могут быть вместе, даже если у них родился ребёнок.

— Я хочу познакомиться с сыном, Есения. И хочу, чтобы обо мне все узнали.

— Ты уверен, Стас?

— Более чем. Разве может быть в данной ситуации по-другому?

— Ты семейный человек. И потом, ты ведь мог вообще не узнать об Андрее, если бы не случайность. Я бы никогда не стала разыскивать тебя и вмешиваться в твою жизнь.

— Даже не сомневаюсь, — горько усмехнулся Стас. — Рад, что ты не лжёшь, не кривишь душой и не занимаешь позицию жертвы. Но, к счастью, судьба оказалась ко мне добра. А ты перед моей семьёй ни в чём не виновата. Так что? Встретимся где-то все вместе?

— При одном условии. Как бы дальше ни стали развиваться события, Андрей женится только тогда, когда сам захочет, и на той, которую сам выберет. Ты можешь мне это гарантировать?

— Не только гарантирую. Клянусь, Есения. Поклянусь чем хочешь.

— Не надо клясться, мне достаточно твоего слова. Если действительно хочешь познакомиться не только с Андреем, но и с моими родителями, приезжай к нам в гости.

— Отлично! Давай завтра? У тебя ведь будет выходной? — обрадовался мужчина.

— Ох, — Есения взялась рукой за лоб, — завтра я не смогу, Стас. На завтра у меня запланирован выезд за город, мы будем обмывать развод одной из моих подруг. А в воскресенье ты не сможешь, да? Наверняка торопишься вернуться в Москву?

— Шутишь? Ты согласилась познакомить меня с сыном и со своими родителями, а я буду спешить в Москву? Останусь столько, сколько понадобится.

«А как же бизнес, который держится только на тебе?»

— Ну-у-у, если ты сам так решил, то давай договоримся на воскресенье.

— А куда вы завтра едете-то? Что-то мне подсказывает: мероприятие будет носить весьма сомнительный характер.

«Что я раньше-то без тебя делала, папочка?»

— Переживаешь за мой моральный облик?

— А на чём будешь добираться? — смутился Стас. — Ты же сказала, что машина на диагностике.

— Я бы на своей и не поехала. Это же не расслабиться даже чуть-чуть. Нас повезёт муж ещё одной моей подруги, Вася. Надя сказала, что он нас там и присмотрит, и обратно привезёт.

— Вот что, не доверяю я всяким васям. Отвезу тебя сам. Потом вернусь в отель, поработаю, проверю, что там без меня происходит в компании, а позже тебя заберу. Как смотришь на такой вариант?