Все произошло точно так, как я и предполагал, озабоченный народ нет-нет, да заглянет в отхожее место либо по малой, либо по великой нужде. Выйдет облегченный и полный оптимизма, а тут я, весь такой из себя бодрый и веселый, громко горланю сочиненную мной самим речёвку:
Налетай, народ, торопись, не зевай,
Скорее за прилавок в очередь вставай!
Пробуй огурцы и помидоры, что я привез,
Таких не встретишь даже в стране грез.
Аттракцион невиданной щедрости сегодня у нас:
Пакет удобрения в подарок каждому, прям сейчас!
На них мои овощи выросли, так они хороши,
Бери, не стесняйся, угощайся от всей души!
Признаю, что поэт из меня, мягко говоря, аховый. Так я и не претендую на лавры Александра Сергеевича Пушкина или хотя бы его тезки Твардовского. Но тут красота слога не самый важный элемент, главное, привлечь к себе внимание потенциального покупателя. Оно ведь и в моей прошлой жизни иногда по телеку такую откровенную херню показывали, диву даешься. «Папа может», «Озон-зон-зон» и прочее, а ведь, работает. Не работало — зря не разбрасывались бы деньгами.
Первая, кто отважилась завязать со мной диалог, оказалась торгующая неподалеку зеленью бойкая бабенка лет тридцати. Женщина дородная кровь с молоком из тех некрасовских дамочек, что коня на скаку остановят, в горящую избу войдут.
— Чё, парень, неужто просто так угощаешь?
На что я без смущения ответил, будто всю жизнь за прилавком простоял:
— Сомневаешься? Так подойди — эвон на блюдечках нарезаны и огурцы, и помидоры, и соль имеется. Не стесняйся, пробуй. После скажешь, понравилось или нет. А еще получишь бесплатную упаковку моего чудо-удобрения. Хочешь, верь, хочешь, не верь, но от посева семечком до урожая моих огурцов и томатов прошло всего-то три недели.
Подошла, хрустнула огурчиком, также не побрезговала помидоркой. После дегустации, выпучив на меня свои коровьи глазищи, выдала:
— Насчет трех недель, ты, конечно, привираешь, но огурцы и помидоры вполне достойного вкуса, если учесть, что пока для них еще не сезон. Ты часом не продашь по паре кило каждого? Я бы с удовольствием купила.
Пришлось ответить мягко без грубости, но так, чтобы до сознания женщины дошло:
— Прошу прощения, уважаемая, но я не торгую продуктами земледелия. Я предлагаю каждому желающему бесплатно опробовать новое изобретение алхимической науки чудо удобрение. — После этих слов я протянул ей пакетик-пробник. — Возьми, инструкция прилагается, но я тебе на словах могу всё объяснить. Вносишь содержимое пакета под любое огородное растение, можешь свои зеленя подкормить из расчета содержимое пакета на метр грядки, сама будешь удивлена, как твои лук с салатом на него отреагируют. Но для чистоты эксперимента предлагаю посадить в лунку с этим удобрением не пророщенные, даже не замоченные семена. Через пару дней, или раньше появятся всходы. Ну а дальше остается только рыхлить, поливать, прищипывать пасынки, а также бороться с сорняками, ибо всякие осоты, мокрицы, лебеда очень любят мое эксклюзивное удобрение.
— Эксклю… как ты сказал?
— Эксклюзивное, — улыбнулся я, — это означает, что оно особенное и ничего подобного ты нигде не найдешь даже за большие деньги. Если понравится, приходи через пару недель на склад за номером семь на этом же рынке. Впрочем, если что, вся необходимая контактная информация есть на этикетке.
Потихоньку народ подходил. Пробовали мои огурцы и томаты. Люди восхищались их вкусом. Многие хотели бы приобрести, но я не поддался на уговоры — не для этого сюда приперся. Вручал пробники удобрений, со словами, дескать, бесполезно давать человеку «рыбу», съест и останется ни с чем, а вот «удочка» в виде моего волшебного удобрения будет значительно более выгодным приобретением.
Народ забирал пробники и расходился по своим делам. Постепенно новость о чудаковатом парне, угощающем честной народ огурцами и помидорами совершенно бесплатно, распространилась по всему рынку со скоростью лесного пожара. Как результат, к моей точке начали стекаться люди со всех концов торжища. Желающих отведать халявных овощей было так много, что я едва успевал нарезать новые порции угощения. Но я все-таки справлялся. Да и народ особо не роптал, поскольку денег я ни с кого не требовал, а халява такой продукт, за которым можно и в очереди постоять.
В целом к моей затее граждане отнеслись вполне позитивно. Лишь один дедок с козлиной бороденкой и недовольной физиономией докопался до меня не на шутку.
— Вот ты, паря, обеспечишь всех своим удобрением, в результате урожаи повысятся, а цены упадут. Значица, доходы крестьян также снизятся. Короче, сплошной вред от твоих начинаний.
Блин, доморощенный аналитик, вроде бы и прав. Кризис перепроизводства — вот как это называется по-научному. Я уже, было, засомневался в пользе моей задумки, но тут мне на помощь пришел торговавший неподалеку зеленью мужчина, столь же пожилого возраста, что и критикан. Он с укоризной отреагировал на слова доморощенного аналитика:
— Вечно ты, Слабожанский, норовишь людя̀м в душу плюнуть. Да при хорошем урожае, я бы сбагрил его на консервный завод братьев Берестовых. В сезон они скупают овощи и фрукты по фиксированным ценам. Конечно, дешевле, нежели я их смог бы продать на рынке, так мне и стоять за прилавком с моим-то артритом не пришлось бы цельный божий день. А еще ходят слухи, что войсковые интенданты охотно скупают у населения любые продукты питания. Так что звездишь ты, падла неугомонная, вечно чем-то недовольная. А потому как с самого своего раннего детства ничего тяжельше собственного хера не поднимал и о землепашестве и о крестьянской жизни никакого представления не имеешь.
Получив отпор, Слабожанский поторопился тут же ретироваться. Пренеприятный тип из тех людей, которые во всем готовы видеть лишь темную сторону.
К двум часам дня, все мои овощи были съедены, а пробники розданы людям. Тысяча штук. Но для меня главное, что каждый торговец в овощных рядах также получил свою упаковку. Уж эти непременно используют пробники по назначению. Значит, остается лишь ждать результата. То есть от двух до трех недель. И я буду не я, если в самом скором времени в арендованный мной ангар станут приходить те, кто готов приобрести мой товар, но уже за реальные денежки. А еще я очень надеюсь, что моим удобрением заинтересуются оптовики из других городов княжества, пусть даже не очень крупные. Но все-таки лучше торговать, когда вес идет на тонны и десятки тонн, а не на килограммы.
Назад я катил тележку немного усталый, но вполне довольный. Я о себе заявил, как о предпринимателе, надеюсь, через пару-тройку недель народ определится, нужно ему мое удобрение или нет. Разумеется, в успехе своей задумки я не сомневаюсь. Так что ждем-с.
Дома меня встретила радостная Татьяна. Как водится, накормила. В койку… нет, в койку не уложила. Побежала к себе домой. Девушка она хозяйственная, волнуется, что стало с её жильем за время её недолгого отсутствия. Я, разумеется, не сомневаюсь, в том, что там все в порядке, но женщину с таким твердым характером не переубедить.
Я же после плотного обеда спать по старинной русской традиции не отправился. Поднялся в кабинет, сел в рабочее кресло и извлек из ящика стола довольно толстую папку с документами, касательно пруда-отстойника. Их Иван Спиридонович, благодаря своему обаянию и умению ладить с людьми, раздобыл в архиве местной администрации специально по моей просьбе. Даже не похвастался, в какую сумму ему это обошлось, более того, не потребовал компенсации расходов. Определенно, ему и самому очень интересно узнать, что за труба ведет из бассейна за пределы города, потому и не мелочится.
Открыл на вид обычную пронумерованную длинным буквенно-цифровым кодом папку. Внутри куча разного рода официальных документов, заверенных подписями и печатями, в том числе магическими. Часть бумаг были под грифом «Подлежит уничтожению!». По какой причине их не прогнали через шредер превратив в лапшу с последующей утилизацией, я так и не понял. Ознакомился. На первый взгляд абсолютный сумбур, в смысл которого невозможно вникнуть человеку далекому от административной казуистики. Но я-то не пальцем деланный. Прошу не забывать, что мне не семнадцать неполных лет, а также о том, что за моими плечами богатый опыт общения с такими матерыми зубрами от бюрократии, что местным и не снились. Поэтому не без гордости могу заявить, что основательно поднаторел в подобных вопросах.
