— Акакий Вацлавович, знающие люди мне настоятельно рекомендовали вас, как человека грамотного и весьма осведомленного в плане демографической ситуации нашего славного города. Тут такое дело… — я изобразил смущение на лице, надеюсь, вполне успешно. Чуть-чуть помявшись у входа, я, изобразив нерешительность на физиономии, подошел к столу и, сделав вид, что нахожусь в полном смущении, сказал: — Не стану ходить вокруг, да около, скажу напрямую. Мне нужны сведения об одном человеке. — После этих слов я «трясущимися от волнения» руками положил ни стол пять серебряных рублей. Сумма, как мне кажется, вполне достаточная, чтобы заставить скромного чиновника с мизерным окладом пойти на должностное преступление. Впрочем, подобное деяние, и преступлением-то назвать сложно. Всего-то мелкое нарушение. А если делиться, с кем надо, так и вовсе ты чист перед законом.
Я не ошибся в своих предположениях. Мужчина, выдвинув ящик стола и ловким движением руки смел в него мое подношение. Столь очевидная сноровка навела мои мысли на некоторые размышления философского характера. Оказывается и «бумажные черви» не чужды материальных благ. А еще, как мне кажется, эти блага на него сыплются с завидной регулярностью. Например, какому-нибудь купцу или владельцу производства потребовалось узнать, а не вольнодумец ли его будущий деловой партнер, не состоит под надзором полицейского управления, или, того хуже, представителей мажеского корпуса. И куда ему в таком случае податься? Во-во, к Акакию Вацлавичу. А больше и не к кому, ибо полиция и гильдия магов справок о благонадежности граждан и их материальном положении не выдают. А здесь за денежку невеликую всегда можно получить конфиденциальную информацию практически о любом гражданине Изборска.
— Таки, чья же персоналия вас интересует, молодой человек? — Хитренько так заулыбался Паринос на мою витиеватую просьбу.
— Барон Изот Протасович Недосекин.
Услышав это имя, Акакий Вацлавич, заметно взбледнул с лица. Достав из ящика пять моих целковых, он положил их на стол со словами:
— Я вас не видел, юноша, а вы, соответственно, меня. Прошу освободить помещение.
Ну что же, реакция вполне ожидаемая. Выходит, поелику естеством не прокатило, придется орудовать колдовством. Легкое усилие воли и заведующий архивом погружается в глубокий сон, куда там медведям в их зимних берлогах. Сам же я запираю входную дверь на засов и, не теряя времени, рванул к стеллажу под литерой «Н», выпустив предварительно впереди себя своих магических «шмелей».
Благодаря их помощи, долго искать интересующую меня папку с надписью «Недосекин И. П.» не пришлось. Снял её со стеллажа и открыл, чтобы убедиться в том, что это именно Изот Протасович, а не какой-нибудь однофамилец Иван Петрович и тут же прибрал документы в болтающуюся на моем плече сумку. Лежащие на столе рубли аккуратно сгреб обратно в свой карман. Коль архивариус не захотел брать, я человек ненавязчивый. И вообще, в душе я против такого антисоциального явления, как взяточничество, несмотря на то, что в прошлой жизни мне приходилось неоднократно «золотить ручку» чиновникам и даже партработникам различных рангов. А куда было деваться. Как гласит народная мудрость, хочешь жить — умей вертеться. Вот я и вертелся, как мог, иногда, наступая на глотку собственной совести. Ладно, дела прошлые. Сегодня Господь миловал — уберег чиновника от совершения должностного преступления. Эвон как дрыхнет. Люди с нечистой совестью так крепко не спят.
Покинул здание управы, не привлекая к себе ненужного внимания.
Дома развязал тесемки довольно тощей папки и углубился в изучение хранившихся там документов.
Итак, Изот Протасович Недосекин выходец из обедневшего дворянского рода прибыл в Изборск тридцать семь лет назад по окончании Байгайского технологического института. Его инженерная специальность «управление производственными процессами». В моей родной реальности, таких менеджерами называют. Устроившись инженером на завод по производству алхимических препаратов, принадлежавший Шустову Ивану Терентьевичу. Там он довольно быстро очаровал единственную дочь вдового заводчика Татьяну Ивановну. Молодые сыграли пышную свадьбу. А через два месяца Ивану Терентьевичу серьезно занедужилось. Целители толком так и не смогли разобраться в причинах его заболевания и вскоре заводчика похоронили. А еще через год вслед за почившим в Бозе батюшкой захворала с той же самой симптоматикой и Татьяна Ивановна. В самом скором времени целителям осталось лишь констатировать факт безвременного ухода из жизни недавно еще полной сил и энергии молодой женщины. Татьяне Ивановне вдвойне не повезло, поскольку та даже ребеночка родить не успела.
Стоит отметить, что по данному делу было проведено тщательное расследование представителями Особой Комиссии при Великом Князе. Никакого криминала в действиях окружающих, в частности, супруга не было выявлено. Две смерти так и остались для целительского сообщества абсолютной загадкой. Таким образом, барон Недосекин остался единственным владельцем огромного движимого и недвижимого имущества семейства Шустовых.
С уходом из жизни тестя и супруги дела Изота Протасовича буквально поперли в гору. Теперь он человек уважаемый в деловых кругах, миллионщик. Под его контролем торговля эликсирами, изготавливаемыми из сырья добываемого в пустошах, и еще много других производств — всего и не перечислить. О криминальной составляющей деятельности барона-фабриканта в бумагах не было сказано ни слова. Однако умный человек способен и без комментариев понять некоторые очевидные вещи. К примеру то, что деловые люди просто так безропотно свои авуары в чужие руки не передают, практически безвозмездно, то есть даром. И таких сделок за этим человеком числится вагон и маленькая тележка. Несложно понять, что Недосекин либо купил с потрохами, либо запугал до усрачки всю местную чиновничью братию. Эвон, даже архивариус, едва заслышав его фамилию, наотрез отказался со мной сотрудничать. Ну и ладно, аж целых пять рубликов сэкономил. Пригодятся.
У меня как раз на завтра назначена простава в «Медведе» по случаю приобретения недвижимости. Так что, эти денежки будут не лишними. Кстати, коллег-то я оповестил, а вот тридцать рублей владельцу харчевни так и не заплатил.
Пришлось завернуть папочку с документами в грубую холстину и спрятать на одной из полок для хранения лошадиной сбруи среди объеденных мышами хомутов и кожаных ремней, непонятного назначения.
Топаю, значит, я по тенистому тротуару. Погода чудесная, симпатичные девчата моего возраста в легких платьицах дефилируют навстречу, улыбаются. Не иначе, как не прочь завести знакомство с прилично одетым и приятным на внешность молодым человеком. Ага, о том, что я говночист дамочки даже не подозревают. Интересно, как бы они поступили, узнав истинное положение вещей?
Впрочем, мне сейчас не до флиртов. Сегодня меня убивать будут, а на завтра еще эта пьянка-гулянка назначена, лишившая мой бюджет кругленькой суммы в три червонца, но деваться-то некуда. Недосекин на горизонте маячит. От него также нужно в срочном порядке избавляться. Ах да, вечером не забыть полить парники нагретой за день водой из бочек, иначе мой эксперимент с удобрениями пойдет насмарку. Блин, навалилось всякого, не знаешь, за что хвататься в первую очередь.
Ну, всё, откровенным стёбом делу не поможешь. Мослами нужно двигать и пошустрее, а также мозговыми извилинами.
Как устранить Мазая я уже придумал. А вот с бароном нужно порешать также сегодня, поскольку откладывать такие дела в долгий ящик крайне опасно для жизни. А вот тут следует крепко подумать.
Расплатившись с владельцем «Медведя», я отправился на Центральный рынок Изборска. Проходя мимо лавки моего приятеля Клюева, сделал Семену Михайловичу издали легкий поклон с демонстрацией снятия с головы невидимой шляпы, дескать, наше вам с кисточкой. Но в гости не зашел. В это время торговец и сам был занят охмурением какого-то покупателя. Так что ему было не до чаёв со «слишком ушлым малолеткой». К тому же я не уверен, что мне вообще предоложат в его лавке чай. Во время нашей последней встречи этот ловкач, попытался сосватать мне в жены свою племянницу Розочку, Ей двадцать четыре, мне полные шестнадцать, чем в таком случае мы не пара? По его заврениям, я хоть и несовершеннолетний, но по законам княжества нахожусь в возрасте согласия, то есть имею полное право жениться на барышне своего возраста или «чуть-чуть» постарше.
