Вообще-то я был тогда удивлен. Не ожидал, что мага со столь уникальными способностями не попытаются завербовать в славные ряды гильдейских чародеев города Изборска. Но, похоже, мой потенциал никого не впечатлил. Если точно, никто не разглядел в довольно слабом начинающем чародее мой истинный Дар универсала. Ну и ладно, не очень-то и хотелось. Более того, было бы неплохо до моего совершеннолетия научиться маскировать свой реальный уровень магического мастерства, ну чтобы не загреметь на принудительное обучение в какой-нибудь военный ВУЗ, откуда потом направят на борьбу с разломами, тварями пустошей, или еще какими беспокойными соседями, будь они все неладны. Как человек сугубо мирный, о военной карьере не мечтаю, более того, откровенно побаиваюсь перспективы вступить в ряды победоносной армии Великого княжества Сибирского и Восточного. Что-то типа я не трус, но я боюсь.
Сигнатура моей особенной магии на данный момент подробно описана и хранится в анналах здешней гильдии, и если её применение будет связано с гибелью людей, меня тут же возьмут под белы рученьки и начнут задавать крайне неудобные вопросы.
Так вот, к чему я все это рассказываю. А к тому, что я подозреваю, что моя специфическая магия в своих проявлениях может довольно сильно варьироваться в зависимости от тех задач, которые я поставлю перед своими магическими помощниками. Магия роя «шмелей» вовсе не вписывается в прокрустово ложе какого-нибудь одного магического направления. Имеет довольно широкий спектр. Это означает, если сигнатура заклинания не будет совпадать с официально зарегистрированным астральным отпечатком, ко мне никаких вопросов не появится. Ну, я так думаю.
А так ли оно на самом деле, нужно хорошенько поэкспериментировать. Если в черте города подобным лучше не заниматься, рядом имеются пустоши, где случается всё, что угодно, и никто из гильдейских чародеев отслеживанием разного рода магических всплесков заниматься не станет. Значит, как в песне поется, нам туда дорога.
Короче, решено, но только после встречи с официальным представителем преступного мира, на которого должен переписать свое недвижимое имущество. Я уже придумал, каким образом избавлюсь от опеки криминальных структур хотя бы на некоторое время, не вызвав подозрений в собственной причастности. Ну а потом рвану за черту охранного периметра в аномальную зону, куда ни один человек в здравом уме не сунет носа. Но где я и где здравый ум.
А пока мне просто необходимо набить едой свое ненасытное брюхо, после чего вздремнуть до утра. Чем я, собственно, тут же и занялся.
Ночью над Изборском прошел грозовой фронт. Впрочем, мой сон был настолько крепок и безмятежен, что о том, что был дождь с громом и молниями, я узнал из разговоров рабочих, приступивших к своим трудовым обязанностям.
Вышел на улицу, трава сверкает в лучах дневного светила так, будто её осыпали бриллиантами. Тепло, даже слабого дуновения ветра не наблюдается. Птички поют. Лепота!
В родном мире перед моим перемещением в эту реальность, стояли трескучие декабрьские морозы. Народ готовился к встрече Нового Года. А я не любил праздники, поскольку каждое торжество, особенно День Рождения, после пятидесяти навязчиво напоминает, что жизнь неуклонно катится к своему финалу. От подобных мыслей на душе становилось грустно и печально.
Теперь мне почти семнадцать. Впереди целая жизнь. Но радости отчего-то не испытываю. Ну да, сегодня же меня попытаются лишить моей недвижимости. Ладно, посмотрим, чей «кунг-фу» круче. Нет, драться пока ни с кем не собираюсь, но так просто сдаваться тоже не стану. Я, может быть, по натуре и трусоват, к тому же, закоренелый гуманист, но если припрет… ну, вы понимаете. Недаром говорят, что загнанная в угол мышь страшнее льва.
Через час я был умыт, одет, сыт и, сидя на лавке у каретного сарая, с нетерпением ждал появления представителя криминальных структур.
В половине десятого рядом с калиткой моего дома остановилась бричка с откидным верхом, запряженная каурой лошадкой. На облучке здоровенный (косая сажень в плечах) лысый мужик с густой окладистой черной бородищей до середины груди, одет в кафтан серого цвета, на ногах начищенные до зеркального блеска яловые сапоги. Смотрит на мир угрюмым взглядом из-под длинных кустистых бровей. Чисто душегубец. От таких лучше держаться подальше.
На заднем сидении господин на вид лет тридцати пяти в костюме тройке темно-синего цвета с отливом. Брюнет. Лицо выразительное. Тщательно до синевы выбритые щеки под носом щеточка усов а ля Адольф Алоизович. Впрочем, о чем это я? В этой реальности никакого Гитлера не существовало, но забавная манера носить под носом пучок волос имеет место быть. Чудно. Черные слегка волнистые волосы подстрижены и уложены по последней моде на прямой пробор. Нос крупный с заметной горбинкой, глаза темные глубоко посажены, взгляд из под густых черных бровей человека абсолютно уверенного в собственной непогрешимости. Тонкая линия плотно сжатых губ создает впечатление эдакого показушного недовольства. Подбородок хоть и не крупный, даже узкий, но заметно выдвинут вперед, что в совокупности с крупным крючковатым шнобелем создает впечатление, я бы сказал, театрально-демоническое. Сейчас откроет рот и выдаст голосом Федора Ивановича Шаляпина:
— Et Satan conduit le bal!
Conduit le bal!..[1]
От этой мысли мне стало вдруг весело, даже страх куда-то подевался.
Когда мужчина вышел из коляски, я смог оценить его стати Ростом выше среднего, фигура подтянутая, определенно, человек не чурается спорта.
— Рапопорт Иосиф Моисеевич, адвокат, доверенное лицо известной вам организации, — представился мужчина.
Ага, кто бы сомневался. Адвокатура и в этом мире нехилая кормушка для потомков патриарха Иакова. Шустрые ребята во все «вкусные» дыры норовят пролезть. Интересно, здешние медицина, банковский бизнес и культура тоже томятся под их игом? Я, конечно, не антисемит, но при виде вот таких лощеных и уверенных в собственной безгрешности и абсолютной исключительности «джентльменов» у меня отчего-то появляется желание тут же набить засранцу наглую физиономию, дабы не зазнавался уж очень сильно.
В драку, разумеется, я не полез. В свою очередь вежливо представился:
— Кравцов Дмитрий Николаевич.
Рукопожатиями мы с ним не обменялись. Меня лишь удостоили легким кивком головы.
— Бумаги при вас, молодой человек? — Радует, что этот павлин хоть тыкать не стал.
— Конечно, показал я сумку, куда еще до его приезда сложил все нужные документы. Для реализации коварного замысла мне необходимо обозначить полную лояльность к этому человеку и решимость расстаться с недвижимостью.
— В таком случае, прошу вас проследовать в мою коляску. — Мерзко хихикнул и с ухмылкой на лощеной физиономии добавил: — Время — деньги. Не так ли, Дмитрий Николаевич.
После этих слов доверенное лицо бандитов уверенным шагом направилось к конной повозке. И вот тут-то случился непредвиденный казус. Стоило Иосифу Моисеевичу миновать калитку, его нога заскользила по мокрой от ночного дождя траве. Как результат, мужчина грохнулся на землю. При этом до ушей моих и прочих случайных свидетелей донесся характерный сухой треск ломающейся кости.
Разумеется, все произошедшее было задумано и реализовано мной при непосредственном участии моих магических «шмелей». Мне лишь оставалось изобразить на лице сначала «неподдельное» удивление, затем испуг, наконец, показушную заботу о пострадавшем. Продемонстрировав присутствующим описанную гамму чувств, я кинулся к распластанному на земле находящему в бессознательном состоянии из-за сильного болевого шока телу. Закатал успевшую основательно пропитаться кровью штанину. Результат меня порадовал торчащим наружу острым сколом бедренной кости. Кровь, вроде бы, перестала хлестать из раны бурным пенящимся потоком, так что от кровопотери в ближайшие полчаса он не сдохнет. Вообще-то я планировал организовать закрытый перелом, но тут уж как получилось. Оно даже еще лучше, уж очень мне не понравился этот расфранченный и самовлюбленный гусак. Вряд ли у криминалитета имеется запасной адвокат, тут одного бы прокормить. Это означает, пара-тройка дней спокойной жизни мне обеспечено. Однако радости своей я не показал. Сделав испуганно-озабоченное лицо, заблажил в сторону сидящего на облучке мужика:
