— Температура всегда такая?

Я поднесла ладонь к пару.

— Почти.

— Его использовали для купален?

— Отсюда вода шла в главный канал.

Я обошла бассейн. Каменная ограда выглядела старше всего остального курорта. На ней сохранились неглубокие линии, которые я сначала приняла за декоративный узор.

— Это что?

Брина подошла.

— Старые знаки.

— Что означают?

— Никто уже не знает.

— Очень обнадёживает.

Я наклонилась. В этот момент пар над водой стал гуще. Не постепенно. Словно снизу открылся новый поток. Я выпрямилась.

— Это нормально?

Брина уже не выглядела спокойной.

— Отойдите.

— Почему?

— Просто отойдите.

Я сделала шаг назад. Пар уменьшился. Мы обе смотрели на воду.

— Что сейчас произошло?

— Не знаю.

— Брина.

— Я действительно не знаю.

Я подошла снова. Пар поднялся. Теперь сомнений не было.

— Он реагирует на меня?

— Не трогайте камень.

Разумеется, именно после этих слов желание потрогать его стало значительно сильнее. Но дело было не в любопытстве. Я хотела понять, что именно меняется. Камень выглядел обычным. Я осторожно положила ладонь на его поверхность. Брина резко втянула воздух. Под пальцами прошла лёгкая вибрация. Потом линии в камне начали светиться. Не ярко. Сначала едва заметно, как если бы в глубине серого камня проступил тёплый золотистый цвет. Он растёкся по старым насечкам, соединяя их одну за другой.

Через несколько секунд на ограде проявился цельный знак. Семь расходящихся линий вокруг небольшого круга. Я убрала руку. Свет остался.

— Брина?

Она не отвечала. Я повернулась. Женщина, которая вчера спокойно обсуждала разрушенную крышу, исчезнувшие деньги и проклятие, сейчас побледнела.

— Что это?

— Отойдите от воды.

— Я уже отошла.

— Дальше.

Я послушалась. Только когда между мной и источником оказалось несколько шагов, Брина снова посмотрела на знак. Свет постепенно слабел.

— Вы видели такое раньше? — спросила я.

— Да.

— Когда?

Она долго молчала.

— Очень давно.

— Насколько?

— Больше двадцати лет.

— И что это значит?

— Тогда говорили, что источник признаёт хозяина.

Я взглянула на неё.

— А последние владельцы?

— Ничего.

— Ориан?

— Насколько мне известно, он сюда не приезжал.

— Его отец?

— Приезжал.

— И?

Брина перевела взгляд на погасший камень.

— Ничего.

У меня по спине прошёл неприятный холодок.

— Может быть, знак просто реагирует на человека после долгого перерыва.

— Может быть.

Она сказала это без всякой убеждённости.

— Вы сами ему не верите.

— Я двенадцать лет жила рядом с местом, которое половина Империи считает проклятым. Я давно перестала утверждать, что знаю, чему здесь верить.

Я подошла к ограде ещё раз, но теперь не касалась её. Вода текла как обычно.

— А двадцать лет назад кто коснулся камня?

Брина посмотрела на меня.

— Последняя настоящая хозяйка курорта.

— Имя?

Она нахмурилась.

— Это длинная история.

— У нас будет время.

— У вас тридцать дней.

— Значит, придётся рассказывать быстро.

В этот раз она не улыбнулась. Мы вернулись к главному корпусу. У меня было слишком много вопросов, но один постепенно вытеснял остальные. Если источник действительно «признавал хозяина», почему он отреагировал на женщину, которая получила владение случайно в результате расторжения брака? Или не случайно? Я снова вспомнила Хелвика Роана. Может быть, нужное объяснение лежало не в магии, а в старых документах. Возле входа нас ждали трое работников.

После разговора с ними стало понятно: двое действительно готовы вернуться на постоянную работу, если начнётся восстановление. Третья женщина могла заниматься бельём, уборкой и частью хозяйственных дел. Большего персонала пока не существовало. Меня это не испугало. С восемью комнатами начинать можно. С сотней — нет. К полудню мы составили первый список. Очистить восточное крыло. Проверить восемь комнат. Открыть северную купальню. Прочистить кухонную вытяжку. Осмотреть печи. Разобрать обеденный зал.

Проверить воду. Выяснить требования к официальному приёму гостей. Последний пункт был главным.

— Где ближайшая окружная контора? — спросила я Брину.

— В городе за старым мостом. Полдня туда, полдня обратно.

— Завтра отправим человека за правилами.

— Сегодня уже отправила.

Я посмотрела на неё.

— Когда?

— Пока вы разговаривали с работниками.

— Зачем?

— Вы всё равно собираетесь открываться. Лучше узнать, почему нам этого не позволят, раньше, чем позже.

Я протянула ей руку.

— Брина.

Она посмотрела на ладонь с подозрением.

— Что?

— Я начинаю понимать, почему вы остались здесь двенадцать лет.

— Потому что никто другой не захотел.

— Думаю, не только поэтому.

Она всё-таки пожала мою руку.

— Не торопитесь с выводами, госпожа Тирс.

Но в её голосе впервые исчезла колючая настороженность. До самого вечера мы работали. Я не таскала мебель и не пыталась доказать окружающим, что могу всё сама. Вместо этого ходила из помещения в помещение, записывала, задавала вопросы и меняла порядок работ, когда выяснялись новые обстоятельства. В восточном крыле одна из восьми выбранных комнат оказалась хуже, чем ожидали. Её исключили. Зато нашли две соседние, где требовалась только уборка и мелкий ремонт.

На кухне обнаружили вторую исправную печь. В северной купальне заслонка канала двигалась. Это была маленькая победа, но именно из таких побед обычно и складывался объект, который потом окружающие называли чудесным спасением. К закату у меня болели ноги, пальцы были в пыли, а платье потеряло всякую столичную приличность. Зато список перестал выглядеть безнадёжным.

— Если завтра придут ещё люди из посёлка, — сказала Брина, когда мы стояли у входа в центральный корпус, — за неделю восточное крыло можно привести в порядок.

— Не всё.

— Нет.

— И не надо.

— Купальня будет готова быстрее.

— Хорошо.

Я посмотрела вниз на террасы. Пар над источниками розовел в последних лучах солнца. В первый раз с момента приезда я позволила себе представить, как здесь может выглядеть вечер через месяц. Свет в окнах. Открытые двери. Голоса. Гости на террасе. Не сто человек. Пусть десять. Для начала достаточно.

— Открываемся, — сказала я.

Брина повернулась ко мне.

— Это официальное решение?

— Да.

— После того, что произошло у источника?

— Особенно после этого.

— Странная логика.

— Если место действительно опасно, я хочу понять, чем. Если это только репутация, её можно изменить. А если кому-то очень нужно, чтобы Семь Источников достались Совету, я не собираюсь облегчать ему задачу.

Брина некоторое время смотрела на меня.

— Вы понимаете, что можете потерять много денег?

— Понимаю.

— И не боитесь?

— Боюсь.

Она явно не ожидала такого ответа.

— Тогда почему?

Я посмотрела на главное здание.

— Потому что страх — плохая причина добровольно отдавать собственность человеку, который заранее рассчитывал её получить.

За воротами послышался стук копыт. Мы обе повернулись. По дороге поднимался одинокий всадник. Он ехал быстро, но без показной спешки. Тёмная лошадь остановилась у арки, и мужчина легко спрыгнул на землю. Высокий. Тёмный дорожный плащ. Светлые волосы короче, чем носили большинство мужчин, которых я успела увидеть в столице. Он не выглядел человеком, который случайно заехал посмотреть на заброшенный курорт. Особенно после того, как достал из внутреннего кармана металлический знак и раскрыл его перед нами.

Брина рядом со мной выругалась себе под нос. Я успела различить на знаке имперскую корону и переплетённые дорожные линии. Мужчина посмотрел на меня. Взгляд был внимательным, спокойным и неприятно профессиональным.