— Открыли.

— Воду остановили.

— Вернули.

— Совет приехал за ключами.

— Уехал без них.

Она задумалась.

— Скучно у нас стало.

Я рассмеялась. Не смогла удержаться.

— Брина, если это у вас скучно, я боюсь спрашивать, что считалось весёлым двенадцать лет назад.

— Вот и правильно. Не спрашивайте.

Она ушла к гостям, которые уже начали требовать объяснений насчёт ужина. Конечно. Политические заговоры приходили и уходили. А люди всё равно хотели есть вовремя. Наверное, именно поэтому я так любила гостиницы. Они постоянно возвращали мир к простым вещам. Кассена подошла ко мне после того, как последние представители окружного управления собрали бумаги.

— Я не собиралась говорить всё это сегодня.

— Я тоже не собиралась сегодня устраивать разбирательство у источника.

— Значит, обе плохо планируем.

— Не говорите Брине. Она потеряет уважение.

Кассена улыбнулась. Потом посмотрела туда, где стоял Ориан. Он разговаривал с окружным чиновником и подписывал дополнительное свидетельство.

— Ему будет трудно.

— Да.

— Дом Вальтов не простит быстро.

— Наверное.

Она перевела взгляд на меня.

— Вам его не жаль?

Я подумала.

— Жаль.

Кассена удивилась.

— Правда?

— Конечно. Он только что добровольно создал себе проблемы, которые мог бы избежать.

— Но?

— Почему обязательно должно быть «но»?

Она некоторое время смотрела на меня.

— Раньше мне казалось, что если вы перестанете его ненавидеть, то захотите вернуть.

— Я его и не ненавидела.

— Теперь понимаю.

— Можно уважать человека и не хотеть быть его женой.

Кассена опустила взгляд.

— Полезная мысль.

В её голосе было достаточно собственного смысла, чтобы я не стала спрашивать. Это был её выбор. И, кажется, впервые она действительно собиралась делать его без подсказок Совета, истинной связи и чужих ожиданий.

— Спасибо за свидетельство, — сказала я.

— Я сделала это не ради вас.

— Знаю.

Она посмотрела на меня. Потом рассмеялась.

— Удивительно раздражающая женщина.

— Мне уже говорили.

— Норден?

— В более дипломатичной форме.

— Конечно.

Она ушла в дом. Тейр собирал свои бумаги возле стола. Я хотела подойти, но Ориан оказался ближе. Он держал в руках папку семейных документов. Мы несколько секунд просто смотрели друг на друга. Разговор на террасе произошёл совсем недавно. Его просьба вернуться. Мой ответ. «Ты опоздал». После всего случившегося повторять это было бы жестоко и бессмысленно. Ориан заговорил первым:

— Завтра я поеду в столицу.

— Полагаю, придётся.

— Я дам официальные показания.

— Ты уже дал.

— Здесь. Этого мало.

— Понимаю.

Он посмотрел на бумаги.

— Если проверка подтвердит старые выплаты, дом Вальтов должен будет отвечать за свою часть.

— Возможно.

— Я добьюсь, чтобы всё, что было получено за отказ от претензий, вернули Семерым Источникам.

— Это решение твоего дома.

— Моё тоже.

Я кивнула.

— Тогда сделай.

Он немного улыбнулся.

— Ты даже не скажешь, что не надо?

— Почему? Если деньги действительно принадлежали курорту, мне очень даже надо.

Ориан рассмеялся. На этот раз по-настоящему. Я услышала в смехе что-то из чужого воспоминания. Терраса. Солнце. Молодой мужчина рядом с прежней Лавеной. Но воспоминание не причинило боли. Оно просто прошло. Как фотография чужой и всё-таки знакомой жизни.

— Вот теперь я тебе верю, — сказал он.

— В чём?

— Что ты ничего не делаешь ради того, чтобы что-то доказать мне.

— Долго же понадобилось.

— Очень.

Он посмотрел на курорт.

— Если бы я тогда не включил Семь Источников в перечень…

— Я бы взяла что-то другое.

— И всё это не произошло бы.

— Возможно.

— Ты когда-нибудь думаешь об этом?

— Нет.

— Почему?

— Потому что уже произошло.

Ориан провёл большим пальцем по краю папки.

— Я всё ещё не понимаю, как женщина, которую знал восемь лет, могла настолько измениться.

Теперь я не испугалась вопроса. Не так, как раньше. Когда-нибудь, возможно, я расскажу ему правду. А возможно, нет. Не каждая тайна обязана становиться общей только потому, что люди когда-то были близки.

— Иногда одного дня достаточно, чтобы перестать жить по старым правилам.

Он смотрел на меня. Не знаю, поверил ли полностью. Но не стал давить.

— Мне можно сделать ещё одну вещь? — спросил он.

— Зависит от того, какую.

— Перестать предлагать тебе то, чего ты не просила.

— Отличное начало.

— И всё-таки спросить: тебе от меня что-нибудь нужно?

Я перевела взгляд на него. Раньше прежняя Лавена могла бы составить длинный список. Время. Внимание. Верность. Уважение. Желание выбрать её. Возвращение тех восьми лет, которые она строила вокруг человека напротив. Мне ничего из этого уже не требовалось.

— Передай все документы, которые относятся к Семерым Источникам, официальному расследованию. Не оставляй удобные бумаги дома только потому, что они неприятны.

Ориан кивнул.

— Сделаю.

— И если выяснится, что ваш дом должен курорту деньги, не превращай возврат в подарок мне.

— Это всё?

— Да.

— Лично тебе ничего?

Я посмотрела на работающий источник. На окна восточного крыла, где уже горел свет. На Брину, спорившую с кем-то у входа. На Кассену, которая впервые за всё время нашего знакомства шла одна и выглядела при этом не потерянной, а свободной. Потом на Тейра. Он стоял у стола, ждал, пока окружной служащий закончит с его документом, и не вмешивался в наш разговор. Ориан проследил мой взгляд. На его лице появилась боль.

Но теперь он умел не превращать её в приказ.

— Нет, — ответила я. — Лично мне от тебя ничего не нужно.

Он медленно кивнул.

— Почему-то раньше я бы на это обиделся.

— А сейчас?

— Сейчас понимаю, что сам к этому шёл.

Я улыбнулась.

— Значит, сегодняшний день оказался полезным для всех.

— Кроме Роана.

— Он тоже многое узнал.

Ориан покачал головой.

— Ты невозможная.

— И это теперь не твоя проблема.

— Да.

Он сказал это спокойно. И вдруг мне стало окончательно ясно: всё. Не в смысле развода. Он закончился давно. Не в смысле боли прежней Лавены. Она уходила постепенно. Закончилась внутренняя необходимость когда-либо возвращаться к этому разговору и проверять, понял ли Ориан, кого потерял. Понял. Поздно. Но это больше ничего не меняло.

— Лавена.

— Да?

— Я рад, что Семь Источников достались тебе.

Я посмотрела вокруг.

— Я тоже.

Он помедлил.

— Даже после всего сегодняшнего?

— Особенно после всего сегодняшнего.

— Почему?

Я повернулась к нему.

— Потому что у меня уже есть всё, что я выбирала сама.

В этот раз он не попытался ответить. Только кивнул. Потом ушёл к дому. Я смотрела ему вслед совсем недолго.

— Красиво.

Голос Тейра прозвучал рядом. Я обернулась.

— Вы подслушивали?

— Стоял в десяти шагах.

— Значит, подслушивали открыто.

— Так честнее.

— У вас сегодня странное представление о честности.

— После Семи Источников приходится быть осторожным с формулировками.

Он подошёл ближе.

— Как вы?

Я посмотрела на воду.

— Устала.

— Это я вижу.

— Злюсь.

— Тоже.

— И очень хочу один день, в который к воротам никто не приедет с имперской печатью.

— Сложное желание.

— Не разрушайте мечту.

Он улыбнулся. Я ожидала, что он скажет что-нибудь о Хелвике. Или о расследовании. Или о нашем поцелуе, который после всего произошедшего казался событием из другой недели. Но Тейр не улыбался долго. Выражение его лица стало серьёзным. Слишком серьёзным для обычного разговора.

— Лавена, есть ещё одна вещь.

Я закрыла глаза.

— Конечно.