Из коридора донёсся голос:

— Я всё слышу.

Госпожа Арвен рассмеялась. Когда она ушла, Тейр сказал:

— Значит, завтра?

— На рассвете.

— Вы одна?

— Возница считается?

— Вы понимаете вопрос.

— Ниса останется. Брина тем более. Арвены остаются. Рабочие заняты. Я не собираюсь забирать человека с курорта только потому, что дорога длинная.

— Я могу поехать.

Предложение прозвучало настолько буднично, что я не сразу ответила.

— А источник?

— Его может контролировать окружной специалист, которого я вызову на время.

— Проверка через десять дней.

— До неё ещё есть время.

Я посмотрела на него внимательнее.

— Вы хотите ехать из-за документов?

— В том числе.

— Или потому, что не доверяете Ориану?

— Это разные причины?

— Для меня — да.

Тейр усмехнулся.

— Тогда из-за документов.

— А Ориану?

— Не доверяю в вопросах, где он сам является частью истории.

Справедливо. И всё же я покачала головой.

— Останьтесь.

Он чуть приподнял бровь. Я впервые заметила, что обращение на «вы» уже иногда требует от меня сознательного усилия. После нескольких дней работы рядом формальная дистанция начала казаться искусственной.

— Почему?

— Потому что если кто-то действительно следит за Семью Источниками, сейчас удобное время что-нибудь поискать здесь. Хозяйка уедет. Ориан уже уехал. Гости заняты собой.

— А я останусь.

— Именно.

— Значит, вы мне уже доверяете достаточно, чтобы оставить владение.

— Не преувеличивайте. Я оставляю его Брине.

Из коридора снова донеслось:

— И правильно.

Тейр засмеялся. Настояще, без привычной сдержанности. Я поймала себя на том, что смотрю на него дольше необходимого, и сразу вернулась к бумагам.

— Если найдёте что-нибудь в западной части, не лезьте в подземный ход без проверки.

— Это вы сейчас запрещаете мне рисковать?

— Я запрещаю человеку, который знает старую систему каналов лучше остальных, обрушить её себе на голову.

— Исключительно хозяйственный расчёт?

— Разумеется.

Он не стал спорить. Но улыбка осталась. Утром я выехала одна. Не совсем одна, разумеется: возница, запасная лошадь, небольшой дорожный багаж и запечатанная копия ведомости лежали вместе со мной в карете. Оригинал остался в конторе, вторую копию Тейр спрятал в другом месте и отказался сообщить мне где.

— На случай, если вы не умеете хранить секреты, — объяснил он.

— Или на случай, если не умеете вы.

— Именно.

Перед отъездом Брина дала мне длинный список того, что желательно привезти из столицы, если я всё равно туда еду. Список начинался с качественных оконных креплений и заканчивался новой вывеской.

— Вы серьёзно рассчитываете, что я вернусь с вывеской в карете?

— Я рассчитываю, что вы найдёте человека, который её сделает и отправит.

— Название ещё не восстановлено полностью.

— Так напишите то, которое знаете.

— «Семь Источников»?

— Оно двенадцать лет было достаточно хорошим.

Я убрала список в папку.

— Хорошо.

— И не позволяйте бывшему мужу уговорить вас продать.

Я перевела взгляд на неё.

— Это тоже хозяйственное поручение?

— Самое важное.

Дорога до столицы дала мне слишком много времени на мысли. Я не любила поездки именно за это. Пока вокруг были люди, счета, гости, решения и проблемы, голова работала в привычном режиме. В карете от меня ничего не требовалось, кроме ожидания. И тогда возвращалась прежняя Лавена. Дом Вальтов возникал в памяти чаще по мере приближения к столице. Большая столовая, где она выбирала цвет скатерти для очередного приёма.

Лестница, по которой спускалась, зная, что Ориан ждёт внизу. Зимний сад. Окно в спальне. Кресло возле камина. Мелочи, не имеющие значения для расследования и почему-то от этого особенно тяжёлые. Не все воспоминания были плохими. В этом и заключалась проблема. Ориан смеялся. Привозил ей что-то с поездки. Однажды всю ночь сидел рядом, когда она не могла уснуть после тяжёлого разговора с родственниками. Он не был чудовищем.

Прежняя Лавена не была глупой женщиной, восемь лет обожавшей человека без единой причины. У них существовала настоящая жизнь. Просто в какой-то момент один из двоих получил возможность выбрать новую и решил, что второй справится с последствиями. Я смотрела на дорогу за окном и думала, что именно это мне труднее всего простить. Не Кассену. Не магическую связь. Не сам развод. Уверенность Ориана, что ему позволено определить форму моего падения, а потом великодушно предложить подушку помягче.

На второй день к вечеру показались первые столичные дома. Я не поехала в собственный городской особняк. Можно было сначала остановиться там, привести себя в порядок, отправить записку Ориану и назначить встречу. Это было бы вежливее. Значительно разумнее с точки зрения светских правил, которые я пока знала плохо. Но я почти два дня ехала ради бумаг, а не ради церемонии. Поэтому назвала вознице адрес дома Вальтов.

Когда карета остановилась, тело узнало место раньше меня. За высокой оградой стоял большой светлый дом, куда более внушительный, чем тот, что достался мне после развода. Центральный вход, два боковых крыла, аккуратный двор. Я уже видела его в чужой памяти десятки раз, только отрывками. Теперь картина собралась полностью. И ничего не произошло. Я ожидала боли. Хотя бы того неприятного сжатия в груди, которое сопровождало почти каждое воспоминание об Ориане в первые дни.

Вместо этого заметила, что у правой колонны осыпалась краска. Потом увидела, что один из фонарей у входа горит слабее второго. И только после этого поняла, насколько странно спокойно себя чувствую. Это был дом, в котором прежняя Лавена была хозяйкой восемь лет. А я смотрела на него как на чужое имущество. Возница открыл дверцу. У ступеней появился слуга. Я узнала его. Не имя. Лицо. Он тоже меня узнал и на мгновение растерялся.

— Госпожа…

Пауза оказалась короткой.

— Госпожа Тирс.

Вот она. Та самая граница. Несколько дней назад я вошла бы сюда без представления. Теперь меня встречали как человека, которого должны сначала спросить, к кому он прибыл.

— Добрый вечер. Господин Вальт дома?

— Да.

Он не предложил мне пройти сразу. И это тоже было правильно. Больше я здесь не хозяйка. Тело отозвалось слабой тенью старой боли, но она прошла почти сразу.

— Сообщите, пожалуйста, что я хотела бы поговорить.

Слуга поклонился и ушёл. Я осталась в прихожей. Не в гостиной. Не в малом салоне, где прежняя Лавена принимала знакомых. В прихожей для посетителей. На стене висела знакомая картина. В памяти возникло, как Лавена однажды спорила с Орианом, куда её перевесить. Тогда это казалось важным. Теперь я едва вспомнила причину спора. Пожалуй, боль действительно умеет уходить быстрее, когда у человека появляется жизнь за её пределами.

Шаги послышались на лестнице. Ориан спускался быстро. Без пиджака, в простой тёмной рубашке, с расстёгнутым воротом. Видимо, я застала его за работой, а не за приёмом гостей. На лице появилась такая явная радость, что мне стало неловко ещё до того, как он заговорил.

— Лавена?

Он подошёл ближе.

— Почему не предупредила?

— Решение окончательно приняла вчера.

— Что-нибудь случилось?

В его глазах мелькнула тревога. Потом взгляд скользнул к моей дорожной сумке. И выражение изменилось. Совсем немного. Но я поняла. Он решил, что я приехала к нему. Не с вопросом. Не с бумагами. К нему.

— Проходи, — сказал он гораздо мягче. — Ты с дороги. Сначала отдохни. Потом спокойно поговорим.

— Лучше сразу.

— Не обязательно.

— Ориан.

Он остановился. Возможно, услышал мой тон. Возможно, увидел папку в руках. Радость на лице стала осторожнее.

— Хорошо.

Он провёл меня в небольшой кабинет на первом этаже. Я вспомнила комнату. Прежняя Лавена бывала здесь редко. Это была рабочая территория Ориана, куда она обычно не заходила без необходимости. Теперь необходимость была. Я положила папку на стол. Он закрыл дверь.