Отус уставился на него, а затем усмехнулся:

— Похоже, вы сильно недооцениваете…

— Ты заберешь нас с собой, — прорычал Ночео из-за спины Дреневана. Принуждение пропитывало каждое слово. — Ты заберешь нас с собой на юг.

Взгляд Отуса потускнел.

— Через шесть месяцев, после того как мы пошпионим для тебя и выдадим все детали, какие ты пожелаешь, ты заберешь нас на юг, — выплюнул Ночео, вложив в голос всю тяжесть своей силы. — Как сыновей и наследников.

Дреневан моргнул. Наследниками им быть вовсе не обязательно.

По лицу Ночео катился пот, но он продолжал гнуть свое:

— Эти мысли — твои собственные. Ты забудешь, что мы — сыновья из Клана. Ты знаешь нас как уличных мальчишек. Ты видишь в нас величие и не можешь вынести мысли о том, что такой потенциал пропадает даром. И если Клановый лорд придет за нами, ты защитишь нас.

— Разумеется, — пробормотал Отус. — Без пяти минут Верховный Маг Аэлиус — мой старый друг. Об этом можешь не беспокоиться.

— Завтра ты встретишься с нами у доков. А теперь уходи и забудь о том, что подвергся Внушению, — задыхаясь, бросил Ночео. — Твои мысли — твои собственные.

Отус сделал несколько шагов назад и выбрел из переулка с остекленевшими глазами. Ночео рухнул на землю, тяжело задыхаясь от напряжения. Но когда он поднял голову, его глаза горели диким восторгом.

— Ты просто безумец, мать твою. — Он притянул Дреневана к себе и крепко обнял. — Не могу поверить, что ты это сделал.

— Основную работу проделал ты, — сухо заметил Дреневан. Какая-то часть его самого все еще не верила, что это сработало. — Тетрархи не так могущественны, как я думал.

— От урдов просто не ждут такого рода магии, — рассмеялся Ночео. — Клянусь Эльсаром и Наадуиром, мы будем свободны!

— Нам придется оставить Покст… Парвину, — поспешно добавил Дреневан.

Глаза Ночео потускнели, но он отмахнулся:

— Она подождет. Я скажу ей, что вернусь за ней, и попрошу потерпеть ради меня.

— Звучит опрометчиво. — Но воодушевление брата передалось и ему. Дреневан присел рядом с ним в дурно пахнущем переулке, глядя на бесчисленные созвездия, раскинувшиеся над Комисом. Скоро они узнают, как те же звезды выглядят на юге.

— Всё изменится, Дреневан. — Из уст Ночео это прозвучало как пророчество.

Дреневан поверил.

— Всё.

Плечом к плечу они улыбались в темноту.

23 Понимание

Она проснулась с осознанием того, что снова видела чужой сон.

Наконец-то она поняла, чей именно.

За окнами дома Мехерр опустилась ночь. Это уютное жилище пряталось на самом краю Квартала Аэлиуса, на удивление близко к зернохранилищу Зерновой гильдии, с которого и начался этот месяц ужаса. Здесь, в странной тишине, подаренной снегом и уединением, можно было почти притвориться, будто ничего этого не было.

По прибытии Харион, Кассандана и Анек сбросили свои мантии, сменив их на дорожные плащи, с твердым намерением напиться до бесчувствия в ближайшей таверне. Она прилегла на один из диванов, собираясь присоединиться к ним. Похоже, я заснула первой. Под ее плечами лежал толстое одеяло, и она отлично знала, чьих это рук дело. Сейчас он стоял снаружи, глядя на сумерки — гигантские глаза в небе уже давно исчезли.

Никто не хотел об этом говорить. Теперь она наконец понимала, что именно могло заставить Кадру скрывать от нее то, что он отмечен богами. И всё остальное.

Все еще перемазанная сажей, она умылась и принялась шарить по хорошо заполненным шкафчикам Мехерр, чтобы приготовить простую овощную похлебку. Несмотря на свою нелюбовь к югу, Бриджер, судя по всему, собиралась обосноваться здесь надолго: на полках аккуратными рядами стояли разнообразные травы и специи.

Входная дверь приоткрылась. Почти бесшумные шаги Кадры пронеслись по атриуму и замерли, стоило ему заметить ее, разливающую похлебку по двум мискам.

— У меня немного утрачен навык, — призналась она. — Но Арсамея никогда не жаловалась на мою стряпню.

Его кадык дернулся, прежде чем он опустился на стул напротив. Ложка опустилась за суровую линию его губ и замерла. Его брови приподнялись.

— Понимаю почему. — Его пронзительные глаза окинули ее с мягким баловством. — Ты любишь готовить?

— Теперь больше, когда мне не обязательно это делать, — задумчиво протянула она. — Интересно, с этой работой будет так же? — Невысказанным оставался вопрос: а есть ли у нее вообще теперь работа? Существует ли в этой стране хоть какое-то правительство?

— Будет. — Его взгляд стал нежным. — И тебе все равно захочется это делать.

Жар защипал глаза. Тревога. Страх. Благодарность за то, что они здесь, вместе.

— Когда ты впервые влюбился в меня?

Его пальцы замерли на ложке. Темные глаза нашли ее взгляд. Он медленно улыбнулся:

— Хм?

— Забудь, — пробормотала она, заливаясь краской, когда его взгляд скользнул по ней, как шелк, а в глубине глаз вспыхнуло веселье, стоило ей торопливо встать в поисках загадочной третьей ложки, которая им была совершенно не нужна.

— Какая неожиданность. — Он последовал за ней, подхватил на руки и усадил на край стола, когда она попыталась ускользнуть. Он заключил ее в кольцо рук, и его улыбка стала шире. — Мой стоический Петитор, кажется, куда-то испарился.

— Она вернется, если ты снимешь меня со стола, — ворчливо бросила она, сгорая от смущения. — Я не пытаюсь лезть в душу. Тебе не обязательно…

— В тот день, когда мы укрылись под деревом во время бури, — заговорил он тем медленным, глубоким баритоном, который она так любила. — Ты посмотрела на меня снизу вверх, и я потерял голову. Я не хотел, чтобы ты меня боялась. — Юмор исчез с его сурового лица. — Я хотел защитить тебя от всего мира, и знал, что не смогу.

Ох. Жар залил ее лицо, когда она осознала, что улыбается во весь рот. Судя по всему, этот вид привел его в полный восторг.

Она подалась вперед:

— Я полюбила тебя первой. С той ночи, когда ты отвел меня освобождать долговых рабов Металлической гильдии.

— Прошло всего шесть дней. — В его голосе звучала целая буря удивления. Он нежно погладил ее щеку. — Даже после Падения, Сарай?

Она прижалась лбом к его лбу:

— Ты — всё, о чем я когда-либо мечтала.

Его резкий выдох прямо ей в губы подсказал, как сильно эти слова задели его. В следующий миг она оказалась прижата к его груди, а его губы жадно и страстно накрыли ее рот в таком глубоком поцелуе, от которого у нее внутри все превратилось в жидкое пламя.

— Давай сначала поужинаем, м? — с трудом оторвавшись от его губ, прошептала она.

Он неохотно отпустил ее. Они ели в тишине, полной взаимного понимания.

— Как думаешь, теперь люди толпой повалят к Эльсарскому ордену и к Ночео, раз уж те оказались правы?

Его зубы блеснули в редкой, по-настоящему искренне улыбке.

— Сейчас для Ордена настали худшие времена. Народ будет искать божественных решений божественной проблемы. А Инквизиторы не смогут предложить даже завалящего Призыва.

Сарай едва не поперхнулась похлебкой со смеху.

— Боги! Мне не стоит злорадствовать, но так им и надо.

— Пусть делают, что хотят, и тешатся религиозным авторитаризмом еще пару дней. Мы же выясним, кто призвал этого бога и зачем.

Его ложка звякнула о край миски.

— Ты не думаешь, что это сделала я? — тихо спросила она.

— Нет. — Он протянул руку и взял ее за ладонь с такой непривычной для него нерешительностью, а когда она ответила на жест, тяжело выдохнул.

— Сколько тебе лет? — спросила она спустя минуту. — Есть столько всего, чего я не… знаю.

Его челюсть напряглась, но ответ прозвучал мягко:

— Почти двадцать пять. — Уголок его рта приподнялся в ответ на ее удивленный взгляд. — Слишком стар? — с легкой иронией уточнил он.

— Просто странно слышать это вслух. У тебя величие Кайкахских гор, а оказывается, тебе едва перевалил четвертый десяток? В голове не укладывается.