Всё сошлось. Равнодушие Далвии, ее ненависть к тому, что Ночео насильственно привязал ее к себе, и в то же время забота об этом человеке.

— Сила вроде твоей не знает свободы. А свобода вроде моей была лишена силы, — говорила она во время их ужина.

Я потратила столько времени на борьбу с Ночео, что просто не разглядела этого.

— Ты ведь не можешь всерьез верить, что за этим стоит она, — недоверчиво произнес тот же придурок. — Дреневан, мы выросли с ней. Она всегда пыталась только угодить…

— Ты не понимаешь, что это делает с человеком, — отрезала Сарай. Впереди шаги Анека стихли, поскольку они вошли в коридор. — Когда ты ломаешь себя снова и снова ради других, потому что у тебя нет выбора. Всё, что от тебя остается, — это осколки.

Иногда люди складывают их неправильно.

Она вылетела на площадку как раз в тот момент, когда за их спинами захлопнулась дверь в подвалы. Обернувшись в испуге, она отшатнулась от испуганного вздоха Анека. Они стояли перед ней, заслоняя обзор и медленно отступая назад.

— Кажется, я нашел ее пациентов, — прошептали они.

Весь воздух со стоном покинул грудь Ночео. Сарай заглянула через плечо Анека и замерла при виде бесконечного ряда запертых камер, тянущихся по обеим сторонам коридора. Багровые, сияющие крылья жужжали внутри клеток, вгрызаясь в стонущую человеческую плоть, а раздутые от яда желтые мешочки пульсировали. Находившиеся внутри люди подергивались: некоторые покрылись восковым отеком мертвецов, другие уже давно разложились. Живых почти не осталось.

Желчь подступила к горлу Сарай. Она бросила испуганный взгляд на теперь уже закрытую дверь, через которую они вошли. Она почти не сомневалась, что та заперта. Вероятно, кем-то преданным Далвии.

Гнев и Разрушение. Мы в ловушке.

34 Развязанные последствия

Смерть всегда несла в себе элемент неизбежной жестокости, какой бы мягкой она ни казалась. Остановка сердца, выдох, с которым уходит жизнь. Но то, что предстало перед его глазами, было лишено даже намека на изящество. Это были хаос, ненависть и злорадство, творимые без тени совести.

И молодые, и старые — большинство лежало в своих камерах наполовину сгнившими, без глаз и сожженными частями ноздрей. До этого места у них, возможно, еще оставалась надежда, но теперь — нет. Те, у кого еще уцелели глаза, начали медленно поворачивать головы, разглядывая новоприбывших с голодным любопытством безумцев. Невидимая для всех остальных зияющая пасть поджидала в самом конце коридора. Из пола поднимались руки с зубами, готовые разорвать любого на своем пути.

Десять чертовых аделей. Я должен был догадаться.

Далвия усвоила те же уроки у той же коленки, что и он с Ночео. Она наблюдала, как те обманывают и режут всех подряд на протяжении всего их детства, и терпела насмешки за свою неспособность поступать так же. И все же он надеялся, что хоть кто-то из них выберется из особняка Клана Кадер в здравом уме. Вместо этого она использовала его чувство вины и надежно оградила себя от любых подозрений.

— Она никогда не помогала этим людям, — дрожала от ярости Сарай рядом с ним. — Она привозила их сюда, как скот.

Жуки зашевелились на звук ее голоса, и она зажала рот рукой, когда в воздухе поднялось крошечное облачко в поисках добычи. Их желтые мешочки с ядом нетерпеливо пульсировали. Он шагнул перед ней и Анеком, приложив палец к губам как раз в тот момент, когда один из зараженных заметил его. Мужчина открыл рот. Из его горла полился поток бессвязного бреда, который подхватили остальные заключенные, толкая двери своих камер.

Кадра выругался про себя, когда те со звоном распахнулись. Анек пробормотал ужасную молитву Эльсар, видя, как группа зараженных ковыляя вываливается наружу.

— Она не запирала двери, — Ночео звучал так, будто находился в шоке. — Ради богов…

— Помогите мне выбить дверь, — отрезала Сарай, поскольку зараженные начали бросаться вперед с пугающей скоростью. — У нас нет времени на фатализм. — Она сжала его рукав. — Кадра…

— Я их задержу. — Его рука накрыла ее ладонь. Она сжала ее, в ее золотистых глазах на секунду вспыхнул ужас, прежде чем она взяла себя в руки и побежала наверх с Ночео и Анеком, впечатавшись всем весом в дверь.

Это будет неприятно.

Волна зараженных приближалась. Обезумевшие и полумертвые, они бежали с нечеловеческой скоростью.

Он поднял руку, пальцы рассекли воздух. Давление в коридоре упало, как от удара наковальни. Сеть молний протянулась поперек дверного проема, отрезая его, жуков и зараженных от Сарай, Анека и его брата. Он погрузился в знакомое состояние призрачного штиля перед битвой.

Приближался мужчина с невидящими глазами. Кадра двинулся.

Он ударил ногой ближайшего из них, отправляя его в полет на остальных, скользнув за их спины, чтобы свернуть им шеи за считанные секунды. По щелчку пальца в тесном пространстве вспыхнула молния, с ювелирной точностью пронзив их тела и протягивая призрачные, раскаленные добела пальцы к остальным чуть дальше.

Огненные щупальца вонзились в каждого, прошивая кожу насквозь и добираясь до их кричащих ртов. По меньшей мере десяток рухнул на пол. Густые разветвленные ожоги багровыми узорами проступили под их кожей, прежде чем глаза закатились и они замерли.

Это, казалось, только разозлило остальных. Шаги застучали ближе. Избегая зубастых рук на полу, он ленивым взмахом запястья испепелил рой жуков, отправляя другую группу на тот свет в вспышке жара и запаха паленого мяса. Позади доносились отчаянные удары ботинок, локтей и тел о дерево.

— Держитесь оба назад. Кажется, у меня получилось, — крикнул Анек.

Волны давления сжимались и разжимались в подвале, пока он стирал в порошок всё, что приближалось. В воздух взвивались визги, кожа слезала с плоти, едкий дым резал глаза. Кровь текла по желобкам плитки. И треск разорвал его концентрацию. Дверь рухнула.

— Кадра! — крикнула Сарай.

Он рассеял щит над проемом в одно мгновение, в следующее — промчался сквозь него и возвел заново. Тела выли, ударяясь о грозовой барьер. Он ничего больше не мог поделать. Они зашли слишком далеко по дороге Смерти, чтобы повернуть назад.

Он взлетел по ступеням по две за раз и обнаружил Сарай и остальных ушибленными от напряжения, но в остальном невредимыми. Двери института распахнулись, и внутрь ввалилась Мехерр, с глубокой раны на голове которой капала кровь. Она судорожно захлопнула их за собой.

— Дыхание Мудрости! — Анек подбежал к ней. — Что случилось?

— Эльсар ведают. Кто-то ударил меня по голове, и следующее, что я помню, — я на улице. — Она трясущейся рукой указала на двери. — Мы не можем уйти. Всюду рои жуков.

— Далвия. — Страх натянул голос Сарай струной. — Что ставите на то, что Эдесса сейчас осаждена богом?

Как вовремя. Далвия всегда была на шаг впереди. Она знала, что они направляются в институт.

— Готовь портал в Комис, Мехерр. — Он толкнул больничные двери, сопротивляясь возгласам Бриджера, и приветствовал порыв зимнего воздуха. Свет от ближайших жаровен отражался от снега, слепя глаза и создавая резкий контраст с густыми багровыми роями, извивающимися волнами среди вечнозеленых деревьев, с раздутыми от яда мешочками. Некоторые уже проглотили нескольких бежавших северных стражников.

— Сиськи Руины, мы в полном дерьме. — Анек заскользил позади него, поднимая тучи снега. — Их тут тысячи! Десятки тысяч?

Судя по скорости их приближения, они все почуяли кровь, которую Кадра только что пролил в подвале. Неважно.

Его челюсти сжались, когда он влил еще больше силы в ладони и сжал их в кулаки. Блуждающие потоки воздуха подчинились его воле. Давление упало до опасной отметки. Сарай прижала руки к ушам от боли, когда у нее заложило барабанные перепонки. Когда первая волна жуков приблизилась, он опустил обе руки в снег.

Щит за щитом из золотой молнии вспыхнули вокруг них, подобно рыболовным сетям, источая наружу жестокие шипы. Насекомые шипели и падали, не в силах прорваться сквозь это плетение. Желтые мешочки с ядом брызнули на снег. Вены на висках Кадры вздулись, пока он удерживал барьеры под атаками со всех сторон. За их периметром выросло целое море багровца. Затем, спустя долгие мгновения, наступила тишина.