Зажав уши руками, Сарай с изумлением смотрела на людей, бегущих к «Эквитасу» по залитому солнцем полю. Кадра, Кассандана и вигилы Хариона явно оставили всякую надежду на упорядоченный вход и буквально заталкивали людей в главные двери. Экстренные колокола, установленные Кассанданой по всему городу, оглушительно трезвонили.

— Что случилось? — крикнула она прохожему.

— Орден Эльсар устраивает переворот!

Вот дерьмо.

19 Violentia Nervus Potestas

Управлять страной было проще простого.

Сила искрилась в воздухе, когда он шагал через входы Тетрархии прямо в «Эквитас». Низкий гул возвестил о его прибытии еще до того, как он поднялся по мраморным ступеням на возвышение и занял свое место.

Пятьдесят восемь мастеров Гильдий повернулись к нему из роскошных лож. Кровь отлила от их лиц. Гильдия Виноделов. Кадра обвел взглядом группу, пока не нашел их мастера. Этилия смотрела строго перед собой, словно отказ смотреть ему в глаза мог ее спасти. Тщетная надежда.

Некоторые из них, несомненно, были подвергнуты принуждению. Другим принуждение и не требовалось. Последние предприятия его брата должны были приносить огромную прибыль, раз позволяли ему расхаживать по городу с полной безнаказанностью.

Орден Эльсар снова осквернил сцену «Эквитас». Веренция возглавляла стаю неотличимых друг от друга священников, рассыпавшихся за ее спиной. Радость сочилась из нее, как туман. Иоратиус и остальные мастера Гильдий казались слегка встревоженными этим зрелищем. Он — нет.

Светлые волосы Далвии отсутствовали среди толпы жрецов в синих мантиях. Это тоже не удивило его. Она не стала бы добровольно выходить на Проверку перед «Эквитас», прекрасно понимая — так же, как и он, — что Анек или Харион поймают ее на лжи.

А это означало, что Орден Эльсар собрал всех ради фарса. Кассандана была слишком одержима поиском союзников, чтобы разглядеть это, но Орден пришел сюда вовсе не для того, чтобы играть по ее правилам. И сегодня он не станет ей помогать. Игра волновала его мало, пока Сарай ждала его в городе смерти.

Его руки сжались в кулаки. Боль в позвоночнике еще никогда не была столь невыносимой. Искры шипели вокруг его кресла, оставляя после себя обугленные следы.

На середине своей вступительной речи Кассандана запнулась, бросив на него опасливый взгляд. Возобновив разговор, она заговорила значительно быстрее:

— Это собрание будет поспешным из-за последних тревожных новостей с севера о том, что Петитор Сарай, возможно… ранена. Пока мы все еще ищем способ остановить жучиную чуму, мы можем подтвердить, что она распространяется через мешки с белым сном, найденные в притонах. — Она поморщилась, когда собравшиеся мастера Гильдий поднялись волной, обвиняя север. — Поймите, мы все еще расследуем причину, и обвинять север преждевременно. Тетрархия никого не преследует.

Напротив, у него были самые твердые намерения заняться этим. Трещины побежали по подлокотникам его кресла при каждом сжатии его пальцев. Кассандана еще никогда не говорила так быстро.

— Зачем она тебе? — спросил Гай через несколько дней после того, как Кадра пригласил Сарай жить с ним. — Прошу прощения, Верховный Маг Кадра, но никто этого не понимает. Она ненавидит тебя, да и есть… женщины покрасивее, — неловко бормотал он тогда.

Слабая улыбка тронула губы Кадра:

— У тебя бывало зрение и получше, Гай. Она лучший Петитор, что был у Эдессы за последние десятилетия. И она видит меня насквозь. — Нотка изумления проскользнула в его голосе, и понимание промелькнуло на лице его правой руки.

Таким людям, как он, не положено быть понятыми или любимыми. Клевсин вбил это в него с самого детства. Всё, что он узнал о мире с тех пор, лишь подтверждало эту правду. Безумец, спаситель, тиран, герой. Верховный Маг. Легенды, которые люди сотворили из него. Они брали то, что хотели видеть, и избегали остального.

А потом она поднялась на свои Посвящения, увидела в нем монстра — и всё равно бросила ему вызов. Обнажила его душу, и он возжаждал еще большего. Зная, как мало его волнует чужая жизнь, она все равно каждую ночь прижимала свое бьющееся сердце к его груди. Лишь часть ее разделяла его безумие, но она приняла его целиком.

— У тебя выдалась та еще ночка, — с горькой усмешкой говорила она, когда он приходил к ней в крови, но улыбалась снизу вверх — с ясным, простодушным взглядом, — а он ждал другой ночи, чтобы рассказать ей: она знала, кто он есть, но не знала, кем он был. Он не примет мысль о том, что у него закончилось время.

— Кадра, мне нужна помощь, — прошипела Кассандана себе под нос.

Толпа начала извергать привычные обвинения и требования: почему чума не отступает и когда Сарай сможет вернуться с ответами.

Его губы изогнулись в безрадостной улыбке:

— Я бы привел ее сюда, чтобы она сказала это вам сама. И все же, похоже, мы собрались здесь по той причине, что Орден Эльсар убежден, будто моя Петитор служит Смерти. Они заставили ее подняться на эту сцену под схожими предлогами, ссылаясь на Руину. Теперь же они говорят о Смерти. Интересно, скольких еще богов ей придется пройти.

Тишина полоснула амфитеатр от этого заявления. Он перевел взгляд на представителей Ордена, многие из которых предпочли его избегать. Веренция, судя по всему, думала иначе. Торжество сверкало в ее глазах. Жажда крови заставляла его пальцы подрагивать.

— Ну? — мягко и низко спросил он.

Веренция выпрямилась во весь рост:

— Мы, инквизиторы Эльсар и главы отделения Ур Динье при Ордене Эльсар, прибыли сюда, чтобы уведомить вас, Тетрархия, что ваше правление подошло к концу.

По «Эквитасу» прошлась волна возмущения. Справа от него Кассандана выглядела так, будто у нее выбили воздух из легких:

— Инквизитор…

— В нашу монархическую эпоху, когда король совершал опрометчивые поступки, приводившие народ страны на путь Руины, кланы и Орден вмешивались, чтобы заменить недостойных лидеров яснее мыслящими умами. — На лице Веренции играла злорадная тень ликования и голод, который она не могла скрыть, уставившись на кресло Кассанданы. — Кланледи Далвия любезно предоставила нам текст законов, управлявших нашей землей до появления «Corpus Juris Totus», поскольку последний странным, очевидно намеренным образом не предусматривает такого события, как остранение всех вас сразу. — Она рассмеялась при виде побледневшего лица Кассанданы. — Я бы принесла петицию в высший суд страны, но я уже нахожусь здесь.

Значит, вот каким был твой ход, Ночео. Кадра холодно улыбнулся. Он предупреждал Кассандану.

Громкий, фальшивый звук вырвался из ее горла — нечто среднее между смехом и куда более жалким всхлипом:

— Это неудачная шутка, инквизитор.

Бровь Веренции приподнялась:

— Ваша Петитор обязательно сообщила бы вам, если бы это было так.

Анек, нервно стоявший за спиной Кассанданы, вцепился в кресло мертвой хваткой. Скулы напряглись, они покачали головой в ответ на испуганный взгляд Кассанданы. Харион казался разрывающимся между желанием забиться под кресло и вовсе отказаться от него. Сама «Эквитас» хранила молчание в полном недоумении.

Кадра постучал пальцем по подлокотнику своего кресла и обвел взглядом толпу. Где ты, Ночео?

После умоляющего взгляда на него Кассандана сдалась:

— Вы несколько месяцев клялись направо и налево, что Верховный Маг Кадра и Петитор Сарай устроили переворот. И теперь вы делаете то же самое?

— Да, — пожала плечами Веренция. — Если она могла, то почему не можем мы?

— Это не был проклятый переворот! — Кассандана ударила кулаком по подлокотнику своего кресла, когда Веренция открыла рот. — Жизнь Сарай была в опасности, иначе она не стала бы сражаться с Аэлиусом. Я была там. Я тоже сражалась с ним, черт побери!

— Так теперь вы защищаете служанку Смерти! — с недоверием произнесла Веренция. — Настоящим вы лишаетесь своего поста…