«Мост» и истинный иллюзионист. Сарай бросила последний отчаянный взгляд на рынок в поисках своих вигилов или Мехерр. Но что они могли противопоставить голосу Ночео? Скорее всего, он уже приказал им убраться с дороги или того хуже. Она сглотнула, когда воздух позади них раскололся, открывая заснеженную дорогу, ведущую к витиеватым металлическим воротам.

Зимний порыв ветра пронесся по земле, заглушая слова Ночео. И все же они ударили ее, словно клинок:

— Добро пожаловать в поместье Клана Кадер, Призывательница Смерти. — Страх крепко сжал пальцы на ее груди, когда он повернулся к порталу. — Пойдем?

Она силой заставила воздух наполнить легкие и шагнула вперед. Расчетливый блеск мелькнул в глазах Ночео, когда она замерла на краю Моста:

— Здесь абсолютно безопасно. Я не стану просить Далвию закрыть его прямо на тебе. Есть способы убить тебя получше, чем разрезание порталом пополам.

Она стиснула зубы и ответила ему улыбкой:

— Попробуй что-нибудь. Мы со Смертью старые друзья. Последствия коснутся тебя куда сильнее, чем меня. — Отвернувшись от промелькнувшей на его лице тени испуга, она пересекла Мост. Пространство вокруг них исказилось.

И они исчезли.

Яростный горный ветер трепал штанины брюк Сарай. Сложные железные и стальные ворота распахнулись перед ними, раздвигая прутья, словно пасть хищника. А перед ними высилось поместье Клана Кадер, богато освещенное приближающимися сумерками.

В отличие от юга, питающего слабость к мрамору, север предпочитал кирпич. Клан Кадер, судя по всему, совмещал и то, и другое. Центральный дом из кирпича и мрамора мрачно возвышался над ними, увенчанный сложными куполами. Огонь выжег значительную часть особняка, но фасад все еще стоял.

Двенадцать пилястр обрамляли широкий вход, украшенный резными изображениями Эльсар — младшего пантеона Наадуира, а также прошлых монархов на капителях и антаблементах. Больше окон, чем у нее было пальцев на руках и ногах, сверкали в отражении лунного света от снега, причем некоторые из них были давно закопчены сажей. Слева поднималась башня, пугающе похожая на жилище Кадры. Нет, с шоком осознала она, это была его точная копия.

Ночео проследил за ее взглядом и улыбнулся:

— Ну как тебе пристройка?

Он неторопливо прошел мимо главных ворот с ленивой походкой аристократа, совершенно не похожей на хищную грацию его брата.

— Неоригинально.

— Что ж, мы не могли позволить Дреневану веселиться в одиночку. — Ночео указал на земли за жилым домом. Клан каким-то образом умудрился выровнять часть широкой горной вершины; дороги расходились от главной артерии, по которой они шли, словно капилляры, направляя повозки к складам вдалеке. — Там акры полей блейзлифа, так что я настоятельно не рекомендую тебе бегать. Эти горы принадлежат нам. Покажи ей здесь всё, Далвия.

Он неспешно зашагал прочь.

Белая масса снега шевельнулась слева от Сарай. Боги, я даже не заметила ее.

— Пожалуйста, следуй за мной, — обратилась Далвия к собственным ботинкам, прежде чем медленно, почти с надеждой поднять голову. Стоило ей натолкнуться на сдерживаемую ярость в глазах Сарай, как она тут же опустила взгляд обратно с пустой улыбкой.

О. Сарай замерла от горьковато-сладкого знакомства с этим движением. Сколько раз она сама предлагала точно такую же улыбку во время месяцев словесных издевательств на судах, за все годы своей жизни в Арсамее? Почему Далвия носила это выражение лица как вторую кожу?

В ней ощущалась такая мертвечина, что казалось, она проросла до самых костей много лет назад. Сарай вспомнила ее безмолвные слезы в воспоминаниях крестьянина из-за бессмысленных разрушений в Комисе. И Институт Ам Семни, который заботился о жертвах чумы нарывных жуков, у которых еще оставалась надежда на выживание. Это не поступки убийцы.

Гадая, как именно Далвия оказалась привязана к своим нынешним обстоятельствам, Сарай последовала за ней в обшитую деревом внутреннюю часть особняка, мимо головокружительного ряда некогда богато обставленных комнат. Теперь на всех них лежала единая патина пепла, а по потолкам расползалась плесень. Гниющая роскошь. Похоже, Ночео оставил это место превратившимся в мавзолей. Но неужели он ненавидит его настолько, что позволил прийти в такое запустение?

Далвия молча провела ее по особняку. Мертвые лестницы и коридоры сменяли друг друга, пока они не добрались до основания башни Ночео — точной копии башни Аоран.

Подъем в его кабинет оказался долгим. Кадра отдавал верхние ярусы своей башни на откуп Като и обширной библиотеке древних фолликов и юридических трактатов. Ночео же, судя по всему, настаивал на том, чтобы жить на самом верху. У Сарай заболели ноги к тому моменту, когда ее привели к дубовой двери.

Он прислонился к ней в серо-зеленой форме, напоминавшей одеяния Клана, и выглядел странно бледнее, чем раньше. Он также снял вуаль, закрывавшую лицо.

Ночео бу Кадер. Он был не так похож на Кадру, как ей показалось вначале. Его серые глаза казались серебряными без белой ткани, оттенявшей их. Его кожа хранила восковую бледность человека, редко видящего солнце, что придавало его чертам почти эфирную хрупкость. У него было то самое лицо с розоватыми губами, о котором слагают баллады барды, описывая принцев в заморских землях и титулованную знать. Всю эту иллюзию портили лишь его змеиные глаза. Они уставились на нее с огромным интересом.

— Пожалуйста, входи. — Он кивнул на стул по другую сторону своего стола. — Прости за угрозы, но ты не оставила мне особого выбора. В следующий раз, когда заметишь, что кто-то из врагов проговорился, Призывательница Смерти, прибереги это при себе.

— Обязательно учту, — процедила она сквозь зубы.

Ночео одарил ее укоризненным взглядом:

— Нам вовсе не обязательно быть врагами. — Он широко раскинул руки, приглашая ее осмотреться.

В его высоком кабинете было всё то убранство, которого она ожидала при первой встрече с Кадрой. Мебель — от дубового стола до мягких кресел и книжных шкафов, заставленных странными приборами и флаконами, — отличалась безупречным дизайном и полировкой. Это было совсем не то богатство, что она видела на юге, — кричащее, отчаянно жаждущее внимания. Клану Кадер нечего было доказывать, он стремился лишь поглотить еще больше.

В отличие от стола Кадры, заваленного ежедневными горами прошений, стол Ночео украшали лишь несколько связанных стопок пергамента, исписанных точным, аккуратным почерком. На пустых участках стен висели богатые вышитые гобелены, подробно описывающие генеалогическое древо Клана и его геральдику: серебряный щит с чашей в центре и сафшером над ней, чей изогнутый клинок капал кровью прямо в кубок. Ниже красовался девиз Клана на древнем языке: Violentia nervus potestas.

— Насилие — это жила власти, — перевела она.

— Дреневан всегда воспринимал это слишком серьезно, — задумчиво произнес Ночео. Его глаза оживились, когда она приблизилась к приборам на его полках. — Уверен, к этому моменту ты уже поняла, что мы братья.

Каждое его слово отдавалось в ней ударом кинжала. Во рту пересохло сильнее, чем в пустыне Хароманд. Проклятие, Кадра. Но, возможно, именно это рождало ту бурю в его глазах, когда он оставлял ее на севере. Это вполне могла быть та самая правда, которую он обещал ей открыть. Но она вовсе не хотела слышать ее из уст Ночео.

— Что тебе от меня нужно? — спросила она тихо и осторожно.

Он словно взвешивал ответ, будто сам до конца не был уверен:

— Я не хочу тебе навредить. Редко какая женщина не отвернулась бы от Дреневана после всего зла, что он причинил. Он бросил тебя умирать после Падения, чуть не погубил во время Раскола, упорно скрывал от тебя свое прошлое и при этом продолжает использовать тебя по своему усмотрению.

Она ждала, пока ее магия подскажет, что он лжет. Но та молчала.

— Кадра умер из-за чувства вины.

— Разве это имеет значение? — Ночео выглядел искренне любопытным. — Призывательница Смерти. Ты могла попросить о чем угодно. Жаль, что ты попросила его. Знаешь ли ты, что божественное вторжение в смертный план оставляет след? Призыв когда-то был запрещен жрецами именно по этой причине. Он делает область, где произошел Призыв, уязвимой для других богов. Судя по всему, они те еще жуткие создания.