Она не хотела здесь находиться. Все еще чувствуя тяжесть в груди от осознаний, вызванных тем видением, она задвинула правду куда подальше. Она не могла противостоять ей сейчас.

Впереди буйствовало море красок. Не меньше сотни прилавков лепились друг к другу в хаотичном беспорядке. Тканые навесы были натянуты над каркасами лавок, чтобы защитить покупателей от легкого падающего снега. Она сглотнула, смущенная сходством с тем рынком, который стер с лица земли Ночео. И все же жители Комиса не собирались сдаваться. Снег шапками лежал на их меховых шапках, пока они суетились с упорной сосредоточенностью, а между их пальцами тлели свитки блейзлифа — так, будто жизнь здесь продолжалась исключительно по их воле и в их собственном темпе.

Уголки ее губ тронула улыбка. Она никогда не чувствовала себя дома в Арсамее, но в прагматичной силе севера было что-то, что отзывалось в ее сердце. Забавно, но ту же самую силу она видела в Кадре.

Оторвавшись от этих мыслей, она как раз рассматривала прилавок оружейника вместе с Мехерр, когда со стороны входа на рынок донесся яростный рев.

Переглянувшись в испуге, они стали искать источник шума и выругались, заметив выстроившиеся в очередь у таверны повозки Гильдии. Снова Гильдия Вина и Спиртных Напитков. Ей вовсе не обязательно было вслушиваться в перепалку между хозяином таверны и гильдейцами, чтобы понять причину конфликта.

— Да это даже меньше, чем вы привезли в прошлый раз! — взревел дюжий трактирщик на внезапно притихшем рынке. — Сто амфор каждые две недели. Таков был наш уговор!

— Если бы вы платили, — пожал плечами водитель первой повозки Гильдии.

— Я заплатил!

— Ну так цены выросли, — гильдеец вскинул обе руки, пытаясь предотвратить дальнейший спор. — Я ничего не решаю. Хотите вино — платите. Или получите меньше… Какого черта?!

Он вздрогнул, когда кусок помидора с хрустом разорвался у него на лице.

— Проваливайте, южная срань! — завопил кто-то из толпы. — Идите дальше молитесь своим богам!

— У меня тут еще найдется пара скутов для вас! — Сарай подавила испуганный смешок, когда владелец соседнего прилавка поднял увесистую и зловеще выглядящую дубинку.

Гильдейцы в повозках спрыгнули на землю, их губы скривились в усмешках:

— Чертовы попрошайки возомнили о себе бог весть что? Да вы сдохнете с голоду, если мы перекроем поставки!

— Так сделайте это! — крикнул продавец фруктов, швыряя огромный грейпфрут. Тот врезался в повозку и лопнул. — Посмотрим, как вы справитесь без наших металлов, меха и масла! Мы можем вторгнуться к вам хоть завтра!

Вмешиваться в эту битву фруктами означало лишь попасть под обстрел с обеих сторон. Было глупо надеяться на дипломатию, когда у севера десятилетиями не было своего места за столом переговоров.

— Живенько, — отметила Мехерр.

— Надеюсь, после всего этого у них останутся хоть какие-то фрукты. — Сарай с облегчением выдохнула, когда виноделы Гильдии отступили за свои повозки, с горькими проклятиями разгружая амфоры и злобно отряхиваясь от прилипших остатков еды. Толпа вокруг снова вернулась к своим товарам и сигаретам с блейзлифом.

Мехерр вздохнула:

— Юг считает нас отсталыми, неотесанными дикарями. В чем-то они правы, но они упускают из виду главное — страх. — Ее голос натянулся от смеси обреченности и гнева. — Мы, северяне, просто выживаем, ты же понимаешь. Другого выхода у нас мало.

— У тебя есть преимущество, — заметила Сарай. — Как «Мост», ты можешь отправиться куда угодно.

— Если бы! Помнишь ведь, что мне нужно лично побывать в каждом месте, прежде чем я смогу туда переместиться? — Мехерр уставилась на собственные руки. — Ты вообще осознаешь, что если Эдесса завтра падет, Комис станет самым могущественным городом во всем Ур Динье?

Сарай чуть не свернула себе шею, так быстро она повернулась к ней.

— То есть, если бы Клан Кадер все еще существовал, у них был бы прямой интерес в падении Эдессы, — задумалась она.

Мост долго изучала ее взглядом, выглядя странно растерянной.

— Ты думаешь, именно поэтому твой Верховный Маг сорвался с места? Ты думаешь, они выжили?

Я знаю, что выжили. Сарай просто кивнула.

— Ну, они существовали задолго до монархии и Тетрархии. Логично предположить, что они надеются пережить и последнюю. — Все еще выглядя озабоченной, Мехерр поднялась с тяжелым вздохом и смерила хмурым взглядом гильдейцев, все еще препиравшихся с хозяином таверны. — Пойду разгоню их. Меньше всего нам нужно, чтобы здесь вспыхнула гражданская война.

Мы и так подошли к ней достаточно близко. Сарай размышляла обо всем, что услышала о Клане Кадер, прогуливаясь между рядами прилавков. Оружейник на дальнем углу рынка зазывал ее к своим товарам. Она уже всерьез подумывала о покупке кинжала, когда у ее плеча раздался голос:

— Какая неожиданность.

Она вздрогнула. Позади нее знакомый мужчина, лиц которого наполовину скрыто, в синих одеждах тихонько усмехнулся и сделал шаг назад:

— Простите, кажется, я вечно вас пугаю.

Вероятно, потому что у тебя поступь призрака.

— Инквизитор Силвус, какими судьбами вы здесь?

— Кто-то должен присматривать за мертвыми. Неблагодарное дело — последние обряды над братской могилой, но именно так верующие чтят их память. — Его глаза были бледны, как лед. Когда она встретилась с ними взглядом, по ее спине пробежал легкий холодок.

— Правосудие кажется более уместным способом почтить их память.

Его скрытое за вуалью лицо улыбнулось:

— Как я уже говорил, Петитор Сарай, мы вовсе не так сильно отличаемся. Лес и деревья. Ваш Верховный Маг, к сожалению, придерживается иного мнения. Знаете, у меня было сомнительное удовольствие пообщаться с ним на выпускном в Академии? Не могу сказать, что понимаю его привлекательность. Эльсар ведает, почему такой человек захотел стать именно тетрархом. Вы знаете?

Сарай вздохнула:

— Это потому, что он… — В голове образовалась звенящая пустота.

Странный гул раскатился в ушах. Не стук крови, а глухой рокот ужаса. Почему Кадра решил стать тетрархом? Человек столь блестящий, столь могущественный мог стать кем угодно. Зачем тогда судебная система, а затем политика? Это не могло быть из-за ее Падения. С тех прошло почти пять лет, а иудексом он стал девять лет назад. Почему она так мало о нем знает?

Поймав оживленный взгляд Силвуса, она скрестила руки на груди, мысленно благодаря бодрящий холод:

— Я спрашивала об этом и в Эдессе, но почему вы все время называете меня Призывательницей Смерти?

Удивление мелькнуло в его глазах на долю секунды, прежде чем в них вспыхнул зловещий свет. И в этот момент она отчетливо поняла, где видела эти глаза раньше.

— Ну, что ж, тогда всё понятно. — На смену обычному баритону, с которым она только что беседовала, пришел роскошный, бархатный голос. Силвус — да он ли это был вообще? — Ночео широко улыбнулся.

Она отшатнулась на полшага назад, когда он заговорил снова:

— Дернешься — и этот рынок умрет. — Он указал на повозки Гильдии. Один из гильдейцев выгрузил последнюю амфору и отряхнул руки. — Поразительно, сколько разрушений могут учинить эти люди из Гильдий, несмотря на то, что они всего лишь пятого и шестого рангов. Магия молний — удивительная вещь. Пожалуй, мне даже жаль, что у меня ее не больше.

— Чего ты хочешь? — Дрожь в голосе выдала ее с головой.

— Всего пару часов, не больше. Затем я верну тебя сюда. Даю слово.

Паника захлестнула ее, как приливная волна. Если она не подчинится, он приведет свою угрозу в исполнение. Либо она погибнет на этом рынке, либо в том месте, куда он собирался ее отвезти. Выбора не было.

— Хорошо, — прошептала она.

Его серо-стальные глаза осветились:

— Отлично. Далвия? — Ночео махнул рукой в сторону пустого пространства за своей спиной. Воздух заколебался, краски закружились и переформировались, когда Далвия развеяла иллюзию, скрывавшую ее от глаз. Сначала показался каскад ее длинных волос, ярко сиявших на солнце. Покупатели на рынке были слишком увлечены торгом и покупками, чтобы заметить происходящее.