— Владельцы часто меняют локации притонов на случай утечки информации к вигилам, — пробормотала Юния. — Но этот находится в Квартале Тетрарха Хариона.
Конечно, где же ещё. Сарай заглянула в испуганные лица тех немногих, кто остался на рынке, и поняла, что нет никакой надежды сдержать этот страх аккуратным объявлением завтра, как надеялась Кассандана. Тишина не продлилась и трёх дней.
Онемев, она записывала, пока Кадра выносил решение в пользу Юнии — лишь в той мере, в какой обязал Лукана оплатить услуги целителя. Усталость усилила дрожь в руках. Удерживая запястье левой рукой, она внушала себе, что это конец. Она сможет вернуться в Башню Аоран и, возможно, даже поспать, прежде чем Эдессу снова охватит паранойя.
Бело-горячая вспышка полоснула небо, заставив её руку дёрнуться и оставить кляксу на пергаменте. Она с тревогой уставилась на стальное небо, пока вигилы Кадры метались в движении, загоняя людей с рынка в полицейский участок, расположенный всего в одной улице отсюда.
Свернув недописанное судебное решение, она покосилась на Кадру, когда он не сдвинулся с места. Предчувствие скрутило живот при виде того же льда, который застыл в его чёрном взгляде, даже когда оглушительный удар грома заставил землю содрогнуться под их ногами.
Что ты видишь? — хотела взмолиться она. — Почему ты не скажешь мне?
Вместо этого она последовала за Гаем и кучкой оставшихся зрителей вниз по улице в участок, успев укрыться от первой порции дождя перед тем, как небеса разверзлись ливнем.
При всей своей разрушительной силе в шторме было что-то ослепительное. В молниях, танцующих между облаками, в гуле и рёве грома. В том, как он приводил город к абсолютной тишине, приказывая ему перевести дух. И всё же новое напряжение на лице Кадры говорило о том, что теперь он видит в этом нечто большее.
Чувствуя приближение головной боли, она зашагала по коридору в его кабинет и рухнула в кресло, удивлённо подняв голову, когда Гай вошёл вслед за ней.
— Вы получили это, — Гай пролистал одну из стопок корреспонденции, которую приносил Кадре ежедневно, и вытянул потрёпанный кусочек пергамента, свёрнутый наподобие свитка.
Ну, чёрт. Только самые холодные части севера писали на пергаменте, а не на бумаге, чтобы чернила пережили долгий путь на юг. Она написала несколько таких писем в Цисурэ, казалось, целую вечность назад.
Сарай не нужно было ломать грубую печать, чтобы узнать отправителя. Она подавила желание выбросить свиток в окно. Вождь Марус не из тех, кто просит о помощи, особенно у неё. Нервы напряглись, когда она развернула квадрат пергамента. Брови поползли вверх. Две строки:
Арсамея нуждается в помощи. Исполни свой долг.
Гай заёрзал на месте.
— Полагаю, вы не в восторге от родного города?
— Нет, — медленно ответила она. — Единственный дом, который я обрела, здесь. — И я не знаю, как его защитить.
Подобно своему Тетрарху, Гай не стал допытываться.
— Вы и Верховный Маг выглядите так, словно вот-вот рухнете от усталости. — Он взглянул сквозь панорамное окно кабинета на шторм, превративший дороги в мелкие реки, и поморщился. — Я видел, как он несколько раз сегодня потирал спину. Он травмирован?
Она нахмурилась:
— Насколько мне известно, нет, но, боги, он не спал всю последнюю неделю.
— Он всё-таки превратит эту страну в крепость ради вас.
Она удивлённо обернулась к нему.
Гай занял кресло напротив.
— Я видел, как Верховный Маг Кадра изматывал себя годами. Сначала я думал, что это искупление за преступления, которые ему приходилось игнорировать, наращивая мощь, чтобы взобраться на вершину этого города. Но сейчас в том, как он подгоняет себя, есть нечто… горячечное. Почти как отчаяние. — В его голосе зазвучала тревога. — За несколько часов до выпуска он обмолвился о жизни, которая могла бы быть у вас, если бы не… — он прочистил горло.
Она закрыла глаза, и двойная волна нежности и боли сдавила грудь — теперь она видела его одержимость работой в новом свете. Чувство вины размером с обе луны.
— Я так и не смогла убедить его, что у него нет долгов, которые нужно оплачивать.
— Возможно, дело больше в вашем будущем, чем в прошлом, Петитор Сарай. «Распад» вывел на свет каждую нить конфликта в этой стране, и с тех пор мы ходим по канату. — Вигил на мгновение задумался, глядя на заваленный бумагами стол Кадры. — Вы верите в знамения?
Её пальцы сжались в кулаки.
— Я пытаюсь не верить.
Добродушные черты лица Гая стали серьёзными.
— Месяцами Эльсарианский Орден указывал на бунты на севере и нашествие жуков, называя это вашими происками. Они называли вас «служанкой Разрушения», замышляющей предать ей земли. Но после того, как вы развеяли это на Слушании, люди начали отмечать, что в Ур Динье и столетия назад происходили Призывы, за которыми не следовали такие потрясения. Чего не было раньше, так это кого-то…
— Кто вернулся с того света, — закончила она.
Страх заклокотал в груди. Насколько быстрее люди обернутся против Кадры, когда узнают о смертях в амбаре?
— А во что верите вы?
— Мне выпала честь работать на Верховного Мага девять славных лет. Я никогда не видел его в большей опасности. Политически и… — выражение лица Гая дрогнуло, и дыхание Сарай перехватило.
Он тоже догадался.
Они сидели в тишине, подтверждая знание друг друга тем, что не произнесли ни слова.
Гай проследил за её напряжённым взглядом в сторону трещавшего очага.
— Знамения или нет, я верю, что враги страны остаются вполне смертными.
Она прислонилась лбом к столу Кадры.
— Благодарение богам за это. По крайней мере, если они на самом деле не насылают на нас знамения.
Проблемы, одна за другой, переплетались в её голове, словно лозы снежного винограда, по которым она когда-то лазила. Раскат грома заставил окна завибрировать, напомнив о том, как дрожала таверна Кретуса во время арсамейских снежных бурь. С чем столкнулся её родной город, раз сам Марус написал ей? С жучиной чумой?
— Я. Не. Понимаю. — С каждым словом она стучала головой о столешницу, пока Гай не подложил стопку пергамента, чтобы она не повредила себе мозг окончательно. — Я никогда не слышала о том, чтобы нарывные жуки заражали людей, не говоря уже о целых городах. А потом ещё эти бунты.
— Похоже, всё исходит с севера, — грустно сказал он.
Она замерла.
— Повтори это.
Он недоумённо прищурился, повторяя сказанное.
Виноградные лозы в её голове сложились в уродливый узор.
— Северные бунты. Северная чума. Гильдии, Орден и марионетки Аэлиуса — все они связаны с тем, чтобы активно лишать север ресурсов или разжигать антисеверные настроения. Гай, ты гений! Наше внимание было рассеяно на тысячу мелких пожаров в день, но что, если всё это — один большой адский костёр? — Её сердце ушло в пятки. — На севере что-то назревает.
— Вероятность высока, Петитор Сарай, но без «Бриджера» это путешествие минимум на пятьдесят дней туда и обратно, — он вздохнул. — Верховный Маг будет не в восторге.
Я тоже. Но это стоило обдумать. Гадая, как она не видела этого раньше, она поблагодарила Гая и вышла из кабинета, направляясь к испуганной группе рыночных торговцев, жавшихся друг к другу и наблюдавших за бурей. Оставлять их в таком состоянии было опасно. Страх — это оружие, и Орден пустит его в ход, как только узнает о чуме. Она должна их опередить.
Присев рядом с группой, она тихо заговорила:
— Возможно, так не кажется, но мы не в тупике. Каждый здесь борется за вас ежедневно. Помогите нам, поверив в это.
Она успокаивала их до тех пор, пока в их глазах не вернулась надежда, а затем продолжила записывать решение по делу о чуме. Она закончила, когда буря начала стихать.
Дождевая вода скапливалась в глубоких ливневых канавах Эдессы. Запах петрикора пропитал густой вечерний воздух, лишённый запаха дыма горящих домов. Город уже остывал. Скоро всё покроется льдом.
