Уже собирался спускаться, когда вокруг головы с характерным раздражённым гулом закружились первые крылатые войска.

— Ну всё, всё, понял, — пробормотал я, продолжая спускаться. — Ваше возмущение принято. Жалобу рассмотрим в установленном порядке.

Пчёлы жужжали, лезли в дым, метались вокруг, но кусаться, похоже, не собирались. Видимо, густой дым всё ещё неплохо удерживал их на расстоянии.

Я спустился на землю и отошёл от сосны, затем ещё немного, и ещё, пока между мной и деревом не осталось достаточно кустов. Только тогда остановился и обернулся.

Пчёлы за мной не летели.

Отлично.

Я бросил дымящийся веник на землю и затоптал его ногой. Со вторым пришлось повозиться чуть дольше, немного полил его водой из фляги, чтобы уж наверняка.

— Ну вот и всё, а вы боялись, — усмехнулся я, глядя на кружащих над поляной пчёл, и потрусил прочь от опасного места.

Мёд был добыт.

Теперь оставалось собрать всё остальное.

Я снова подошёл к эвкалипту, надрал несколько свежих веток, связал их в небольшой веник и уложил рядом с мешком.

Этот пойдёт со мной. Для Эйо.

Да и Барку пригодится.

Старику бронхит я так толком и не долечил, а раз уж мне теперь в руки попался эвкалипт, было бы глупо не воспользоваться такой находкой.

Закончив, закинул мешок на плечо и отправился обратно той же дорогой. По пути меня ещё ждали мята, малина и шиповник, так что я нарезал понемногу и их, стараясь не брать лишнего. Теперь у меня было почти всё необходимое. Для полноценного лекарства этого, конечно, было недостаточно, но для того, что я собирался приготовить Эйо, вполне хватало.

Я ускорил шаг.

Чем дольше меня не было, тем сильнее меня грызло беспокойство. Не за себя — за детей. После всего, что произошло за последние дни, уже настолько привык считать их своей ответственностью, что теперь даже короткий уход за пределы лагеря ощущался неправильно.

Хотя выбора не было.

Вернулся уже в сумерках. У костра меня заметили почти сразу. Лиор первым поднял голову, потом резко вскочил и что-то сказал Айле. Девочка обернулась, увидела меня и только после этого заметно расслабилась.

Интересно, она так сильно переживала за меня или боялась, что я их брошу?

Я улыбнулся и помахал им рукой.

Увидев меня, Айла сразу поднялась и неуверенно махнула в ответ.

Я подошёл, снял рюкзак и поставил его подальше от огня, а рядом сложил собранные по пути растения.

Взгляд Айлы моментально переместился с растений на пузатый рюкзак.

— Вот, — сказал я, развязывая горловину. — Добыча.

Эйо приоткрыл глаза.

Несколько секунд смотрел на меня мутным взглядом, а потом снова закрыл.

Вот это мне совсем не понравилось.

Я опустился рядом и положил ладонь ему на лоб. Жар всё ещё держался.

Значит, не зря торопился.

Не теряя времени, заварил травы и веточки, остудил получившийся настой и поднёс импровизированную «чашу» к его губам.

— Давай, мелкий. Пей.

Он не ответил, только слабо мотнул головой, ясно показывая, что не хочет.

— Ну же. Надо…

Айла тут же села рядом, осторожно поддержала его за плечи и что-то тихо сказала. Эйо нехотя сделал один глоток, причмокнул губами, нахмурился, словно прислушиваясь к новым ощущениям, потом неожиданно облизнулся и с любопытством уставился на напиток в моих руках.

Айла снова что-то ему сказала.

Эйо решительно забрал у меня чашу и одним махом осушил её до дна. Затем ещё раз облизнулся и вопросительно посмотрел на меня, всем своим видом спрашивая: «А ещё можно?»

— Пока хватит. Потом ещё дам.

Айла взглянула на меня вопросительно.

Я показал сначала на чаши, потом на Эйо и жестами объяснил, что дам ему ещё, но немного позже.

Она понимающе кивнула, что-то сказала мальчишке, и тот тяжело вздохнул, состроив такую скорбную физиономию, будто его только что лишили самого большого сокровища в жизни, однако спорить не стал и послушно улёгся обратно.

После этого я снова приложил ладонь к его лбу.

Пока никаких чудес не произошло, но ждать их через пять минут было бы просто глупо. Организму требовалось время.

Я занялся ужином. Без меня дети к еде даже не притрагивались — ждали, пока именно я всё разделю и лично выдам каждому его кусок, будто сами ещё не до конца понимали, что теперь могут просто взять еду и поесть. А может, дело было вовсе не в этом. Поди теперь разберись во всей этой первобытной иерархии и местных правилах.

Лиор тем временем подкинул в костёр ещё дров и жестом указал мне на три довольно внушительные кучи сушняка, сложенные неподалёку.

Это они что, пока меня не было, пол-леса обобрали? Запаслись так запаслись.

— Молодцы, — похвалил я, показав большой палец вверх.

Естественно, меня не поняли.

Пришлось объяснять жестами, что именно означает этот знак.

Так мы и сидели у костра: ужинали, негромко переговаривались, каждый на своём языке, рисовали на земле палочками, а над лесом медленно сгущались сумерки.

Ночь обещала быть сухой и тёплой.

И очень хотелось верить, что ещё и спокойной.

Мясо доели, напились воды и улеглись спать. Лиор взял первое дежурство. Потом я, затем Айла. Но не смотря на усталость уснуть не получалось. В голове крутились мысли о таком уже близком доме, о Барке и остальных. А ещё я слушал.

Любой звук теперь проходил через голову отдельной проверкой: ветер — нормально, ветка упала — возможно, зверь, птица — плевать, шорох в кустах — внимание.

Поэтому, когда среди ночи меня разбудил тяжёлый треск, я проснулся мгновенно.

Рука сама легла на копьё.

Несколько секунд я лежал неподвижно, прислушиваясь. Треск повторился, на этот раз гораздо ближе.

Осторожно поднялся, стараясь не разбудить детей. Айла сидела в тени, подальше от костра. Ещё раньше объяснил им, что возле огня нас хорошо видно, поэтому наблюдать лучше из темноты: там и самому сложнее стать мишенью, и освещённое пламенем пространство разглядеть гораздо удобнее.

Глаза девочки широко распахнуты от страха, в руках крепко сжимает копьё. Заметив, что я проснулся, Айла едва заметно кивнула и взглядом указала направление.

Лиор тоже проснулся и уже потянулся к своему копью. Я поднял указательный палец к губам, призывая к тишине, после чего медленно поднялся на ноги и посмотрел в сторону леса.

Из темноты донёсся звук — хрюканье. Потом ещё одно, а следом тяжёлый хруст ломаемых веток.

Что ещё за хрень?

В кустах показалось движение. Я крепче сжал копьё, но почти сразу заметил, что зверь не крадётся и даже не пытается незаметно подобраться к лагерю. Наоборот, он ломился через кусты так, будто ему было совершенно плевать, кто его услышит.

Первой показалась крупная туша хряка, и в свете луны отчётливо обозначились выпирающие клыки. Следом, деловито похрюкивая, семенили три свиньи, а за ними показались маленькие полосатые поросята.

Вот только этого мне не хватало. Секач с семейством.

Если кабан посчитает нас угрозой, нам амба. А то, что он нас заметил, было совершенно очевидно: вон как принюхивается к дыму от костра и зыркает своими маленькими глазками в нашу сторону.

Плавно перенося вес с ноги на ногу и стараясь даже не дышать, я поднял горящую палку и поджёг заранее подготовленные у входа дрова.

Семейство остановилось возле ручья. Кабан своей тушей почти полностью прикрывал свиней от наших взглядов. Одна из взрослых свиней подняла голову, принюхалась, затем спустилась к воде и начала пить. Остальные потянулись следом.

Я медленно опустил копьё, всем своим видом показывая: не трогаю я вас, пейте на здоровье и проваливайте восвояси.

Кабан фыркнул и тряхнул головой. Наш запах ему явно не нравился.

Дети всё ещё смотрели на меня. Айла что-то тихо спросила, и я приложил палец к губам, потом указал на зверей и жестом показал, что трогать их мы не будем.