Единственный, на кого здесь смотрю как на равного, — Барк.

Но поговорить с Рыжим мне не дали. Барк объявил, что жилище нужно очистить от скверны, и стал выгонять всех из пещеры и отдельно велел не возвращать внутрь шкуры, пропахшие людоедами.

Пришлось снова становиться переводчиком.

Когда объяснение наконец дошло до всех Ануи, Айла и Лиор взяли чистые шкуры, которые вручила им Нэра, а Майен подхватил пустые мешки, снятые с Гурхов. Тин и Таш, словно два маленьких конвоира, повели всю эту компанию к ручью — отмываться самим и стирать всё, что ещё можно было отстирать.

Нэра, как главный надзиратель, забрала на руки близнецов и вышла следом. Вел уже вовсю отрабатывал роль охранника, внимательно следя за округой.

А мы с Барком остались готовить пещеру к окуриванию.

Зрелище получилось впечатляющее. Барк горланил какое-то своё заклинание, нарезая круги по жилищу и размахивая новым посохом, украшенным вороньими перьями, звериными костями и козьей головой вместо навершия. Посох получился знатный. Грозный, жутковатый — в общем, для шамана самое то.

Я шёл следом, старательно повторяя за ним незнакомые слова, и дымил связкой сушёного зверобоя и полыни.

Насчёт злых духов ничего сказать не могу, а вот с точки зрения обычной гигиены идея была вполне здравая. Дым перебивал въевшиеся запахи, отпугивал насекомых, а вместе с проветриванием помогал хотя бы немного очистить воздух и поверхности от всякой дряни, которую мы могли притащить на шкурах. Особенно после того, как эти шкуры носили люди, жившие рядом с разделанными трупами и, судя по всему, не слишком дружившие с водой.

До стерильности нам, конечно, было как до другой планеты, но хуже от такой уборки точно не становилось.

Так что я честно ходил следом за шаманом, дымил и завывал вместе с ним, изображая второго по значимости специалиста по изгнанию нечисти.

Если духи и существовали, надеюсь, они хотя бы оценили старания.

Надымили от души. Кашляя и утирая слёзы, из пещеры изгнали не только злых духов, но и самих себя. Ворона тоже не забыл прихватить. Чего доброго, надышится и сдохнет. Пока ловил пернатого, пострадали два пальца и предплечье.

— Эй! Цыц! Да хорош клювом щёлкать! — ругался я, пытаясь утихомирить пернатого дебошира.

Мы спускались к ручью. Ворон продолжал возмущённо дёргаться в руках, и я больше следил за ним, чем за дорогой впереди. Поэтому не сразу заметил, что Барк вдруг резко остановился.

По инерции врезался ему прямо в спину.

— Барк? Ты чего?.. — начал я, но тут же осёкся.

Старик стоял совершенно неподвижно.

Ворон перестал вырываться и тоже притих, словно почувствовал, что что-то изменилось.

Старый шаман смотрел в сторону воды.

— Не может того быть… — выдохнул он едва слышно. — Духи великие…

Я осторожно выглянул из-за его плеча и тоже замер.

— Барк… — пробормотал я. — Это… Да они же…

Старик медленно поднял руку и указал вперёд. Пальцы у него заметно дрожали.

— Ха-Рук, ответь, ты тоже их видишь? — спросил он, не сводя взгляда с ручья.

— Ага, — кивнул я и тут же поспешил к воде.

Рыжие. Они все были рыжие! Кто-то светлее, кто-то чуть темнее, а моськи у всех густо усыпаны веснушками. Вел таращился на Айлу во все глаза, напрочь забыв, что вообще-то должен следить не за купающейся в ручье девчонкой, а за лесом.

Впрочем, Айла уже искупалась и теперь сушила волосы естественным способом: склонилась вперёд, упёрлась руками в колени и изображала вентилятор, мотая головой из стороны в сторону. Пламенно-рыжий вихрь длинных волос притягивал взгляды.

Но самые яркие волосы были у Эйо. Натуральный лисёнок.

Мда. Похоже, Вел лишился своего прозвища. На фоне этих детей он теперь и вовсе рыжим не выглядит. Хотя… если его отмыть…

— Вел! — окликнул я парня и махнул ему рукой. — Пойдём со мной. Разговор есть.

Рыжий вздрогнул, оторвался от созерцания Айлы и перевёл на меня совершенно затуманенный взгляд.

У-у-у… Теряем пациента. Такое дебильное выражение лица бывает только у пацана, который втрескался по самые уши.

Без церемоний подхватил его под локоть, оттащил немного в сторону и объяснил, что, во-первых, мне необходимо провести обряд очищения в ручье, а во-вторых, раз уж он хочет стать шаманом, ему тоже не помешает получить силу воды.

— Видал, как дух ручья изменил их? — я кивнул в сторону Ануи. — Вот и тебя изменит. Станешь таким, что даже Айла удивится, — надавил на больное место. — Ну так что, идёшь со мной купаться?

Если раньше все мои попытки уговорить Вела хотя бы умыться натыкались на полное непонимание, то теперь он даже спорить не стал. Молча выслушал, кивнул и стремглав бросился к ритуальной площадке, где на жердях сушились чистые шкуры. Взял одну себе, прихватил заодно и для меня — а то с этим пернатым гадом я совсем обо всём на свете позабыл.

Ворона я перед уходом вручил Тину. Тот тут же приосанился: самого Чёрного вестника доверили! И ничего он, Тин, не боится. Совсем. Вот ни чуточки.

Правда, когда я передал ему свёрток со спеленатой в шкуру птицей, Тин крепче сжал своё копьё и на мгновение застыл. По лицу мальчонки стало видно, как внутри всё похолодело от страха. Но парень всё-таки пересилил себя, положил копьё на землю и осторожно забрал свёрток.

Герой… Даже не дрожит. Почти.

Тин подхватил ворона обеими руками и тут же снова сделал важную физиономию, словно ему доверили не птицу, а охрану всего племени.

Вел вернулся, и мы отправились купаться, только отошли чуть дальше по течению, чтобы не маячить перед женскими глазами.

Я скинул на берегу грязные вещи, вошёл в ручей и добрался до самого глубокого места. Здесь вода доходила до колен — для этого ручья почти что бездна. Растянулся на мелководье, распластавшись на животе, и опустил голову под воду. Полноценно занырнуть тут всё равно не получалось, но хоть так.

Хорошо-то как…

Вода холодная, но уже не ледяная. После нескольких дней грязи, пота, крови и дыма это ощущалось почти как роскошь.

Вынырнул, помотал головой, разбрызгивая воду во все стороны. Вышло настолько по-собачьи, что сам усмехнулся.

Вел всё это время топтался на берегу, прикрывая руками своё достоинство, и с подозрением смотрел на меня, будто я не купался, а действительно совершал какой-то жутко страшный обряд.

— Не робей! Заходи! Хорошо-то как! — позвал я его.

Вел покосился на воду, потом на меня и снова на воду.

Очень ему не хотелось повторять этот обряд. Но перспектива получить силу от духа ручья, похоже, всё-таки звучала заманчиво. В конце концов желание стать сильнее победило страх. Вел тяжело вздохнул и сделал шаг вперёд.

Я сел прямо на дно. Вода едва доходила до груди. Зачерпнул со дна мелкий песок и принялся растирать им кожу.

— Травы нарви, — попросил я Вела. — Вон ту, что пожёстче, и дуй сюда.

Вел посмотрел на указанную траву, сходил за ней и вырвал пучок. После чего снова приблизился к ручью и шагнул в воду с такой рожей, словно перед ним была не лужица, в которой воробышку по колено, а бездонная пропасть.

Как на смерть пошёл, ей-богу.

Я брызнул на него водой и от души расхохотался.

— Ай! — завопил Вел, выставив перед собой руки. — Колется!

— Не бойся, не кусается! Она просто холодная. Заходи, сейчас быстро привыкнешь, — продолжал я ржать над ним.

В конце концов Вел всё-таки осмелел и забрался в ручей. Поначалу он больше мешал сам себе, чем мылся: то садился, то вставал, шипел, кривился, охал и ойкал, а потом с подозрением разглядывал собственные мокрые руки, словно ждал, что дух ручья вот-вот проявит себя.

Пару раз умудрился поскользнуться и, нелепо размахивая руками, плюхнуться в воду, подняв вокруг себя множество брызг.

Насмеявшись вдоволь, а без смеха на ЭТО смотреть было не реально, показал ему, как оттираться песком, потом нарвали ещё жёсткой травы и принялись приводить себя в порядок. Вел сначала тёрся осторожно, но вскоре вошёл во вкус и принялся скрести себя с таким усердием, что я уже начал опасаться за сохранность его кожи.