Барк нахмурился.

— Жалко?

— Такой нож ещё долго мог служить живым.

Старик задумался. Похоже, ему никогда прежде не приходила в голову подобная мысль. Он ещё раз погладил ладонью метеорит и неожиданно спросил:

— Ха-Рук…

Я посмотрел на него.

— Дух предка показал тебе, как сделать из Небесного Камня нож?

Я не ответил. Только улыбнулся.

Этого оказалось достаточно. Барк медленно выдохнул. В его глазах не было удивления. Только спокойная уверенность человека, который получил подтверждение своим мыслям.

— Значит… старая Веда была права… — Он опустил взгляд на метеорит. — Дух Великого Вождя не забыл своё племя… Он помогает нам через тебя, Ха-Рук.

Ворон лежал смирно, тяжело дыша, не пытаясь клюнуть или вырваться. Пальцы мои нащупали перелом: правое крыло было сломано чуть выше локтевого сустава, кость сместилась — это было хорошо заметно под кожей. Левая лапа сильно распухла, но, кажется, обошлось. Просто вывих или сильный ушиб.

Я аккуратно перенёс птицу на плоский камень. Пока обрабатывал раны, перевязывал лапу, вправлял кость и накладывал шину, дети уже вплотную оккупировали зверька.

Пернатый их не очень заинтересовал. Они подошли, посмотрели немного и снова расселись у корзинки. Тин уже осмелел и протянул палец к мокрому носу. Зверёк фыркнул, но не отпрянул.

— Он тёплый, — прошептал Тин, поглаживая его по голове.

— И не кусается, — добавила Таш, пододвигаясь ближе. — То-Рек, а мы его съедим?

Нэра, стоявшая рядом, с удивлением посмотрела на детей. По её лицу скользнула привычная мысль: добыча есть добыча, мясо нужно племени. Но я заметил, как у ребят загорелись глаза. Они не хотели есть этого зверя. По крайней мере пока. Они хотели играть с ним.

— У нас пока есть мясо. Не вижу необходимости его убивать. Но он умрёт от голода, если не кормить.

— Я дам ему немного своей еды! — выпалила Таш.

— И я, — добавил Тин.

Я усмехнулся и вопросительно посмотрел на Барка.

— Делайте что хотите, — отмахнулся он со вздохом.

Нэра неодобрительно зыркнула на детей. Те вжали головы в плечи и, опустив глаза, засопели, но от корзины не отошли.

— Нэра, оставь им зверя, пусть играют. Мы добудем ещё много мяса, не беспокойся.

— Это еда, — недовольно поджав губы, ткнула она пальцем в сторону корзины, в которой шебуршился хомяк-переросток. — Он покусает детей.

— Вроде не кусается, — пожал я плечами. — Посмотрим на него. Может, он принесёт нам больше пользы живым, чем мёртвым. А будет кусаться — станет ужином. Договор?

— Ужин — это вкусно, — тут же закивала она. — Хорошо. Договор.

Дети издали радостный писк и тут же утащили зверя вместе с корзиной в свой угол, принявшись гладить его и о чём-то тихо спорить.

С вороном закончил. Птица сидела неподвижно, дышала ровнее. Я осторожно погладил её по голове — ворон прикрыл глаз и слегка повернул клюв, принимая ласку.

— Ну вот, — выдохнул я. — Теперь нужно время. Если переживёт первые дни, будет жить.

Вел, который стоял рядом и внимательно наблюдал за моими действиями, многозначительно покивал, словно это он тут врач, а я практикант на его зачёте.

Нэра стояла у противоположного края стола, резала на порции жареный кусок мяса и недовольно косилась на ворона.

— Чем кормить птицу будешь? — спросил Вел, глядя на нашего пациента.

Я аккуратно переложил его на охапку лапника, которую подготовил заранее.

— Он как человек — ест всё. Мясо, ягоды, коренья, червей, яйца. Так что найду чем. Лишь бы ел.

Налил воды в плошку, поставил рядом.

Нэра неодобрительно поджала губы — птица ей откровенно не нравилась.

— А наш зверь тоже мясо ест? — спросила Таш со своего угла, тиская новую игрушку. Удивительно, но тот совершенно не сопротивлялся ласкам детей.

— Не знаю. Но, скорее всего, нет. Ему нужны трава, ягоды, червей можно. И воду давать тоже надо.

— То-Рек, — подал голос Тин, — расскажи про большую реку. В какую ловушку вы попали?

Гляди-ка на него, — подумал я, — трясся за мамкиной спиной, а ушки на макушке.

Я вымыл руки и пошёл к очагу. Сел. Сейчас кормить будут. Есть хотелось зверски.

Заметил, что ели тут раз в сутки, иногда — два. И как я понял, это только если мяса вдоволь. А если его нет — через день? Или раз в три дня? Даже думать об этом не хочу. Растущим организмам нужны витамины и хорошее питание. Кормящей матери — тоже.

Дети сели рядом со мной. Впервые за всё время. Тин осторожно потянул меня за край накидки и тихо спросил:

— Расскажешь про ловушку?

Я протянул руку, хотел потрепать его по голове, но мелкий сжался весь в комок, шарахнулся в сторону. Заметив, что я улыбаюсь, он немного расслабился и, глядя на меня со смесью любопытства и страха, придвинулся ближе.

Я одобрительно кивнул, продолжая улыбаться, всё же потрепал его по голове и слегка щёлкнул по носу.

— Если Барк разрешит, то расскажу, — вопросительно посмотрел на старика. Тот степенно кивнул.

Нэра раздала мясо. Ели молча. После еды мелкий снова напомнил о себе.

— Горные реки, — начал я, — очень хитры и коварны. Они как хищник, который кажется не сильно опасным, но на самом деле страшнее медведя.

Все собравшиеся вокруг костра слушали затаив дыхание. Сегодня сказителем был я.

— Если у реки высокие берега и в этих берегах есть промоины, нельзя прятаться там, когда река злится, или оставаться на ночлег, когда она спокойна.

— Почему нельзя, если она не злая? — тихо спросила Таш.

— Потому что это станет ловушкой. Река может поднять воду ночью, когда человек спит. И тогда всем смерть.

— И вы спрятались в такой норе сегодня? — снова задала вопрос Таш.

— Да. Так случилось.

— А что потом было? — теперь уже Тин спрашивал.

Я понял, что меня конкретно раскручивают на крутую историю. Ну, почему бы и не рассказать, если эта история окажется полезной.

И начал в подробностях расписывать, как мы с Велом спаслись.

Дети слушали с открытыми ртами. Да что там дети — даже Вел сидел с таким видом, словно это не он сегодня был там, рядом со мной, и не улепётывал от стихии, роняя тапки.

— А медведь? Что с ним стало? — вдруг спросила Нэра.

— Не знаю, — пожал я плечами. — Может, и он спасся. А может, и нет.

— Лучше бы его река забрала, — буркнул Тин.

— Тогда у нас не будет хорошей шкуры, — возразила ему Таш.

— Медведь — зверь опасный, — не унимался мальчик. — И сильный.

— То-Рек и Вел хорошие охотники, — заявила Таш, подбоченившись. — Они добудут медведя.

— Нет, — настаивал на своём её брат. — Барк говорил, что это опасно, — смотрел он на сестру с вызовом, полностью уверенный в своей правоте.

— Да… — Таш хотела ответить, но не успела.

Тин был стремительным как львёнок.

Ну вот… снова они задрались.

Я лишь вздохнул, глядя на эту возню, и покачал головой. Барк усмехнулся, но глаза старика остались печальными. Он о чём-то размышлял, и мысли эти были тяжёлыми.

Я понимал, о чём он думает. Если чужаки придут, то, скорее всего, меня и Вела убивать не станут, потому что мы почти готовые охотники. Нэру тоже, возможно, пощадят — она молодая и крепкая. А вот дети и старик — обуза. Либо выгребут все наши запасы и бросят старика с малышами умирать голодной смертью, либо убьют из милости. И это в лучшем варианте, если это племя не кровожадное и не поклоняется некому Чёрному богу или ему подобному.

Никакой из вариантов меня не устраивал.

Не позволю. Не пущу…

Заметив, что все потихоньку разбрелись и приступили к ежедневным делам, поднялся и я. Но мысли так и жужжали в голове, словно пчёлы, подкидывая идею за идеей. Только всё не то.

Ну что я могу сделать в данных условиях?

Чисто технически, я знал, как собрать простой самострел, мог смастерить лук или пращу. Даже метательную машину вполне себе можно соорудить — дело нехитрое. Но тут кругом сплошные «но»…