Она поняла. Лиор, кажется, тоже.

Мы замерли и молча наблюдали.

Свиньи пили, иногда негромко похрюкивали и шуршали рылом в мелких камнях. Поросята крутились возле матери, толкались друг об друга, один даже полез на другого и тут же получил от него тычок.

Обычная семейная жизнь.

И вдруг поймал себя на мысли, насколько сильно изменилось моё восприятие мира. Ещё недавно я бы просто посмотрел на диких свиней и пошёл дальше. Теперь же первым делом оценивал размер клыков, количество взрослых особей, расстояние, направление ветра и многое другое.

Прекрасно. Я окончательно превратился в первобытного охотника.

Одна из свиней вдруг подняла голову и посмотрела прямо на лагерь.

Я замер.

Зверь долго принюхивался, улавливая запах костра и людей. А от нас, чего уж скрывать, несло так, что хоть вешайся: кровь, падаль, пот, дым и жареное мясо смешались в один весьма убедительный аромат первобытной жизни. До розовых садов и дорогих духов нам было примерно так же далеко, как до цивилизации. Я уже приготовился к тому, что вся компания решит проверить незваных соседей на прочность, но свинья лишь фыркнула и снова опустила голову к воде.

Ну и правильно. Идите своей дорогой. Нам и без вас уже драк хватило.

Поросята напились первыми и начали отходить в лес, взрослые потянулись за ними. Последним ушёл кабан. Перед тем как скрыться в темноте, он остановился, обернулся и пристально посмотрел в сторону лагеря.

Вот бьюсь об заклад, он смотрел прямо мне в глаза.

И только после этого скрылся среди деревьев.

Мы ещё некоторое время прислушивались к удаляющемуся хрусту веток, пока тот наконец не растворился в ночной тишине.

Лиор судорожно выдохнул и подкинул ещё веток во все три костра. Пламя взметнулось выше.

Ночь почти закончилась. На востоке между деревьями уже едва заметно светлело, и до рассвета оставалось совсем немного.

— Ноя, — девочка указала на свёрнутые волчьи шкуры, потом изобразила, как нюхает их, скривилась и недовольно хрюкнула напоследок. После чего посмотрела на меня так, будто спрашивала: понял?

— Да, понял, — кивнул в ответ. — Запах дыма и волков свинкам не понравился, вот они и ушли.

Айла скорчила смешную гримасу и покрутила рукой, мол, не понимаю я тебя: говоришь много, но ладно, главное, вроде понял, что я хотела сказать.

Сел у костра, немного поворошил угли, поправляя их, уставился на пламя и задумался.

Примут ли этих детей?

Для моего племени они ведь прежде всего лишние рты, а еды и без того наверняка не хватает. Если Вел ничего не добыл, ту козу, которую они притащили вместе с Барком, скорее всего, уже давно доели. Да и мало ли, как они отнесутся к чужакам, которых я приведу с собой. Подвергать детей лишней опасности совершенно не хотелось, поэтому всё следовало как следует продумать.

Но был и ещё один момент, который не давал покоя.

А меня самого примут ли?

Сколько меня уже нет? Достаточно долго, чтобы родичи наверняка успели решить, что я погиб. А если человек, которого успели похоронить в мыслях, вдруг возвращается из леса вместе с чужаками, первым делом вполне можно решить, что это вовсе не человек, а вернувшийся дух.

Причём добрым духом меня вряд ли сочтут.

Не получу ли копьём в печень по возвращении? Или камнями приголубят — теми самыми, которые сам же и подготовил.

Нет, нахрапом выходить из леса и бросаться в объятия родни точно не стоит. Действовать нужно осторожнее. Сначала показать, что я живой, объяснить, откуда взялись эти дети, и только потом надеяться, что никто не решит прогнать нас обратно в лес.

К тому же дым от нашего костра они наверняка прекрасно видели. А находился он совсем рядом с жилищем, так что Барк с Велом скорее всего уже успели подготовиться к «долгожданным» гостям. Залегли в засаде и теперь следят за всеми подступами к подножию нашей скалы.

Айла осторожно тронула меня за плечо и вопросительно посмотрела, всем видом спрашивая, что случилось.

И как мне ей всё это объяснить?

Невесело усмехнулся и показал «класс». Она нахмурилась, глаза сузились — не обманешь. Колись давай.

Пришлось отмахнуться.

— Не важно. Давай собираться, — показал жестом, что пора сворачивать лагерь.

Сначала пошёл проверить мелкого. Жар у Эйо прошёл, а сам мальчишка всё ещё спал так крепко, что не проснулся даже тогда, когда его переложили на носилки. Единственный раз ненадолго открыл сонные глаза, когда Айла начала поить его остатками отвара с мёдом.

Вышли мы уже при свете. Торопиться и пробираться через бурелом в полумраке, рискуя нарваться на засаду, не стал. В такой темноте запросто можно не разглядеть друг друга и со всей дури получить дубиной по башке, а потом ещё и выяснять, кто кого первым не узнал.

Шли не таясь, нарочно шумели, а я вдобавок насвистывал знакомый мотивчик.

Должны услышать. Должны узнать.

Как я умею свистеть, моё племя знало. Вел, когда впервые услышал, потом полдня ходил за мной и пытался повторить. Но вместо свиста у парня получалось только жалкое шипение, да ещё слюни летели во все стороны. Вспомнив его тогдашнюю злую и до крайности разочарованную физиономию, я невольно усмехнулся, и настроение немного улучшилось.

И тут слух резанул резкий, пронзительный свист. Я замер. Дети за моей спиной тоже остановились, осторожно опустили носилки и тут же ощетинились копьями, испуганно озираясь по сторонам.

Свистнул в ответ — дважды, громко и протяжно, а затем добавил два коротких сигнала.

Мне ответили.

Да неужели! Научился⁈

От радости я подпрыгнул на месте, как горный козёл в брачный период, вскинул над головой копьё и что было мочи заулюлюкал.

Метрах в десяти от нас зашевелились мох и ветви в буреломе, а затем из зарослей показалась вихрастая рыжая шевелюра. Следом появилась ещё одна — тёмная.

— Тин? — Я даже глазам своим не поверил. — Вел, ты какого чёрта малого в лес потащил? — тут же возмутился таким безобразием. — А если зверь?

— Зверь? — Рыжий показушно окинул взглядом лес. — После такого шума? Ну, если только волки придут твою дурную башку откусить.

При этом он как-то неестественно выпятил грудь вперёд, расставил руки пошире и даже вытянулся, стараясь казаться одновременно шире, выше и взрослее.

Перед кем это он так выпендривается?

И тут меня осенило.

Девочку увидел.

Чуть не заржал в голос, но каким-то чудом сдержался.

— Не придут, — усмехнулся я, указывая на сброшенные у ног свёртки волчьих шкур. — Кончились волки.

Вел вытаращился на нашу поклажу. Тин тем временем стоял молча, старательно изображая взрослого и деловито сжимая в руках своё маленькое копьё.

Надо бы ему атлатль смастерить.

И тут я обратил внимание на Айлу. Девчонка смотрела на Вела так, будто перед ней вдруг появился призрак давно почившего родственника: и рада до слёз, и одновременно до чёртиков боится, потому что вроде как человек перед ней, а быть его здесь просто не должно.

Остальные малые таращились на Рыжего примерно так же.

— Торек, — тихо прошептала Айла. — Ануи?

— Ануи, ануи, — кивнул я, не желая сейчас ни в чём разбираться.

Потом. Всё потом. А сейчас — домой.

Чёрт, а я ведь соскучился. По всем. Даже по этому рыжему недорослю.

И, похоже, зря себя накручивал. Вел меня признал, копьём не тычет, Тин тоже не орёт от страха.

Ну и хорошо. Теперь осталось только обрадовать новым пополнением в нашем семействе и заживём… надеюсь.

Усмехнулся.

— Забирай, свистун, — кивнул я Велу на поклажу. — У нас плечи уже отваливаются от этих шкур.

Он как-то странно отвёл взгляд в сторону и даже покраснел. Немного помялся, но всё же подошёл и взялся за поклажу. Тин остался на месте.

— Тин, а ты с нами не идёшь? — подмигнул я мелкому. — Или тебе не интересно, как мы с волками сражались? Не хочешь послушать?