«Компрессия корешковых структур справа.»

«Аксональный транспорт: снижен.»

«Регионарное кровоснабжение: −40%»

А вот это уже интересно. Получалось, нервные корешки справа всё ещё сдавлены, кровоснабжение упало почти вдвое, а доставка необходимых веществ внутри нервных волокон замедлилась. Вот, по всей видимости, и ответ, почему нога ощущается как чужая.

Я чуть сместился в сторону и позволил Системе развернуть трёхмерную модель полностью, и картина оказалась ещё хуже. При каждом вдохе дуральный мешок должен был немного смещаться вместе с окружающими тканями, но справа на уровне позвонков практически стоял на месте. Рубцовый тяж фиксировал его к заднебоковой стенке, захватывая область выхода нервных корешков.

Левая нога сгибалась нормально, а вот когда попросил его сделать то же самое правой, на голограмме сразу стало видно, как натяжение проходит снизу вверх и упирается именно в участок фиксации.

Вот оно! Проблема заключалась даже не только в самом сдавливании, как в том, что нерв постоянно находился под механическим натяжением.

Я убрал руки и задумался. Стандартным массажем здесь можно было хоть до Нового года разминать поясницу, толку было бы абсолютно ноль.

— Говорить буду прямо, — сказал я.

Мужчина повернулся.

— Да, мне лучше как можно прямее. Мне надо знать, с чем имеем дело.

— У вас действительно большой рубцовый процесс после операции. Часть тканей внутри практически припаяна друг к другу. Я не смогу руками взять и убрать эти спайки, а если кто-нибудь в будущем такое пообещает — можете сразу разворачиваться и уходить. Ещё можно в морду двинуть этому шарлатану.

— Илья Андреевич примерно то же и сказал, — согласно кивнул Бугаев.

— Но кое-что попробовать, конечно, могу, — добавил я. — Не воздействовать на сам рубец, а освободить всё вокруг него. Улучшить подвижность тканей, уменьшить натяжение оболочек самого нерва. Если удастся хотя бы немного разгрузить корешок, чувствительность конечности может стать лучше.

— Насколько? — спросил он с надеждой в голосе.

Я пожал плечами.

— Не знаю, может, не сильно, а может, вообще никак. Это как раз тот случай, где лучше не давать заранее обещаний, чтобы не было завышенных ожиданий и картинка не смазалась.

Бугаев несколько секунд смотрел на меня, а потом снова уложил голову на подголовник.

— Да и хер с ним, — вдруг неожиданно произнёс он. — Сколько уже мучаюсь, и так ничего не чувствую, хуже уж точно не будет.

— Хуже можно сделать всегда, — заметил я. — Поэтому никаких подвигов, и будем действовать осторожно.

— Договорились, — буркнул борец.

Я подложил валик под его голеностопы, приглушил верхний свет и несколько раз растёр ладони. Бугаев лежал неподвижно, и лишь только мощная спина поднималась в такт дыханию.

Решил начать издалека. Положил обе ладони плашмя на поясницу и несколько секунд изучал то, с чем придётся работать. Слева кожа и фасция постепенно начинали скользить под пальцами, но справа картина была ожидаемой. Чем ближе подходил к старому шраму, тем плотнее становилась его структура.

— Сейчас ничего не отдаёт? — спросил я.

— Пока нет, — отрезал в ответ мужчина.

Я двигался по несколько миллиметров, выискивая направление, в котором ткани соглашались уступать. Ближе к голове, спокойно удерживал, отступал, а затем вновь перемещался в том направлении. На виртуальной модели происходящее выглядело куда интереснее. Поверхностные слои постепенно становились подвижнее, и натяжение, которое прежде почти целиком передавалось в глубину, начало немного рассеиваться по окружающим тканям.

«Фасциальная подвижность: +4%.»

Интерфейс вспыхнул после нескольких минут работы, и цифра поначалу меня огорчила. Правда, потом сразу себе напомнил, что Система, пускай немного, но помогала, ускоряя естественные процессы, даже работая без применения УРС. Так что в таком случае можно считать цифру весьма неплохой.

Ещё минут через десять переместился ниже.

— Сейчас будет немного странное ощущение, — предупредил я.

— Было бы хоть что-то. Я бы обрадовался даже боли, — буркнул в ответ Бугаев.

Одну ладонь я осторожно подвёл под крестец, а вторую положил ближе к затылку. Здесь требовалось не столько двигать, сколько чувствовать направление общего натяжения. Если представить твёрдую мозговую оболочку в виде длинной трубки, идущей внутри позвоночного канала, то рубцы в пояснице будто прибили одну её часть к стенке. Любое движение снизу или сверху заставляло остальные участки натягиваться вокруг этой точки.

— Вдохните, — скомандовал я и едва заметно потянул крестец в сторону ног.

Игорь вдохнул, а я на выдохе сохранил найденное натяжение. Голограмма показывала, что дуральный мешок справа по-прежнему не смещался, зато окружающие ткани начали понемногу смещаться вслед за воздействием.

— В ноге тепло какое-то пошло, — внезапно произнёс Бугаев. — Вплоть до икры. Необычно… Я там, часом, не того?

— Нет, всё нормально, не переживайте, так и должно быть.

Я тут же вызвал интерфейс и мысленно кивнул.

«Регионарное кровоснабжение: −37%.»

А ведь было минус сорок, значит, направление выбрано правильное. После этого перешёл к мышцам и ощутил, что грушевидная слишком сильно натянута, а квадратная мышца поясницы явно годами компенсировала неправильную механику.

— Теперь немного поработаете сами, — сказал я. — Давите ногой на мою руку, только не сильно, возьмём сначала процентов двадцать силы.

— Так? — слишком энергично принялся выполнять он указание.

Я улыбнулся.

— Надо, наверное, было сделать скидку на силовое прошлое, чуточку слабее.

Повторил три раза, ощущая, что после каждого цикла диапазон становился чуть свободнее. Таким темпом закончил с ним примерно через час, наклеил две полосы тейпа вдоль поясничной области и довольно выдохнул.

— Пускай повисят несколько дней для сенсорной стимуляции. — произнес, вытирая руки полотенцем. — Будет постоянно напоминать нервной системе, что эта область существует и двигается.

— Ага, я в курсе что это такое.

Бугаев привычно хмыкнул, в этот раз едва заметно улыбнувшись, и осторожно сел на край стола. Натяжение дурального мешка должно было стать немного меньше, пускай и спайки никуда не исчезли, но это уже дело Мельникова. Я сделал то, что бы постарался сделать любой другой на моём месте, так что ничего заподозрить не сможет. Никакой аномальщины, если не считать моё знание где и как нужно приложить усилия.

— Не торопитесь вставать, — предупредил я. — Сначала посидите с минутку.

— Да нормально всё, — буркнул Игорь, конечно же, меня не послушав.

Он поднялся со стола, расправил плечи и сделал первый шаг, привычно завёл ногу для следующего, и опустив пятку на пол, широко распахнул глаза.

— Что случилось? — тут же спросил я. — Болит?

Бугаев несколько секунд молчал, после чего перенёс вес на правую ногу и несколько раз пошевелил пальцами стопы. Он сделал ещё пару шагов по кабинету, будто обнашивал новую ногу и внимательно следил за собственными движениями. Правая стопа всё ещё слегка шлёпала, как чужая, да и походка чудесным образом не исправилась, но теперь мужчина смотрел уже не на меня, а исключительно себе под ноги.

— Мурашки… — вдруг произнёс он.

— Где именно?

— По стопе… С наружной стороны и в пальцах. Такие, как будто бы отсидел ногу, и она теперь отходит.

— И это впервые? — спросил я, положив полотенце у раковины.

Бугаев медленно покачал головой.

— Последний год вообще ничего не чувствовал. Я уж сам иголками тыкал, пытался хоть что-нибудь почувствовать.

Я вызвал интерфейс.

«Регионарное кровоснабжение: −30%.»

«Значительное улучшение самочувствия. Награда: 10 очков»