За десять дней через кабинет прошло двадцать три человека. Не сказать, что очередь стояла в коридоре, и большинство из них приходили больше размять мышцы, но, как говорится, процесс пошёл.

Особенно хорошо помогла Журавлёва.

Наталья прошлым вечером закончила последние запланированные сеансы и несколько минут благодарила меня возле двери. Женщина не забыла упомянуть, что совсем недавно делала МРТ, а значит, явно пойдёт на прием к Мельникову, чтобы обсудить с ним дальнейшее лечение. И у моего товарища явно возникнет несколько вопросов относительно моей методики. Впрочем, чему быть, того не миновать. Если спросит, буду косить под дурака, мол, сам не знаю и не ведаю что да как.

По совету женщины начали приходить её подруги. Одна занималась фитнесом, вторая каким-то функциональным тренингом, а третья просто хотела, чтобы ей сделали расслабляющий массаж крепкими мужскими руками.

Я как раз вносил данные очередной клиентки в компьютер, когда раздался телефонный звонок.

— Ну как? Пристроил уже крыло к своей комнате? — раздался в трубке голос Ильи.

— Ну, пока не крыло, но процесс пошёл. Здорово, Илюх.

— Это хорошо, — голос Мельникова звучал привычно серьёзным, когда он звонил с работы. — Ладно, я тогда сразу к делу. У меня тут пациент второй намылился к тебе, нужно, чтобы ты сделал мне одолжение.

— Конечно, чем смогу, как говорится, — ответил я, закрывая ноутбук.

— Игорь Бугаев, тридцать пять лет. В прошлом мастер спорта по вольной борьбе, а сейчас ушёл на пенсию, открыл свой зал и прочее, десятое. Скажем так, человек уважаемый в определённых кругах.

— Очень обнадёживающее описание, — заметил я.

— Ну да, мужик серьёзный, я тебе так скажу, но хороший. В общем, пять лет назад ему сделали микродискэктомию четвёртого и пятого поясничного позвонка. Большая грыжа, корешковая симптоматика, всё по показаниям. После операции боль ушла практически полностью, но через год началось веселье в виде эпидурального фиброза, рубцов и спаек.

Я перестал улыбаться.

— Значит, ему удалили фрагмент диска, сдавливавший корешок?

— Всё верно. Сейчас, как он говорит, правая нога периодически немеет почти от бедра до мизинца, ощущение чужой конечности. Стопой периодически шлёпает, особенно когда устаёт. На МРТ показало грубый рубцово-спаечный процесс в зоне операции. Правый корешок зажат рубцом и частично спаян с дуральным мешком.

— Пятый поясничный позвонок?

— В основном, да. Частично цепляет соседний, так что между четвёртым и пятым беда.

В окне промелькнула знакомая фигура администратора, идущего обратно с обеда.

— И ты хочешь отправить его ко мне?

— Он сам не хочет повторную операцию, — ответил Мельников. — Спросил, есть ли хоть какая-то альтернатива, да и я, если честно, не горю желанием туда снова лезть. Повторная операция в одном и том же месте часто сопряжена с излишним риском.

— Илюх, спайка дурального мешка — это не функциональный блок, я её руками не растворю. Удалить рубец я тоже вряд ли смогу. Максимум можно попробовать поработать с окружающими тканями, уменьшить натяжение, да и вернуть нормальную подвижность. Может, разгрузим корешок хотя бы частично, но, если честно, гарантий вообще не даю.

— Да меня и пять процентов устроят, Лёх. Давай я направлю его тебе, а ты посмотри, что сможешь сделать. У него из кармана от дополнительной консультации не убудет, а я предоставлю ему альтернативу, по крайней мере, хоть какую-то.

Я посмотрел на часы.

— И когда он сможет приехать?

В трубке раздался сдавленный смешок.

— Я уже отправил его к тебе пятнадцать минут назад. И да, я взял на себя смелость озвучить ему стоимость сеанса, так что смело можешь брать с него, как с Журавлёвой.

Я только притворно вздохнул. Хоть дело и пошло, но лишняя десятка сейчас совсем не помешает. Я даже хмыкнул от собственных мыслей. Лишняя десятка. Раньше я за неё месяц в Бауманке впахивал, а теперь гляди, одного человека посмотреть — и готово. Такими темпами можно задуматься и о собственной машине или, чем чёрт не шутит, квартире в Москве. После того, конечно, как накоплю денег на операцию отцу. Ну, или наберусь смелости попросить её сделать Илюху.

Илья не обманул. После окончания нашего разговора стук в дверь действительно раздался после получаса ожидания. Я было уже собирался уезжать, так как клиентов больше не ожидалось, но после новостей Ильи остался.

Мужчина приехал в сопровождении двух более молодых спортсменов, которые, судя по всему, остались ждать его на первом этаже. Своеобразная охрана? Блин, куда это меня Илья втянул? К бандитам?

Он вошёл в кабинет, и первое, что бросилось в глаза, — это огромная голова и ярко выраженные перихондриальные гематомы. Проще говоря, «сломанные уши», что было типичным признаком профессионального борца.

Сам же мужчина был чуть выше меня, широк в плечах, а его руками, наверное, можно было гнуть подковы. Однако стоило ему сделать несколько шагов, как вся эта картинка ломалась. Правая нога двигалась хуже левой, а стопа при каждом втором шаге едва заметно хлопала подошвой по полу.

— Алексей Смирнов? — спросил он низким голосом.

— Да, это я, проходите, — Ответил я и пожал протянутую навстречу мне руку.

Рукопожатие крепкое, значит, форму не потерял, занимается.

Через несколько минут по моей просьбе Бугаев уже стоял без футболки и спортивных штанов возле массажного стола. Разница между ногами бросалась в глаза даже без помощи интерфейса. Правая ягодица и бедро чуть меньше, как, собственно, и голень, которая также потеряла объём.

— Давно так? — спросил я.

— Постепенно, по нарастающей, — Игорь посмотрел вниз, поняв о чём я. — Сначала началось всё с онемения пальцев, потом голень, а последний год вообще ощущение, будто нога моя только числится исключительно по документам, если понимаете меня.

— Понимаю, — кивнул я. — Болит?

— Иногда стреляет, но боль я вытерплю, могу часами тренироваться сквозь неё, а факт того, что стопу нормально не чувствую — вот это бесит. Словно протез вместо ноги.

И чего от меня хотел Мельников? Система говорила, что потенциал у новоиспеченного спортивного бизнесмена сорок шесть процентов, несмотря на текущую проблему. Технически, я мог бы попробовать применить на нём УРС и заработать дополнительно очков, но степень доверия к Мельникову пока ещё не была столь велика.

Тем более, Журавлёва прошлым вечером упомянула, что сделала МРТ, а значит, результат техники должен быть очевиден. В первую очередь, очевиден Илье. Так что, если он что-то заподозрит, а затем я верну ему здорового борца всего после одного сеанса… Нет, тут лучше попробовать обойтись без УРС, по крайней мере, сейчас. Не хочу, чтобы меня сдавали на опыты.

А жаль, ведь очки бы мне пригодились, но мне всё ещё стоит быть осторожным с моим маленьким секретом.

Поэтому решил провести несколько простых тестов на чувствительность, пользуясь лишь пальцами. Наружная поверхность голени отвечала заметно хуже, ближе к стопе разница становилась ещё очевиднее, но движения справа давались тяжелее.

— Ложитесь на живот, — скомандовал я.

На пояснице обнаружился небольшой старый послеоперационный шрам. Внешне ничего страшного, лишь давно затянувшаяся белая полоска, но стоило коснуться пальцами, как стало понятно, почему Мельников не горел желанием туда снова лезть.

Я мягко сместил кожу вправо, а затем вверх, ощущая, будто пытался двигать кусок резины, прикипевший на жаре к раскалённому асфальту.

— Здесь больно? — спросил я, сдвигая ткани в сторону.

Бугаев мгновенно напрягся.

— Стрельнуло до стопы, будто в нерв попали.

Это было серьёзным сигналом. Я наложил поверх его поясницы трёхмерную виртуальную сетку интерфейса. Изображение постепенно углублялось, проходя сквозь кожу и мышцы, пока позвоночник не стал полупрозрачным. На фоне проступил дуральный мешок, а справа от него плотная сеть рубцовой ткани.