«Основная цель: медиальный мениск, связочный аппарат, синовиальная оболочка.»

«Стоимость: 40 очков.»

«Остаточный баланс после: 36 очков.»

Итого лечение Ковалёва обойдётся мне в ровно в семь десятков. Можно было сэкономить десятку на средней ягодичной, но, с другой стороны, сделать всё и зажать крохи очков для последнего шага — было бы глупо. Остаётся лишь надеяться, что Система расщедрится на награду и позволит хотя бы возместить затраты.

Процесс затянулся настолько, что мама Максима незаметно перелегла на кровать и уснула. Соболевой наскучило рассказывать истории, и она уткнулась в телефон. Максим всё это время глядел в окно и, видимо, думал о том, получится ли у него вернуться в спорт. Парню предстоит ещё длинный путь восстановления, но, если всё пройдёт хорошо… Нет, сначала посмотрю на результаты.

Перед глазами возникло виртуальное изображение проблемной зоны. Тонкая продольная щель не исчезла мгновенно, но её края стали плотнее прилегать друг к другу. В повреждённой зоне начали формироваться новые коллагеновые волокна, пока ещё слабые и хаотичные, но уже способные удерживать ткань от дальнейшего расхождения.

Максим закрыл глаза и шумно выдохнул.

Процесс действительно затянулся ещё на полчаса, но когда перед глазами возникло окно, я довольно улыбнулся.

«Воспаление коленного сустава снижено на 60%.»

«Амплитуда сгибания: 110 градусов.»

«Стабильность медиального мениска повышена.»

«Прогноз полного заживления без оперативного вмешательства: 85%.»

«Условие: ограничение нагрузки и обязательное продолжение лечебной физкультуры.»

«Награда за первичную терапию восстановления атлета + 100 очков.»

Я медленно убрал ладони и несколько секунд просто сидел и смотрел на колено. Несмотря на то, что основную работу выполняла Система, концентрация выматывала так, что возникало ощущение, будто несколько часов подряд таскал железки. Да и я же не просто держал ладони, а всё же проводил полноценный сеанс работы, так что мышцы тоже забивались.

— Всё, — произнёс я на выдохе. — Осторожно садись.

Максим опёрся руками о кровать, поднял корпус и замер, прислушиваясь к колену. По его глазам было видно, что боль, которая ещё недавно сопровождала каждое его движение, улетучилась, а сам парень не мог понять, куда она делась.

— Попробуй встать, — сказал я, поднимаясь. — Только медленно и пока без костылей.

Максим просмотрел на меня так, будто я предложил ему прыгнуть в бассейн. Мама парня, которая едва успела приоткрыть глаза, не могла им поверить, когда он встал без помощи костылей и перенёс вес на правую ногу.

— Ну как? — спросил я.

Максим чуть согнул колено, снова выпрямил и удивлённо покачал головой.

— Не болит.

— Сделай шаг.

Он медленно выставил перед собой ногу вперёд, перенёс вес и подтянул левую. Походка парня оставалась осторожной, но прежнего перекоса и резкой хромоты больше не было.

Лена оторвалась от телефона и широко улыбнулась.

— Ну вот, а ты говорил, что уже не пловец. Месяц-другой поделаешь упражнения, которые тебе Алексей Николаевич назначит, а потом можешь смело в воду лезть. Только не дури и не нарушай. Самодисциплина — это главное!

Максим не ответил. Он смотрел на собственную ногу, будто не мог узнать её прежнюю, а затем поднял голову и посмотрел на меня.

— Полгода… Полгода и за один день…— прошептал он.

— Не за один день, Максим, — прервал я его. — Ты к этому дню и шёл эти полгода, но путь на этом не заканчивается. Как правильно сказала Лена, теперь придётся ещё некоторое время выполнять мои упражнения и не напрягать ногу сильнее этого. Через месяц сделаем контрольное МРТ и посмотрим, как будет чувствовать себя сустав. Возможно, придётся ещё продолжить.

Мама парня вытерла слёзы и бросилась обнимать сына. Я кивнул Лене, что это наш знак для того, чтобы оставить их вдвоём, но женщина решила иначе.

— Куда же вы идёте? — бросилась она за мной. — Вот просто так?

— Я устал, — ответил, нацепив дежурную улыбку. — Да и сделать больше ничего не смогу. Завтра ещё раз загляну и покажу упражнения, которые ему придётся выполнять.

— А как? Как же это всё произошло? — залепетала Варвара, пытаясь выудить из меня ответы. — Что мне говорить врачам? У этого же должно быть объяснение.

— Оно есть, — согласно кивнул я. — Это называется биомеханика. У Максима был целый перечень различных проблем, который цепочкой и привел к самой главной. Я устранил эти проблемы и освободил колено. Поэтому ему сейчас намного легче, но это всего лишь первый этап. Пожалуйста, поймите, что речь о выздоровлении ещё не идёт. Сейчас наступает самое сложное — восстановительный период. Я запустил процесс, а насколько он пройдёт хорошо — уже будет зависеть от вас.

Женщина некоторое время смотрела на меня, а затем крепко обняла и прошептала на ухо:

— Спасибо… Спасибо… И простите, что сомневалась в вас.

После чего она подбежала к сумочке, достала оттуда плотный конверт и протянула его мне.

— Вот, возьмите, пожалуйста. Я специально подготовила эти деньги. Прошу, не отказывайтесь.

— Ещё рано говорить о том, сработало или нет, — спокойно объяснил ей. — Нужно подождать месяц и сделать контрольное МРТ, только тогда можно будет говорить об оплате.

Она резко покачала головой.

— Возьмите и не переживайте, я давно подготовила эти деньги. У меня муж хорошо зарабатывает. Я же вижу, что вы уже помогли.

Признаться, мне всё ещё непривычно было получать плату за работу, но когда кончики пальцев ощутили толщину конверта, отказаться уже не мог. Мне же нужны деньги и на обучение, и на операцию отцу. Да и вообще, зря я что ли учился? Пора уже монетизировать свои умения.

— Спасибо, — сказал я. — Завтра забегу, проверю состояние и покажу упражнения. А сегодня отдыхайте и лучше никуда уже не ходите.

На этом мы попрощались и оставили их наедине. Лена всю дорогу до улицы загадочно молчала и к концу даже нахмурилась. Непривычно было видеть её в таком состоянии, поэтому, пока ничего не произошло, я остановил её у дверей и спросил:

— Что случилось?

Соболева подняла голову и с серьёзным выражением посмотрела мне в глаза.

— Ты только что изменил жизнь человека, поверь мне, я это знаю… А я требовала, чтобы ты всё бросил и пошёл со мной в кафешку. Это чистый эгоизм с моей стороны, прости меня…

Я улыбнулся.

— Жизнь — это не только перечень постоянной работы, Лена, — сказал я, поднимая кончиками пальцев её поникшую голову. — Есть у меня одна хорошая подруга, которая пыталась научить меня, что нужно иногда и развлекаться, — я посмотрел на конверт и убрал его в сумку. — Так что пошли, сегодня я угощаю!

Максим уехал, и я наконец нашёл время исполнить обещание, данное врачу молодёжной сборной по баскетболу во время конференции, который просил посмотреть спортсмена. Впрочем, ничего серьёзного там не было, небольшое растяжение, и с ним я справился самостоятельно, даже не прибегая к помощи интерфейса. Да ещё получил два бонусных очка, что было особо приятно.

Удивительно, почему с этим не справился сам врач, но это оставим на совести его квалификации.

Прошло ещё несколько дней, в которые я привычно ходил на работу, иногда встречаясь с Аней, когда наконец настал давно ожидаемый мною день.

Я надел пиджак, висевший в шкафу после конференции, собрал все накопленные деньги и отправился записываться на курсы остеопатии.

Всю дорогу я думал об одном: смогу ли полноценно объединять работу в Бауманке и по вечерам ездить в РУДН на курсы? Не то чтобы у меня был какой-то выбор, просто не хотелось бы вылететь из-за банальных опозданий.

В любом случае, отступать уже поздно, да и добрался я вовремя. А когда подошла моя очередь подавать документы, я просунул в окошко прозрачную папку.