Но остеобластическая активность? Новые костные перемычки, трабекулярный каркас, который нарастал по периферии поражённого участка, создавая внутреннюю опору. То, на что у остеобластов в живом организме уходят годы кропотливой работы. То, что при агрессивной гемангиоме, разрушающей кость, обычно не происходит в принципе, потому что нормальная костная структура вытесняется сосудистой тканью быстрее, чем организм успевает что-либо строить.

Через месяц Наталья пойдёт на контрольное МРТ, и Илья увидит то, что попросту не может существовать в реальной жизни.

Но чёрт с ним, с Мельниковым, до его вопроса ещё целый месяц, и основная проблема в другом. У хирурга в листе ожидания ещё пациенты, и что мне делать с ними? Просто посмотреть и отказать в лечении, зная, что я могу их спасти? Или надрываться в попытке заработать дополнительные очки, чтобы помочь ещё кому-то?

Я встал, подошёл к окну, глядя на улицу. Заметил, что Наталья как раз подошла к машине и села в неё. Проводил взглядом, как она выехала с парковки, и мысленно махнул рукой. С проблемами буду разбираться по ходу возникновения, но вот легенду для Ильи, наверное, всё же стоит придумать заранее.

Вечерние занятия в РУДН стали для меня отдушиной, на которых я мог слегка расслабить гудящую голову, от мыслей о том, где мне искать людей, которые готовы платить мне деньги. Я писал рекламные посты в социальных сетях, публиковал рекламу всюду где можно в поисках клиентов, которые почему-то не стремились идти ко мне толпами, а затем ехал в офис и продолжал делать тоже самое там. Вот только после Журавлёвой новых клиентов пока не было, и если бы не те деньги, что она заплатила мне сразу, я бы уже наверное подумывал о том, чтобы начать искать новую работу.

Впрочем, Илья же обещал мне подбросить ещё пациентов, да и деньги пока были, поэтому я не отчаивался и всё свободное время тратил на чтение полезной литературы. Как говорится на Систему надейся, а сам не плошай. Моей квалификации должно хватать на то, чтобы работать самостоятельно.

В этом плане я был приверженцем системы Эндрю Тейлора Стилла, считающего основоположником остеопатии и основателем первой в мире остеопатической школы в Керксвилле в США. Интересной судьбы человек на самом деле, считающий, что путём коррекции анатомических сдвигов и восстановления нормального кровотока с помощью остеопатических техник, можно было вернуть телу способность нормального функционирования и самоисцеления от любых болезней. И как показывает моя личная практика, не так уж он и неправ. Бывают конечно разные случаи, в которых действительно требуется операционное вмешательство, но даже тут, во многом, это скорее из-за того, что было упущено первичное время, когда проблему можно было решить значительно проще, попросту вернув организму возможность нормального функционирования. Как с той же грыжей у отца, которую можно было вылечить до определённого момента.

В РУДН я прибыл, когда уже почти все собрались на вечернее занятие и зал университета уже привычно гудел от нескольких голосов, обсуждающих интересные случаи. На доске крупным текстом было написано: «Сложные патологии шейного отдела», а возле проектора стоял Давид Тигранович Саркисян. Профессор с богатой копной курчавых волос, который должен был сегодня читать нам лекцию.

Я сразу заметил рядом с ним двое незнакомых мужчин.

Первый был лет сорока пяти, в тёмной куртке и джинсах, а второй выглядел заметно моложе. Невысокий, широкоплечий, с коротко стриженными волосами и тонким телесным шрамом, уходившим от левой стороны шеи под ворот футболки. Я бы его не заметил даже, если бы не загар, на фоне которого он хорошо выделялся.

— Сегодня у нас будет немного необычная практика, — начал Саркисян, — У университета действует соглашение по линии МВД на профилактические осмотры и функциональную реабилитацию сотрудников специальных подразделений. Поэтому подполковник медицинской службы Сёмин привёз нам одного из своих офицеров.

Мужчина в тёмной куртке коротко кивнул.

— Капитан Горький, тридцать четыре года, — продолжил уже он, — Два года назад получил осколочное ранение при подрыве самодельного взрывного устройства во время задержания вооружённой группы. Большинство фрагментов извлекли, но три мелких осколка остались в мягких тканях шеи и верхней части спины. — Он поднял руку, очерчивая область.

На экране проектора появился снимок.

— Осколки находятся в паравертебральных мягких тканях шейно-грудного отдела Размер от двух до четырёх миллиметров, — Добавил Сёмин, — Один расположен рядом с левой позвоночной артерией. Предположительно сталь, поэтому МРТ не проводилось.

Саркисян переключил изображение.

— Вот его последняя компьютерная томография. Костных повреждений нет, остеохондроз, небольшая протрузия С5-С6, около двух миллиметров. Позвоночный канал без критического сужения, показаний к хирургическому лечению нет.

Он увеличил один из срезов.

— Осколки хорошо видны в мягких тканях. Яркие точки здесь, здесь и здесь. В целом типичная посттравматическая история: мышечно-фасциальный синдром, компенсаторное напряжение, ограничение подвижности. Так что сегодня разберём этот случай вместе и посмотрим, как вы читаете данные исследования и принимаете решение перед работой.

Капитан Горький вышел вперёд.

При более внимательном осмотре со стороны я сразу заметил, что держался он слишком уж прямо. Понятно, военная выправка давала о себе знать, но казалось словно он специально фиксировал корпус в таком положении. Когда Саркисян попросил повернуть голову вправо, Горький сначала повёл плечом и только потом довернул шею.

— Шея затекает после нагрузок. — Коротко произнёс мужчина.

Саркисян согласно кивнул.

— А боль? Есть стреляющая боль в руку?

— Боли нет, — ответил капитан, — но правая иногда немеет.

Сёмин повернул голову в его сторону.

— Часто?

— Не критично.

Вот почему-то это «не критично», мне совсем не понравилось.

Горький говорил так, будто перечислял изначально заученные фразы. Никаких жалоб, никаких эмоций, только голые факты, которые как раз наоборот, мешали выполнять работу. Думаю, если бы у него пуля была в голове, он всё равно бы пожал плечами и сказал что-нибудь из разряда: «Иногда побаливает.». И как вот работать с такими людьми?

При этом правая кисть у него словно жила собственной жизнью. Капитан периодически сжимал пальцы в кулак, потом разжимал и растирал большой палец об указательный, будто проверял, насколько хорошо чувствует кожу подушечек.

Я перевёл взгляд ниже и внимательно осмотрел нижнюю часть туловища. Стойка ровная, ноги расставлены чуть шире плеч, но, когда он едва заметно шагнул назад, заметил, что правая стопа последовала не сразу. При обычном мышечном спазме человек бережёт болезненное движение, а Горький же словно пытался контролировать каждое положение головы заранее.

Странно, почему Сёмин ничего про это не сказал?

Профессор Саркисян обвёл взглядом зал и хлопнул по краю кушетки.

— Хорошо. Теорию услышали, снимки посмотрели, даю минуту обмозговать и приступаем к осмотру. Кто первый?

Капитан Горький сел на край кушетки и первым к нему подошёл Илья. Как ни странно, именно сейчас Мельников выглядел настоящим профессионалом, а не тем, кто завтракает блинчиками из службы доставки и спит до вечера. Он взял неврологической молоточек, быстро проверил рефлексы на руках, а затем и чувствительность.

— Расслабьте правую.

Горький послушно опустил плечо и бицепс сократился заметно слабее слева. Илья повторил ещё раз, нахмурился и провёл тупым концом инструмента по предплечью.

— Здесь такие же ощущения?

— Да. — Спокойно ответил капитан.

— А здесь?

— Справа слабее.

Постепенно дошли до кисти, где на большом и указательном пальцах разница оказалась уже достаточно заметной.

— Похоже на раздражение корешка С6 — Произнёс Илья, обращаясь больше к нам, чем к пациенту, — Вполне соответствует уровню С5-С6 на КТ.