— Вот именно, — согласно кивнул я.

— Но пора двигаться дальше! Зачем ты продолжаешь жить так, будто работа физрука и СКД — это твой предел?

Фраза получилась неприятно точной.

Мельников, конечно же, не знал, но я задавал себе этот вопрос едва ли не каждый день. Одно и то же, постоянно, по кругу… Поэтому мы с Аней и начали работать над патентом, но невозможно получить всё и сразу. Нужны были деньги, лицензия, опять же, патент, и лишь только тогда можно было уходить в свободное плавание. А без стабильной работы и социального пакета накопить нужную сумму практически невозможно.

Илья увидел моё задумчивое лицо и подался вперёд.

— Ладно, уберем МГТУ… Скажи прямо, ты частников берёшь?

— Илюх… — устало выдохнул я. — Дай спокойно пива попить.

— Я серьёзно, — настоял он, отодвигая мою кружку в сторону. — Я тебя не сдам… Ты частников берёшь?

— Ну, было раз-другой, — вспомнил я про подработки, начиная от фитнес-центра и заканчивая мелочёвкой с тренером по тяжёлой атлетике.

Илья кивнул.

— И сколько берёшь с них?

— Да по-разному, — ответил я, возвращая кружку к себе. — Полноценной частной практики у меня нет. Иногда кто-нибудь приходит по знакомству, иногда рекомендуют через тех, с кем уже работал, но это единичные случаи. Основное всё равно идёт через СКД, а там я не имею права брать деньги.

Мельников несколько секунд смотрел на меня, а потом недоумевающе развёл руками.

— Что? — спросил я.

— Ничего… Я просто пытаюсь понять, ты действительно настолько идейный или просто наивный? — он даже встал, обошёл меня вокруг, всматриваясь в область вокруг головы, а затем резко добавил. — Нимба не вижу. Ты не пойми меня неправильно, желание помочь людям — это достойно уважения, но и о себе нельзя забывать. Я не знаю откуда ты приехал, но это Москва… Здесь за просто так никто и ничего не делает.

Он вытер руки салфеткой и отодвинул тарелку с недоеденным бургером.

— Знаешь, сколько люди ждут консультацию у приличного нейрохирурга?

— Понятия не имею, — откровенно сказал я.

— Неделями, иногда месяцами… А если пациент хочет попасть именно к определённому специалисту или оперироваться в конкретной клинике, то и дольше. И дело не в том, что мы какие-то небожители или особенные. Просто хороший спец, Лёх, он и в Африке хороший спец, и рук у него всего две, а не восемь, как у Шивы, и двадцать четыре часа в сутках. Физически ты больше из себя не выжмешь.

— Я прекрасно понимаю, о чём ты говоришь, — ровным голосом заметил я. — И понимаю к чему ты клонишь, но две мои руки пока связаны законодательством страны. Не то чтобы я специально себя мучаю…

Илья подался вперёд и покачал головой.

— Я немного про другое. Я наблюдаю за тобой уже две недели. Сегодня видел, как ты работаешь с Кристиной, до этого видел на грудном отделе. Ты пальцами за секунды находишь вещи, которые большая часть группы ищет по полчаса и то справляется с помощью преподавателей. А ведь они врачи с полноценным медицинским образованием — и справляются медленнее физрука.

Я хотел вставить, но Илья поднял руку.

— И не надо мне втирать по удачу. Один раз, два — да, можно списать на совпадение, но когда это повторяется на ежедневной основе, это говорит об одном — у тебя золотые руки, братан, и созданы они явно не для заполнения журналов.

Мельников вновь откинулся на спинку стула и принялся дожёвывать свой бургер. Я сделал несколько глотков пива, закинул сверху кусок рассыпчатой говядины и замолчал. Фраза почему-то зацепила сильнее, чем хотелось признавать.

Илья тем временем подозвал рукой официанта, вытащил у него из нагрудного кармана ручку и положил на стол свежую салфетку.

— Давай считать, — заговорил он, выводя первую цифру. — Во-первых, хороший спец всегда рассчитывает свою работу не в сутках, а в часах. Допустим, две тысячи за час, — начал писать он. — В среднем, распилим, скажем, на восьмичасовой рабочий день, из которых ты, допустим, с клиентами будешь работать фактически шесть. Итого получаем двенадцать тысяч, но тебе понадобится помещение, так что то-сё, уплата налогов… В целом, после начальной практики ты сможешь в день зарабатывать чистыми около восьми тысяч. Плюс-минус. И это я не брал в расчёт богатых клиентов, а обычные у тебя уже есть, просто ты их почему-то называешь подопечными.

Он ткнул ручкой в получившуюся сумму.

— А теперь представь, что у тебя вот так всё будет расписано на полгода вперёд, а спортсмены и их тренера будут ломиться к тебе со всей страны! Там и две тысячи за час легко вырастут до трёх и даже до пяти.

Мельников смял использованную салфетку и отбросил её в сторону, будто эти цифры больше ничего не значили.

— Это, брат, называется частная практика. Поверь мне, я ею уже четыре года занимаюсь.

— Ты закончил?

Илья улыбнулся и молча кивнул.

— Все подсчёты давно уже произведены, — начал я. — Патент методики находится на стадии регистрации, но мне по-прежнему никто не даст практиковать без лицензии остеопата. Мой бешеный ритм жизни и Бауманка — это необходимая реальность, с которой стоит смириться на данном этапе моей жизни. Так что, как бы ты всё красиво ни расписывал, а звучит действительно красиво — если начать сейчас, то всё скоро и закончится.

Мельников дослушал меня, затем откинулся на спинку стула и некоторое время молча смотрел, словно пытался понять, в каком именно месте моего рассуждения произошла ошибка.

— Какая ещё лицензия остеопата?

— Та самая, ради которой мы корячимся на курсах РУДН, — ответил я, а затем добавил. — Без которой я не смогу открыть кабинет и начать помогать людям.

— Стоп! — он поднял бровь. — Ты опять пытаешься перепрыгнуть сразу через десять ступеней. Я тебе про частную практику говорю, а ты уже мысленно строишь себе полноценную клинику.

Я невольно улыбнулся.

— А разве смысл не в этом?

— В конечном счёте — да, но пока можно начать со съёма одного кабинета.

Он взял новую салфетку и начертил на ней квадрат.

— Вот твоя клиника. Пятнадцать-двадцать квадратов, кушетка, стол, шкаф и раковина. Арендуешь несколько вечеров в неделю где-нибудь при фитнес-центре или уже работающем оздоровительном центре и всё. Там и клиентскую базу проще будет наработать. Причём остеопатом тебе для этого называться необязательно.

Мельников протянул мне салфетку.

— У тебя спортивное образование, биомеханика и реабилитация. К тому же ты сказал, что есть какие-то связи. Так что вот и работай в пределах того, что тебе разрешают документы. Оздоровительное направление, работа с движением, физическая подготовка, массаж — для него вообще никакие документы не нужны. Ты же как-то умудрился кружок свой назвать «Студия коррекции движений», пора переходить на новый уровень. А вообще…

Он покопался в кармане и достал потёртую визитку.

— Позвони юристу, и пусть он тебе всё по полочкам разложит. По любому есть то, чем ты можешь заниматься со своим нынешним образованием. Пока можешь оформить ИП и учиться себе дальше, попутно делая деньги. Появится лицензия после курсов — добавишь медицинское направление. Заведутся лишние деньги — возьмёшь помещение получше, а если попрут клиенты, возьми себе в администраторы симпатичную девчонку, но это всё потом. Сейчас тебе хватит и съёмного угла на несколько дней в неделю.

— Ну, допустим… — согласно кивнул я. — А что насчёт клиентской базы?

Мельников медленно обвёл рукой зал.

— Лёх, да посмотри ты вокруг.

За соседним столом сидел мужчина лет сорока в дорогом костюме. Пока его собеседница что-то рассказывала, он периодически заводил руку за спину и разминал плечо. Чуть дальше посетитель наклонил голову вбок и несколько раз потёр шею.

— Ты даже не представляешь, сколько людей готовы платить просто за то, чтобы вечером перестала болеть спина, — продолжил Илья. — Особенно если они уже прошли таблетки, массажиста из фитнес-центра и спеца, который три сеанса «выравнивал им энергетику». Это Москва…