– Я хочу остаться, – тихо говорит он. – Не прогоняй.

– А я хочу побыть одна.

Мне кажется, если я сейчас не вздохну самостоятельно, я больше и не смогу. Дальше будет только с ним, а я дико этого боюсь. Боюсь, что снова разочаруюсь, снова будет больно. А он ведь, правда, что-то там себе выдумал. Что будет, когда его фантазия разобьётся о быт? Что будет, когда окажется, что от идеального во мне только его слова?

– Уходи, – припечатываю я и отворачиваюсь.

Слышу, как он одевается, как звенит пряжка его ремня. Он остановился позади меня на какой-то миг. А потом быстро вышел из моей квартиры, осторожно прикрыв за собой дверь.

Глава 10

Дни летят, как пули. Быстро и каждый навылет. По крайней мере, именно так я чувствую. Каждый день окунаюсь в свою боль по горло и тону в ней до вечера, выбираясь на берег спокойствия только во сне.

Мне снится Стужев. Его тёплые карие глаза, его руки, властно скользящие по моему телу. Его губы… И в этих снах мне спокойно, легко и комфортно, будто в колыбели. Так глупо. Так правильно.

Потом я просыпаюсь и начинается новый день моей личной борьбы. Муж, его друг, они ходят ко мне как на работу, непонятно чего от меня ожидая. Что я вдруг сойду с ума и приму одного из них? Нет уж. Что бы я ни чувствовала, такого я больше не совершу. Не подставлюсь так сильно.

А вот Степана я не видела ни разу. Хотя из дома, конечно же, выходила. И, несмотря на то что я всё для себя решила, я неожиданно для себя обнаруживаю, что разочаровываюсь каждый раз, когда выхожу на улицу, а его встретить не получается.

Всё это перемежается с моими поисками работы. Мне тридцать пять лет. У меня нет стажа, нет опыта работы, нет ничего, что могло бы мне помочь найти более менее высокооплачиваемую должность. Те крохи денег, которые у меня остались, стремительно заканчиваются. И что делать с этим всем я понятия не имею.

А потом я снова засыпаю, встречаюсь во сне со Степаном и отчаянно не хочу просыпаться. И так по кругу, по кругу, по кругу…

Всё меняется перед самым Новым годом.

Из тех остатков денег, что у меня остались, я решаю всё же купить себе бутылочку шампанского. Что называется: помирать так с музыкой. Оделась теплее, вышла на мороз и…

– Девушка, что с вами? – раздаётся где-то сбоку, когда я прикрываю глаза, и приваливаюсь плечом к двери подъезда.

– Ничего, – бормочу я, отчаянно борясь с головокружением. – Сейчас отпустит.

– Вам плохо? – какая-то девушка подходит и касается моего плеча.

Видимо, я всё же прилично выгляжу, если у неё не возникает вопроса по поводу моей трезвости.

– Просто… Просто голова… кружится, – заплетающимся языком говорю я. – Не знаю… почему.

– Я сейчас скорую вызову, – обеспокоенно проговаривает она. – Подождите минутку.

– Не надо скорую, – прошу я и почему-то говорю самое честное, на что вообще способна: – Позвоните, пожалуйста, в нашу больницу. Стужев Степан Васильевич. Муж. Скажите, что мне…

А дальше чернота, в которой я плаваю, в которую закручиваюсь, как в кокон, в которой так тепло и уютно, что не хочется выныривать.

– Я побуду с ней, – слышу я знакомый голос сквозь эту всю толщу.

– Не знал, что ты женат, – говорит кто-то задумчиво.

– Я особенно не распространяюсь, – отвечает Степан, и я представляю, как он пожимает плечами.

– Ну ладно. Поздравляю с пополнением.

С пополнением? С каким таким пополнением? Что за глупости… У Стёпы будет ребёнок? Он мог о таком умолчать? Изменял со мной, пока его женщина была беременна.

Чувствую прикосновение к своей руке. Его ладонь тёплая и сухая, такая, к которой хочется прижаться, и я шевелю пальцами ему навстречу. Неосознанно, нет. Просто так, на инстинктах.

– Привет, – произносит он, и я всё же с трудом разлепляю глаза.

– Привет, – хрипло говорю я в ответ, находя его взглядом.

– Ты как?

– Ещё не поняла, – пытаюсь приподняться, но снова кружится голова. – Устала, наверное.

– Не вставай, – удерживает он меня за плечо. – Сейчас откапается, потом можно.

Перевожу взгляд на руку и только сейчас замечаю иглу капельницы, протыкающую мою вену.

– Что врачи говорят? – спрашиваю я, вновь взглянув на него. Капельницы же просто так не ставят.

– Говорят, что ты беременна, – какой-то бред говорит Степан.

– Что?! – вытаращиваю глаза я. – Нет, они что-то ошиблись. Я не могу иметь детей. Я пятнадцать лет пробовала, всех врачей обошла. Я… Нет. Ты что-то напутал. Или врачи твои.

– Ты беременна, Ангел, – мягко говорит он. – Около двух с половиной недель.

– Около двух с половиной? – хлопаю глазами я. – Я не понимаю… Как… Я…

Надежда, которая всё же прыгнула в душу после его слов, теперь разрастается в груди ярким жарким цветком. Слёзы брызжут из глаз солёными потоками, и чтобы не заорать от избытка чувств, я закрываю рот руками.

Неужели?.. Правда?.. Но как? Как это возможно? Я думала, что никогда уже не рожу, что мне не дано почувствовать, как это – быть матерью. Я думала, что всё это не для меня теперь. И вот Стёпа говорит мне… Говорит мне, что я буду мамой. Мамой!

– Тише, тише, – он поднимает меня, обнимает и прижимает к своей груди. – Всё будет хорошо.

Конечно! Конечно, будет! Ведь у меня будет ребёнок, а это главное.

– Ты только не волнуйся, – он жалеет меня по голове, целует в висок. – Только разреши быть рядом. Я со всем помогу. Не хочешь отношений – не надо. Просто позволь быть рядом, пока ты его носишь, и когда он родится.

Рядом? Он о чём? Он…

Меня осеняет словно молнией. Ребёнок будет не только у меня. У каждого ребёнка же есть отец. Если за пятнадцать лет так и не случилось ничего с Виктором, то очень сомневаюсь, что в последний раз всё вдруг получилось. Зато я переспала с другим мужчиной, и… И теперь я беременна. Теперь я беременна, Боже!

И Стужев всё понял правильно гораздо раньше, чем я. Поэтому говорит сейчас:

– Я бы просто хотел просто не быть чужим, я бы хотел…

Я отстраняюсь и целую его в губы. Прижимаюсь к ним, прижимаясь к нему всем телом. Он подарил мне ребёнка! Конечно же, это лучшее, что для меня мог сделать любой из мужчин. И он хочет быть рядом. Это ли не мечта любой женщины, чтобы её ребенка любили как можно больше. И пусть пока и я могу сказать, что люблю Степана, но он точно любит нашего будущего ребенка, а это многого стоит.

Он сразу же целует меня в ответ, зарывается пальцами в мои волосы на затылке. Я благодарна, что он не требует дальнейших объяснений и обещаний. Он просто рядом, и этого достаточно.

Эпилог

– Вот, смотрите, – радостно показываю я толстенькую чёрно-белую кошку на экране телефона. – Нашла!

– Мусенька! – восклицает бабуля и со слезами на глазах прикладывает сухонькие руки к груди.

– Да, вот она красотка, – листаю дальше фотографии, на которых Мусенька в разных ракурсах.

– А где она сейчас? – часто моргает Ольга Сергеевна.

– У меня живёт, – доверительно сообщаю я.

– Принеси её сюда, – просительно смотрит она на меня.

– Не могу, – листаю дальше, чтобы показать, почему я не могу принести ей кошку. – Вот. Мне она самой нужна.

– А кто это? – присматривается к экрану пациентка. – Мальчик?

– Это мой сын, – киваю я, глядя на милашную фотку годовалого сынули, обнимающего Мусеньку. – Она же нянька у меня. Куда ж я её отдам? Василь Степаныч будет недоволен.

– Да, да, конечно, – серьёзно кивает она. – Пусть у тебя будет. Скажи сыночку, что она хорошая.

– Он знает, знает, – улыбаюсь я.

– А что ж теперь президенту не надо писать?

– Так, а зачем? Кошка-то нашлась, – поднимаюсь, отряхивая с одежды несуществующие пылинки.

– Ангелина, – вдруг впервые за почти два года она называет меня по имени, и это отчего-то стопорит меня.

– Да?

– Спасибо, – мягко улыбается она. – Ты приходи ещё.