– Хорошо, красота моя, – он придвигается ближе, опираясь локтями на колени и обдавая меня ароматом своего одеколона. – Давай так, ты мне историю, а я тебе отсутствие уколов. Лады?

– Да я тебе хоть “Войну и мир” расскажу по томам, хочешь? – радостно соглашаюсь я.

– “Войну и мир” не хочу, – вздыхает он.

– А что хочешь?

– Познать твои глубины, – улыбается он.

– Это очень двусмысленно звучит, Степан Василич, – со вздохом говорю я.

– Так и задумывалось, – вдруг подмигивает он мне.

– Ты флиртуешь, что ли? – уточняю я, ибо последние пятнадцать лет никто со мной не флиртовал, и чувство сейчас очень двоякое. С одной стороны, чувствуется как опасность, с другой – приятненько так-то.

– Ты не отвлекайся от глубин, Ангел мой, – одёргивает меня он. – Как ты пришла к мысли покончить с собой?

– Да тьфу на тебя, – я спускаю ноги с кровати. – Дай разомнусь. Затекло всё.

Я поднимаюсь на нетвёрдые ноги перед Стужевым, головокружение тут же догоняет меня, и я хватаюсь за его плечи, чтобы не свалиться.

– Ой-йой, – щупаю я мускулистые плечи. – Чем же ты меня обколол, окаянный?

– Должен тебя предупредить, нахождение моих глаз напротив твоей груди не добавляет мне скорости мышления, – говорит мой психиатр, придерживая меня за талию обеими руками.

– О, я ещё и не такое могу, – бравирую я.

В голове уже немного просветлело, но мне нравится держаться за него и нравится, когда он меня держит.

– Итак, когда ты меня выпишешь? – посмотрела я ему в лицо, думая о том, что хотела бы на него не смотреть, а сесть.

Ну а что, я женщина неожиданно свободная, могу себе позволить такое думать. Да и вообще, мне просто необходимо с кем-то переспать, чтобы не чувствовать себя совсем уж никчёмной брошенкой.

– Когда ты мне расскажешь, почему ты… – заводит он свою шарманку.

– Да не прыгала я, сотый раз говорю, – вздыхаю я, в раздражении запрокидываю голову и снова ловлю головокружение. – Я просто курила на подоконнике.

– А зачем ты курила на подоконнике? – любопытствует Стужев.

– А где ещё я должна курить?

– Ну обычно люди курят в более безопасных местах, – его ладони едва ощутимо шевелятся на моей талии, словно он поглаживает меня большими пальцами.

– Так, ладно, – вздыхаю я. – Мой муж подал на развод. Сказал, что последние пять лет у него была любовница. Я плакала на кухне, там же и решила покурить.

– То есть, ты приняла это решение, после болезненного расставания с мужем?

– Ты издеваешься, Степан Василич? – искренне спрашиваю я у бессовестного врача, шлёпнув его по плечу. – Да не прыгала я. Как бы я прыгнула, ни разу не переспав с кем-нибудь в отместку этой суке мужского рода? Если ты так считаешь, то ты ни черта не понимаешь в женской душе, дорогой мой. Ни одна женщина не отпустит бывшего, не сделав ему гадости. Пусть даже тайной.

– Самоубийство тоже неплохая гадость, – задумчиво протягивает врач.

– Ну что ты заладил? Сам больной какой-то, и мысли у тебя навязчивые.

– О да, боюсь теперь, я подвержен навязчивым мыслям, – вздыхает красавчик.

– Кстати, ты женат? Если нет, то тебе не нужна ли любовница? – решаю подойти я к вопросу по-деловому. Ну а что? Действительно же, нет лучше кандидата для мстительного секса.

– Ангел мой, тебе не кажется, что ты спешишь? – шумно сглатывает Стужев.

– Если ты не женат, то нисколько, – говорю я и решаю пояснить: – Мне тридцать пять лет, меня только что бросил муж, с которым я недавно отпраздновала пятнадцатую годовщину, ушёл к любовнице, меня “мудрые” врачи по ошибке запихнули в дурку, и мой лечащий врач, который лечит у меня то, чего нет, невероятно сексуален. Я хочу максимально прочувствовать свободу. Так что, ты женат?

– Нет, – сдаётся под моим напором крепость под названием Степан Васильевич. – Но я должен отметить, что есть ряд заболеваний, при которых характерна сексуальная активность…

– Какие болезни, Стужев? – восклицаю я. – Я просто обиженная женщина. Не придумывай то, чего нет.

– Так, всё, красавица, – встаёт он, вмиг оказываясь выше меня. – Мне пора работать.

– Так что, ты меня выпишешь? – с надеждой спрашиваю я.

– Пока нет, – качает головой он.

– Ну хоть колоть не будешь?

– Колоть не буду, – соглашается психиатр. – Присмотрюсь пока.

– Присмотрись, да, – разрешаю я. – Но недолго. А то у меня развод. Сам понимаешь, дело хлопотное.

– Не знаю, не разводился, – хмыкает он.

– Поверь мне на слово.

– Верю.

Я нехотя отстраняюсь от мужчины, которым я решила заткнуть дыру, оставшуюся от мужа. Красив как бог. Лучше не придумаешь. А потом разойдёмся, как в море корабли и всё. Мне кажется, идеальный план. А то, что он мне не прописал всякую дрянь, это уже плюс, я считаю.

– Ладно, мозгоправ, иди работай, – вздыхаю я. – А я буду вести себя хорошо.

Нет, не буду.

Отхожу к окну, гляжу во двор больнички и думаю, что это самый масштабный мой косяк. Увлекаюсь своими мыслями и не сразу замечаю, что он подходит ко мне, останавливается за моей спиной.

– Ты тоже безумно сексуальная, – выдаёт он мне на ухо низким шёпотом, и каждый микроскопический волосок на моём теле встаёт дыбом.

– Тогда прямо сейчас закрой эту дверь, и поговорим в другой плоскости, – не оборачиваясь делаю полшага назад, сталкиваюсь с ним.

– Похоже, ты очень обижена, – его ладони проскальзывают на мои тазовые косточки. – Настолько, чтобы вот так играть с огнём.

– Ты здесь огонь? – усмехаюсь я и толкаюсь в него попкой, чувствуя, что он и без этого вполне заведён.

– М-м-м… Ты тоже, да? – его пальцы жёстче впиваются в моё тело.

– Давай ты не пойдёшь работать? – предлагаю я.

– Давай ты будешь здесь до тех пор, пока у меня не закончится рабочий день?

– Да куда же я от тебя денусь? – смеюсь я.

– Никуда, Ангел мой, никуда, – также смеётся он, и вдруг его ладони приходят в движение.

Левая ладонь проскальзывает выше, сжимает мою грудь. Правая одновременно проскальзывает на мой лобок и между ног.

– Ах! – хватаю воздух я, не ожидая прям такого напора. Кажется, в напоре мы можем поспорить.

– До вечера, – прикусывает он мочку моего уха, а потом отпускает меня и спешно выходит за дверь.

Глава 3

Когда Стужев уходит, я ещё какое-то время стою у окна, поражаясь себе и тому, что я творю. Не то чтобы я была такой уж скромницей, но никогда и в мыслях не было так себя вести. Вот так вот просто навязываться мужчине… Хотя мужчина-то тоже хорош. Но когда это всё происходило: наша перепалка и его руки на моём теле, мне было почти спокойно. Боль предательства на время улеглась, стала менее ощутимой.

А сейчас в одиночестве она снова подняла голову, снова взмахнула крыльями и начала клевать мою душу огромным чёрным клювом.

Столько лет, Боже… Столько лет и всё впустую. Столько лет я старалась изо всех сил быть хорошей женой, даже смотреть ни в чью сторону не смела, а у него пять лет была другая баба. Пять лет, понимаете? Не пять месяцев, а пять, сука, лет!

Только что было всё хорошо: и страсть, и огонь, и обнимашки после… А потом бах! “Ангелина, я подал на развод”. Невозможно. Неправильно. Самый страшный кошмар вдруг взял и сбылся.

И теперь он там развлекается со своей любовницей, а я заперта в дурке. За что мне такое?

– Уборка! – рявкает с порога женщина, нет пятидесяти так, что я подпрыгиваю. – Пойди погуляй.

– А можно? – уточняю я.

Как бы я и так собиралась, но лучше всё же спросить – тогда будет, на кого переложить ответственность за побег.

– Иди уже отсюдова, – отмахивается женщина и подгоняет меня шваброй.

– Ладно, ладно, – я выхожу в коридор в одной больничной пижаме и явно с чужой ноги тапках.

Всё верно, мне даже некому привезти шмотки. Вот и хожу, как оборванка. Не даю себе опять провалиться в депрессивные мысли и просто иду по коридору. Надо признать, с опаской иду. Больницу-то хоть и отремонтировали, и всё тут беленько и чистенько, но это всё же дурка, мало ли что!