– Тебе идёт доброта, – улыбается он, ведёт меня за руку по лестнице.

– Ты не видел меня в гневе, – смеюсь я. – Может, злость мне ещё больше идёт.

– У тебя есть шанс мне это показать.

Мы выходим из больницы и сразу прыгаем в такси. Ехать тут недалеко, но пешком в таком виде идти не дело. Чай не май.

Выходим из такси, и Степан сразу вскидывает голову, глядит прямо на мои окна. Странно. Откуда он знает, где я живу? Или, может, это просто случайность?

Степан

Я инстинктивно поднимаю голову вверх, как делал тысячи раз. Только теперь её нет в окне. Теперь она со мной рядом и держит меня за руку.

– Стёп? – зовёт Ангел, и я отмираю.

– Да, пойдём.

Мы поднимаемся по ступенькам, по которым я иногда ходил в одиночестве. Просто подходил к её двери, слушал отголоски музыки, которую слушала она, представлял себя частью её жизни…

Ангелина стучит к соседке напротив, и я легко вспоминаю, что за тётка там живёт. Вспоминаю и тут же пугаюсь: вдруг она меня вспомнит, расскажет Ангелине, и та отвернётся от меня?

– Здравствуйте, тёть Галь, – улыбается Ангел. – Можно мои ключи?

– Конечно, конечно, – женщина исчезает в квартире, а потом выносит связку ключей. – Я у тебя окошко-то прикрыла, а то смотрю, открыто.

– Спасибо большое!

– Ходил тут один, – продолжает соседка. – Говорит, друг я, друг. Ключи искал по соседям. А я сказала, нету у меня.

– Ну и правильно сказали, – кивает девушка.

– А это кто у тебя, Ангелиночка? – лукаво смотрит она на меня, к счастью, не признав меня. Или признав, да сделав свои выводы по поводу давности наших с Ангелом отношений.

– А это друг, – улыбнулась Ангелина. – Да встречи, тёть Галь. Спасибо за ключи.

Она открывает, и мы входим. Я останавливаюсь на пороге, всё ещё не веря, что я здесь. Неужели это реально? И она тут, такая реальная, с такими прекрасными глазами, длинными белыми волосами, с этой полуулыбкой, в которой так много всего. Или это я сам себе придумал.

Но, если честно, мне всё равно. Главное, я здесь, с ней, и мне сейчас больше ничего не нужно.

– Э-э, стоп, – останавливает она меня, упираясь ладонью в грудь. – От меня воняет больницей.

– От меня тоже, – усмехаюсь я.

– Дай принять душ, – она отталкивает меня сильнее и проходит вглубь квартиры.

– Я тебя не дождусь, – предупреждаю, раззуваюсь и прохожу вслед за ней.

– Это будет обидно, но я переживу, – фыркает она.

“Нет, детка, ты не поняла”, – улыбаюсь своим мыслям.

– Будь как дома, – стреляя в меня взглядами, она отправляется в ванную. А я иду следом через десять минут.

Дверь не заперта, значит, меня здесь ждали. Я хмыкаю и вхожу.

– Я заждалась тебя, – говорит она, стоя ко мне спиной.

Мокрые волосы белыми змеями прилипли к спине, до самых ямочек над ягодицами. Вода стекает по её идеальному телу, и я прослеживаю за этими струями взглядом. Идеальная. Лучшее, что могло со мной случиться. То, о чём я уже и не мечтал.

– Я хотел дать тебе смыть с себя больничную вонь, – раздеваюсь, жутко стараясь не спешить, но, видит Бог, это почти невозможно.

– Иди, теперь я смою с тебя эту вонь, – смеётся она и оборачивается ко мне.

Я смотрю на неё пару секунд и понимаю: всё; я пропал.

Глава 7

Ангелина

Он смотрит так… Я даже не знаю, как этот взгляд назвать. Слишком личный, забирающийся под кожу. Слишком горячий, расплавляющий даже кости в моём теле. Слишком отчаянный, будто бы ставящий меня на невидимый постамент. Будто я… икона для него.

Я пытаюсь заставить себя не думать так о нём, чтобы не разочароваться вновь, но вот он прожигает меня этим своим "ты для меня всё" взглядом, и я застываю, вмиг теряю всю свою игривость, которую я припасла для одноразового любовника. Вмиг становлюсь просто жалкой женщиной, которая сходит с ума от невозможно притягательного мужчины.

Он раздевается, и я замечаю, как подрагивают его пальцы, как трепещут красивые крылья точёного носа. Степан дышит часто, глубоко, словно волнуется. Хотя с чего бы ему волноваться. Уверена, у него было много женщин с такой-то внешностью, и уверена, что он знает, как обращаться со своим другом. Но несмотря на эти мысли, я вижу: он волнуется.

Мой доктор поднимает глаза на меня, оставаясь голым по пояс. Мне не стыдно, что он видит, как я обвожу взглядом каждую мышцу на его красивом теле, каждый жёсткий мужской изгиб.

Он расстёгивает пуговицу на джинсах, стягивает их, зацепляя большими пальцами и трусы. Стоящий колом член, высвободившись, покачивается. У него стоит только от взглядов? Когда последний раз со мной такое было? Когда меня так хотели и хотели ли вообще?

Крупная дрожь прошибает тело, когда он делает шаг ко мне. Осознание лупит по затылку. Другой мужчина. Впервые в жизни. И… Я хочу ему понравиться. Хочу, чтобы я стала для него кем-то более запоминающимся, чем другие женщины. Но возможно ли это? Я ведь абсолютная посредственность в этом деле, чтобы я ни пыталась из себя состроить. Может, это ещё одна причина, почему ушёл Виктор. Я во многих сферах недостаточно хороша…

– Тш-ш-ш, – шепчет он, ступая под струи горячей воды и словно не чувствуя её обжигающего жара. – Не бойся.

– Я не… – хочу соврать, но не могу. – Ужасно боюсь. Я хочу тебе понравиться.

– Ты уже мне нравишься больше, чем вообще, возможно, – тихо говорит Степан, заправляя мне прядь волос за ухо. – Расслабься.

– Поцелуй меня, – прошу я, как и в больнице. – Ничего так не отключает мозги, как твои поцелуи.

Он подаётся ко мне, и его голова попадает прямо под струи воды. Она мочит его волосы, которые теперь падают на лоб, стекает по красивому лицу. Мой доктор смотрит на меня исподлобья, чуть склонив голову, по-звериному вдыхая мой запах, запах моего геля для душа. Я непроизвольно пячусь, пока не врезаюсь в стену.

Сбежать мне больше не дают. Степан упирает свои красивые ладони по обе стороны от моей головы, нависает надо мной. Его член почти упирается мне в низ живота, и от этого пульс зашкаливает, заставляет дышать рвано, пошло.

– Хочу почувствовать твой вкус… – хрипло говорит он, и мурашки пробегают по всему телу. Так… сексуально, чёрт возьми. – Повернись.

Смысл его слов доходит тяжело, я просто задыхаюсь с ним рядом от его невероятной для мужчины красоты. Или, может, это для меня он выглядит таким красивым почему-то.

В следующее мгновение сильные руки сжимают мои плечи и резко разворачивают меня лицом к стене.

– Ах! – вскрикиваю я от неожиданности.

– Громче, – склонившись, шепчет он мне на ухо.

Обе его ладони ложатся мне на живот, скользят вверх, ласкают грудь, заставляя меня дышать чаще. Потом спускаются ниже, одна ладонь проскальзывает мне между ног, палец проникает между половых губок, касается клитора, и я со стоном выгибаюсь.

– Вот так, детка, – лёгкий шлепок по попке, и я вся содрогаюсь от разряда тока под кожей. – Буду считать твои стоны.

Он целует меня в плечо нежно, почти невесомо, и от этого контраста ещё жарче. Я упираюсь ладонями в кафель, хватаю ртом воздух, когда его поцелуи спускаются всё ниже и ниже. Вот они на моей лопатке, а вот уже между них. Дальше по позвоночнику вниз до самой поясницы, до ямочек над ягодицами.

Мне становится стыдно оттого, что сейчас происходит. У нас с Виктором такое было всего пару раз и то по пьяни. Мне не понравилось и тоже было стыдно.

– Стёпа… – пытаюсь отвлечь его я, но тут же снова получаю шлепок.

– Не будь жадиной, – хмыкает он и давит мне на поясницу, заставляя выгнуться.

Я слушаюсь его беспрекословно, выгибаюсь, как загулявшая кошка, зажмуриваюсь, потому что мой стыд никуда не делся, торчит под ребром и не даёт нормально дышать.

Его ладони скользят по задней стороне бёдер, до моей попки и обратно почти до колен, разнося разгорячённую кровь по телу. Несмотря на мои страхи, эти незамысловатые действия почти подводят меня к тому краю, за которыми уже всё равно. Внизу живота начинает тянуть, чтобы избавиться от этого невыносимого чувства, я напрягаю интимные мышцы, чем только больше себя завожу.