— Мам, а мы пойдём с тобой в вагон-ресторан? — спросил сын.

Я растерянно кивнула, а потом мотнула головой.

— А зачем нам туда идти, сынок?

— Витька сказал, что он ездил на море, и в вагоне-ресторане подают настоящую картошку фри и наггетсы, как в «Бургер Кинге». Я хочу проверить, правда подают или нет?

Я улыбнулась.

— Ну, если надо очень сильно проверить, конечно, давай сходим, проверим. Если только вагон-ресторан не очень далеко. Это же нужно между вагонами идти, а у меня на руках будет Павлик, ты же должен понимать, что это непросто.

Сын сосредоточенно кивнул соглашаясь. Я слабо улыбнулась.

Какой он у меня уже большой, так быстро вырос, я и не заметила. И уже настоящий помощник, как он самозабвенно тащил этот огромный чемодан, с ума сойти можно.

Сейчас я переводила взгляд на чемодан, на Мишу и понимала, что наша поклажа практически размером с моего сына. Да, там устойчивые колёса, и ездит он хорошо, но всё же нужно обладать силой, чтобы управлять этим громоздким чудовищем на колёсиках. Мой маленький герой!

Наконец, мы услышали гудок паровоза и засуетились. Люда начала давать последние наставления:

— Ты давай сиди там в купе, никуда не ходи, еду я тебе сложила, вам всем хватит. Не дай бог, где-то выйдешь на какой-то станции и ещё пропустите поезд! Поезд без вас уедет! Вы там давайте без приключений, хватит с вас приключений за эти дни.

— Люда, что ты мне как маленькой? — я рассмеялась, приобняла её и хотела забрать у неё Павлика. — Давай уже, наверное, руки затекли.

— Ты лучше затащи чемодан. Хотя, нельзя тебе тяжести таскать. Вон смотри, мужчинка стоит, давай мы его организуем, пусть он нам чемодан твой наверх закинет. Зачем нам корячится, когда есть бесплатная рабочая сила? — подруга подмигнула, кивая в сторону мужчины неподалеку.

Я неловко улыбнулась, почувствовав себя немного неловко.

— Ладно, тебе сами запрём. Неудобно.

— Ну ещё чего! — Люда улыбнулась и отдала мне ребёнка. — На, держи, я пойду мужика организую.

Она отошла в сторону, а я в очередной раз поразилась и восхитилась её характеру и уверенности в себе. Вот бы мне такую уверенность…

Вчера ночью, лежа в темноте, и прислушивалась к ощущениям новой себя. Постепенно, понемногу отпускала боль предательства.

Первые мысли, которые лезли в голову и не давали уснуть, были совсем не о чувствах, не о своем рассудке…

Все прозаично и материально. Меня волновало на что я теперь буду жить? Как выйти на работу, как зарабатывать деньги, как содержать мальчишек?

Да, у мужа можно отсудить алименты, да, квартиру он нам, возможно, оставит, а может и придётся разменивать. А это все время, нервы!

Но в общем и целом я всё равно не смогу позволить себе оставаться в декрете. Придётся работать. Причём искать нужно какую-то работу, которую можно выполнять дома, с маленьким ребёнком. Иначе — никак.

Мне казалось, что я ничего и не умею. Когда-то получила профессию, но по ней почти не работала. Ушла в декрет с Мишкой, потом он часто болел. Ни один работодатель не согласился бы выписывать мне столько больничных, в итоге я засела дома.

Потом пришёл второй декрет. Саша же неплохо зарабатывал, содержал нас, и мы ни в чём не нуждались. Теперь же моя беспечность аукнулась мне по полной: опыта работы нет, знаний, как выживать в этом мире — тоже.

Эта неизвестность пугала меня больше всего.

Поезд начал замедлять ход, и я стала выискивать глазами номера вагонов, чтобы сориентироваться — правильно ли мы встали, или придётся идти искать нужный вагон. Я уже хотела позвать Люду, чтобы отправиться вместе, как вдруг меня схватили за плечи.

— Вот вы где! — сзади раздался знакомый до дрожи голос.

Я вздрогнула. Этого человека я хотела сейчас встретить меньше всего…

Глава 9

Глава 9

Я резко обернулась и отпрянула. Передо мной стоял мой муж, Саша.

— Что ты здесь делаешь? — у меня вырвалось испуганное. — А как же твоя…?

Я посмотрела вниз, где ожидала увидеть гипс, но он был просто обут в сланцы прямо на носки.

Я нахмурилась, но не успела додумать мысль, как он начал на меня агрессировать.

— Хватит дурить, — он взял меня за локоть и потянул на себя. — Поехали домой. Нам нужно поговорить. Хватит бегать. Сколько это может продолжаться?

Я шарахнулась от него, как от прокаженного, не в силах что-либо возразить или опровергнуть. Естественно, ехать с ним я никуда не собиралась. И вообще, видеть его, разговаривать с этим подлецом не было ни малейшего желания.

Как и сил сейчас что-либо обсуждать.

— Папа, ты с нами поедешь? — к нам подбежал Мишутка, доверчиво глядя на отца.

Я лишь прикрыла глаза и попыталась дышать глубже. Мне нужны были силы выстоять.

— Нет, Миша, папа с нами не поедет, — процедила сквозь зубы, — Мы едем к бабушке в гости втроём. Ты, я и Павлуша. У папы много работы, и папа уже уходит, — я выделила голосом последнее слово и зло посмотрела на мужа.

— Да ты что, издеваешься надо мной?! — начал злиться Саша. — Ты вообще понимаешь, что ты творишь, Алла? Ты собственными руками рушишь наш брак! Ты серьёзно? Вот так просто уедешь, и тебе вообще плевать? Ты даже меня не выслушаешь? Ты считаешь это нормальным? Вот так вот рубить сгоряча?!

— А ты считаешь, что это нормально водить в дом непонятно кого, когда жена не успела порог переступить?! — эту фразу сказала моя подруга Людмила, которая незаметно подошла к нам сзади Саши. Она стояла, уперев руки в бока, и гневно сверкала глазами. — Пошёл вон отсюда, козлина рогатая! Видеть тебя не желаю и знать тебя не хочу!

Муж нахмурился, а я напряглась. Не хотелось скандала. На перроне было много людей, и многие уже начали оборачиваться. Я метнула взгляд на проводницу – та тоже нервничала и что-то говорила в рацию.

— Саша, послушай меня, пожалуйста, — я старалась говорить как можно спокойнее, хотя внутри всё кипело. — Я не собираюсь ничего выяснять, тем более при детях и при всём честном народе. Нам всем нужно успокоиться. Все решения нужно принимать на холодную голову.

— Как ни странно, в этом я с тобой согласна, — поддакнула Люда.

— Мне нужно поехать к родителям и успокоиться, — твёрдо сказала я.

— Да знаю я, как ты сейчас «успокоишься»! Ты сейчас мамаше своей нажалуешься, она до таких небес эту проблему раздует, которой и не существует! Не было ничего! Услышь ты меня наконец! Да в конце концов, мне что, на библии клясться тебе?! Или что?! Мне… на колени перед тобой вставать?! Как мне сказать, чтобы ты меня услышала?! Ничего не было, Алла, услышь меня! — он уже почти кричал, все время дергая меня за руку, что я боялась уронить младенца.

Я прикрыла глаза, собираясь с духом и с мыслями. Оттого, что он на меня кричал, внутри всё сжималось.

А перед глазами вставала та сцена… Эта девка… эта развратная девка в красном проститутском белье… И то, как она извивалась… Он просто сидел на диване и смотрел на всё это… никак не реагировал и уж точно не выглядел жертвой обстоятельств.

Я открыла глаза и снова уставилась на него.

— Я всё тебе сказала! Уходи. Не смей меня трогать!

Я развернулась и хотела пойти к вагону. Но он резко дёрнул меня разворачивая. Я чуть было Павлика не выронила.

— Ты что творишь?! Совсем уже из ума выжил?! Руки свои убери!

— Ты никуда не поедешь, я сказала! — его тон звучал агрессивно, и меня это пугало.

И тут неожиданно его дёрнули назад, так что хватка на моём предплечье ослабла. Муж повернулся к тому, кто его так бесцеремонно одёрнул…

Оказалось, что это подошел мужчина, с которым разговаривала Людмила. Он начал отвечать мужу также на повышенных тонах.

Мужчина был достаточно высокого роста, крепкий и сбитый, и смотрелось это довольно угрожающе. Два здоровых мужика, явно агрессивно настроенных. Муж еще явно был не в себе.

Только сейчас я увидела, что он стоит лишь на одной ноге, вторая опирается лишь на пятку.