– Но я же с детьми! Пустите нас! Ну, пожалуйста… – Мой голос срывался от быстрого бега, дыхание прерывалось судорожными вздохами.

В отчаянии я пыталась докричаться до проводницы, которая стояла в вагоне поезда, невозмутимо запирая подножку лестницы.

– Не положено, – проводница оставалась глухой к моим мольбам и захлопнула дверь.

Поезд тронулся.

В отчаянии я топнула ногой.

– Да что же это такое… Опоздали!

Рядом стоял мой восьмилетний сынок Мишутка. Он растерянно смотрел на меня, тоже еле переводя дух. Его лицо, обычно такое живое и озорное, сейчас было бледным и испуганным.

Наш бег по перрону, казалось, еще отдавался вибрацией в ногах. Мы так бежали, чтобы не опоздать… и всё равно опоздали.

– Да что же за день-то сегодня такой?! – пробормотала я себе под нос, крепче прижимая к груди трехмесячного Павлика. – Как началось всё кувырком, так и пошло…

Рук я уже не чувствовала, благо сынок спал и даже не проснулся от всей этой бешеной беготни и тряски. Вот же, детство золотое…

— Ма-ам, — тихо позвал Миша, — что же теперь будет?

Аккуратно переложив младенца на другую руку, я осмотрела наш многострадальный чемодан. Но, слава богу, пока мы бежали как угорелые, он не пострадал, и колёсики были на месте. Я, наконец, выдохнула и постаралась улыбнуться своему старшенькому.

– Ну, не переживай, Мишутка, это же не последний поезд. Поедем на другом. Сейчас пойдём с тобой спокойно какао попьем, передохнем, зайдём в кассу, посмотрим другие рейсы, папе, в конце концов, позвоним. Не расстраивайся.

– А как же бабушка? Она же будет нас ждать… – В голосе Мишутки послышались слезы.

– Ну, и бабушке заодно позвоним, скажем, что приедем чуть позже. Это популярное направление, я думаю, что проблем с билетами у нас не возникнет. Пойдем, мой хороший. Ты сможешь еще немного повезти чемодан? А то что-то Павлик у нас так хорошо кушает, я уже рук своих не чувствую.

Сынок Мишутка, мой вечный помощник, мой любимый мальчишечка, насупил бровки и утвердительно кивнул.

– Да, мам, я справлюсь.

Я пыталась казаться спокойной и уверенной, но такого в себе не чувствовала.

А еще сильно злилась на мужа, который в последний момент позвонил, сказав, что отвезти нас не сможет, так как сильно занят на работе!

А мы рассчитывали. Ждали до последнего. А потом и такси нас подвело и долго не ехало…

Вот и результат!

А еще я была уверена, что в нелепом опоздании и в сгоревших билетах все винить будут меня!

Злость придала немного сил.

Чемодан у нас был хороший, на колёсиках, с удобной ручкой. Я специально такой купила. Сложить вещи на троих, когда едешь в отпуск – тот еще квест. А когда у тебя заняты руки, а чемоданов несколько — это вдвойне проблематично.

Еще и коляску с собой не взяли… Хотела же ехать с коляской, но мама меня отговорила. У них была старая Мишкина, чего тащить лишнее?

Мы дошли обратно до билетных касс и с сожалением выяснили, что на сегодня в этом направлении все билеты распроданы. Билеты были только на завтра, да и то не самые удобные места: плацкарт, да еще и в проходе.

Я тяжело выдохнула. Решиться на такое было сложно: в плацкарте с двумя детьми, один из которых младенец... А вдруг Павлик будет плакать всю дорогу? Меня же там заклюют!

– Давай, Миш, вот что сделаем. Поехали домой, а там решим, что делать.

— Ну, ма-а-м… а как же путешествие? Мы что не поедем? — на его грустной мордашке читалась вся скорбь еврейского народа.

— Ты что! Конечно, поедем! Может быть, вообще поедем на автобусе, раз на поезде не получается, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал бодро, хотя внутри всё сжималось от разочарования.

Кто же любит, когда рушатся планы?

Мы присели с Мишей на лавочку. Я попыталась дозвониться мужу, но его телефон не отвечал; шли гудки, но ответа не было.

— Что же такое, где он пропадает, когда он так нужен?! — я тяжело вздохнула.

Одна, с двумя детьми, с огромным чемоданом… Поездка с момента планирования не обещала быть легкой.

— Ладно, давай вызовем такси, а на месте разберемся, – решила я.

Мой самый серьезный в мире сын согласно кивнул мне.

Глава 2

Глава 2

Когда такси привезло нас к дому, мы уже перегорели.

Усталость, накатившая волной, притупила острые края разочарования. Я успокоилась. Ну, значит, так нужно было.

Миша всю дорогу расспрашивал, что же делать, как же быть и как такое возможно. Сын сильно расстроился, и мне хотелось его утешить, но нужные слова никак не находились.

Когда Миша увидел во дворе своих друзей, он посмотрел на меня с такой надеждой, что я не смогла ему отказать.

– Беги, конечно, поиграй. Только не очень долго. Ты мне помоги до лифта чемодан дотащить, а потом иди гуляй. Я сейчас соображу что-нибудь нам на ужин и тебя позову.

На нашей площадке я долго возилась с ключами. С Павликом на руках это было достаточно проблематично. Сын уже проснулся и завозился. Наверняка ему было пора менять памперс.

Всё, как всегда, одно к одному...

Я, придерживая малыша из последних сил, наконец-то открыла дверь и вошла в прихожую.

Хотела положить сына в люльку, а потом уже и чемоданом заняться.

Но вдруг… Мой взгляд наткнулся на красные туфли на высоком каблуке.

— Не поняла… — сказала я чуть слышно.

Я ничего не могла понять. Такой обуви у меня явно не было. Это что за гости у нас?

Положив ключи на тумбочку и даже не закрыв за собой входную дверь, я прошла вперед по коридору, ведущему из прихожей в гостиную.

Слышалась тихая музыка; там явно что-то происходило.

Я словно в тумане, тихо ступая по ковровой дорожке, приближалась к нашей гостиной. Моё сознание словно разделилось на две части. Одна судорожно соображала, что вообще происходит, что это может быть, а вторая, расчётливо и рассудительно, рисовала самые страшные картины.

Во рту резко пересохло, каждый шаг давался с огромным трудом. Сознание вопило: "Развернись! Беги отсюда! Лучше не знать, лучше не видеть этого!"

Но я упрямо продолжала идти вперёд.

Я шагнула на порог гостиной и замерла с сыном на руках.

Павлуша давно проснулся и с изумлением лупал своими большими глазёнками по сторонам. Я же прижала головку сына к плечу, чтобы он не видел этого ужаса. Конечно, он ещё ничего не мог понять и оценить ситуацию, ведь ему всего три месяца. А вот я бы предпочла себе сейчас мозг новорожденного младенца, чтобы тоже не видеть и не понимать…

На диване, вальяжно развалившись, сидел мой муж в расстёгнутой рубашке и брюках. Он так ходил на работу, и было понятно что, вернувшись из офиса, он даже не потрудился переодеться.

А вот перед ним, под музыку, извивалась полуголая девица.

Красное кружевное белье, словно пламя, полыхало у меня перед глазами.

Это был какой-то сюр… В нашей гостиной, в нашем семейном гнёздышке, на нашем диване...

Он устроил эту грязь… этот беспредел... Боже, как же это омерзительно, как же это низко и подло!

А голубки продолжали миловаться. Она извивалась перед ним, разве что на шпагат не садилась. А он смотрел с таким затаённым восхищением, с таким огнём в глазах, как, мне кажется, на меня уже не смотрел много лет.

А внутри моё сердце просто плавилось и истекало болью, словно кипящей лавой, принося жгучую боль и превращая моё сердце в выжженный уголь, разлетающийся пеплом.

– Какой же ты подлец! – сказала я, и моя ледяная ярость прервала эту идиллию.

Глава 3

Глава 3

Девушка тут же взвизгнула и отпрянула, прикрыв грудь с таким выражением лица, словно её реально застали врасплох, и она никак не ожидала появления нового персонажа в этой постановке.