— Ой, ну и гадость! — меня аж всю передернуло. — Люд, ну что мне делать?

— Да что ты сейчас можешь сделать? Сейчас нужно пойти лечь спать и успокоиться в первую очередь. Алла, у тебя дети, у тебя ребёнок новорождённый! Ему передаются все твои волнения. Ты же знаешь об этом прекрасно.

Я, конечно, всё прекрасно знала. Но я не представляла, как я справлюсь с этим, как я всё это переживу.

— Я не знаю, что мне делать… — прошептала я потерянно.

— Поживёшь пока у меня, подашь на развод. В конце концов, назначат алименты. Зарплата же у него официальная? И мне кажется, неплохая. Так ведь?

Я грустно кивнула.

— Квартиру продадите, разменяете. А может быть, и полностью квартиру отсудишь. В конце концов, он же не последнее дерьмо. Не станет у своих детей единственное жильё отбирать.

— Может быть, мне к маме всё-таки уехать? — грустно сказала я.

— А вот и правильно, вот и поезжай. Завтра… Сейчас я ноутбук принесу, и мы тебе билеты онлайн купим. Ты маме-то позвонила, предупредила?

Я лишь покачала головой.

— Ну ты даёшь! Они там встречать тебя собираются, а ты даже не предупредила. Слушай, Алла, хочешь я сама позвоню?

— Да ты что! Ты позвонишь, она ещё больше испугается и сразу поймёт, что что-то случилось. Ещё хуже будет. Нет. Ты иди за ноутом. Сама я… наберу.

Я долго держала в руках телефон, гипнотизируя фотографию своей мамы на аватарке, не решаясь нажать на дозвон. Как же все это грязно и стыдно. Я не представляла, как буду ей рассказывать все это в подробностях…

Даже просто сейчас позвонить и услышать ее голос было тяжело… Моя мама очень хорошо меня знает и сразу по моему голосу поймёт, что я чем-то расстроена. Нужно было собрать себя в кучу и как-то всё это ей объяснить. Наше опоздание на поезд… Все цеплялось за Сашу, имя которого я даже вслух произносить не хотела!

Потом, когда я успокоюсь… мы к родителям приедем, тогда и расскажу уже, как всё было на самом деле.

Но не сейчас…

— Алло, мам, привет! — начала я неуверенно.

— Аллочка, здравствуй, доченька! Как вы доехали? Как дорога? Как мальчишки переносят поездку в поезде? Мишеньке нравится? Вы на станции? Появилась связь? — Мама щебетала без умолку, я даже слова вставить не могла.

Когда она наконец-то замолкла, чтобы перевести дыхание, я еле из себя выдавила:

— Мам, мы… никуда не уехали. Мы… пропустили поезд. Мы опоздали.

На том конце соединения наступила мёртвая тишина.

— Как опоздали?! Мы через два часа собрались с отцом ехать вас встречать! Вы где вообще? Что случилось? Почему? — И новая череда вопросов, ответов на которые у меня не было.

— Послушай, мам, так получилось… Я куплю новые билеты и приеду к вам. Не знаю, в какой день, но как только я это выясню, я вам сразу сообщу. Приеду и на месте всё расскажу, хорошо? Я что-то так перенервничала, переволновалась и устала… Я хочу лечь отдохнуть. Ты не обижайся, ладно, мам?

В трубке снова стояла тишина.

Ну вот, обиделась, так я и знала. Мама у меня была знатная болтушка. Мы с ней могли разговаривать практически каждый день. Случись, что по любым, даже незначительным поводам, она могла мусолить всё часами. А тут столько новостей, а я обламывала её самое любимое занятие – обсуждать эти новости.

И вот я, чтобы как-то подбодрить и подкинуть ей тему для разговора с папой, добавила:

— Представляешь, такая… проводница досталась! Прямо перед носом захлопнула подножку лестницы! И демонстративно закрыла дверь! И меня с детьми не пустила. Представляешь, я в таком шоке была! Прямо хоть жалобу на неё пиши!

— А и, правильно, и надо написать жалобу! — оживилась мама, — Где это видано?! Женщина с маленькими детьми, с новорождённым ребёнком!

— Ладно, мамуль, я побежала. Что-то там Павлик раскапризничался. А вы с папой не переживайте! Я, когда куплю билеты, вам обязательно отпишусь. Всё, давай, пока!

Я положила трубку и рвано выдохнула. Казалось, я все это время не дышала.

— Ну вот, а ты боялась, — Люда, входя в комнату, пару раз хлопнула в ладоши, подбадривая мою решимость, — Твоей маме только повод дай — она сама всё прекрасно додумает.

— Это точно, — вздохнула я, пододвигаясь за столом, чтобы Люда поставила ноутбук. — Я в кассу-то еще на вокзале заходила, билетов не было. Оставались только плацкартные, и те в проходе. Ну, куда?

Люда быстренько зашла на сайт РЖД и вбила рейсы в необходимое нам направление.

— Вот, смотри, как раз два билета в купе сдали! Нижняя и верхняя полка, и как раз завтра утром. Я вас посажу, и спокойно поедете. Ну что, бронирую? — подруга улыбнулась и посмотрела на меня. — Или ещё у меня погостите?

Глава 8

Глава 8

Я испытывала острое дежавю.

Я вновь стояла на перроне в ожидании поезда, и все эти запахи, звуки врезались в моё воспалённое сознание. Людмила держала на руках Павлика, словно видя моё состояние и не доверяя мне ребёнка.

Меня саму раскачивало от ветра, от слабости. Миша возился палочкой в какой-то грязи на перроне, и надо было бы его одёрнуть, но даже на это не было сил.

— Ну вот куда ты поедешь, куда ты собралась? Ну, в конце концов, Алла, что за детсад?! Как вы можете нам с Ксюшкой помешать? Ты же сама прекрасно знаешь, я целыми днями на работе, Ксюшка во дворе с подружками мотается, квартира практически в полном твоём распоряжении.

Я сжала руку подруге.

— Спасибо, Людочка. Я знаю, что ты самый близкий мне человек в этом мире, но оттягивать тоже сил нет. Поеду к маме, как и планировала. Постараюсь немного прийти в себя, пойму, как жить дальше. Назад дороги нет.

Этой ночью мне так и не удалось сомкнуть глаз.

Саша постоянно названивал, словно не позволяя забыть о нём ни на секунду.

Я лежала в зале на диване Людмилы и тупо пялилась в темноту. Экран телефона, который лежал на журнальном столике, то и дело загорался от входящего звонка или сообщения. И постепенно гас.

А с ним гасли все мои надежды на счастливую жизнь. Вот так, в одночасье, я сломалась.

Я всегда думала, что я сильная женщина, но женщина может быть сильной и свернуть горы, когда она точно знает, что у неё надёжный тыл и она под защитой своего мужчины. Когда же удар ножом приходится от человека, которого не ожидаешь, и ранит в самое сердце, то такие раны надолго выбивают тебя из колеи.

Я всё знала, всё понимала, что нужно быть сильной ради себя, ради детей, что жизнь не закончилась, что через это проходят многие сотни тысяч, а может быть, и миллионы семей.

Но никакие уговоры, никакие оправдания не помогали. Мне казалось, что это может происходить с кем угодно, но не со мной. И верить в это я не хотела, как и думать об этом, просто запретила себе, запретила все свои мысли и чувства, спрятав их в самый дальний уголок сознания под огромный замок.

Вот и стояла теперь как стылая амеба без эмоций и чувств. Но так было легче.

У Люды зазвонил телефон, и она, неловко прижимая к себе Павлика, достала его и ответила.

Лицо её вдруг переменилось.

— Знаешь что, козлина безрогий, забудь мой телефон и не звони сюда больше, понял?!

Я поняла, что это звонил Саша. Из-за шума перрона мне не было слышно, о чём он говорит в трубку. Но Люда трубку не бросала, слушала. Её губы поджались, брови нахмурились. Ей явно не нравилось, что говорил ей мой муж.

— …Я провожаю их на перроне, Алла поехала к матери, как и планировала… Не звони и не дёргай её и не трави душу, понятно тебе или нет?! Дай в себя прийти!

Она сбросила вызов, раздосадованно убрала телефон в сумку.

— Совсем уже обнаглел, — прокомментировала подруга.

Мне хотелось спросить, что он ей говорил, но в то же время и не хотелось слышать об этом человеке вообще ничего. Я лишь вздохнула и с усилием отвела взгляд.

На этот раз, как назло, приехали мы рано, и поезд до сих пор не подали.

Сын Миша встал с корточек, подбежал ко мне и обнял, словно чувствовал, что мне нужна его поддержка и опора.