Муж окрысился:

— Людка, не лезь! Это не твои проблемы, не твоя забота. Сами как-нибудь разберемся.

— Да уж я вижу, как ты разобрался! Взглянешь на тебя и сразу понимаешь: все у тебя на мази! Все именно так, как и должно быть!

Муж зашипел – то ли от злобы, то ли от боли, я не понимала. Медбрат не собирался терять время и тащил его к машине скорой помощи.

— Да подожди ты! – Саша оттолкнул медбрата, повернувшись ко мне.

— Алка, я бежал за тобой и неудачно с лестницы упал. Мне нужно объяснить тебе! Это не то, что ты думаешь. Нам надо поговорить. Куда ты собралась? Не уезжай! – Он попытался подпрыгнуть ко мне на одной ноге, но потерял равновесие и начал заваливаться.

Медбрат был настороже. Он подхватил Сашу, поставив на место.

— Мужчина, у нас куча вызовов, куча работы. Если вы отказываетесь от госпитализации, я вам предоставлю бланк. Оставайтесь, а мы поехали дальше работать.

— Да какой отказываюсь?! А если у меня там перелом?! — завопил Саша.

— Тон свой сбавьте и идите в машину! Через одну минуту мы уезжаем.

Медбрат развернулся и хотел уйти, но, видимо, не дала медицинская совесть и выправка. Ему было непросто бросить… пациента. Он повернулся к мужу и с вопросом посмотрел на него:

— Помощь нужна? Или сам допрыгаешь?

Саша сморщился, словно его пронзила адская боль. Он посмотрел на меня.

— Алла, не додумывай себе всякую херню! Ничего не было. Я… все тебе объясню. Не надо делать поспешных выводов. Не надо ставить крест на нашей семье. У нас дети, подумай об этом.

Он протянул руку медбрату и сделал еще несколько прыжков в сторону скорой помощи.

— Я тебе вечером позвоню, возьми, пожалуйста, трубку. Нам надо поговорить, – крикнул он уже из машины.

Скорая тронулась с места. Я же стояла ни жива ни мертва. Мне стало казаться, что асфальт подо мной шатается. Люда, видимо, подхватила мое состояние. Встряхнула за плечи и посмотрела в глаза.

— Так, мать, ну-ка собралась! Какой бы он ни был гад, он правильно сказал: у тебя дети, и тебе нужно собрать все свои силы в кулак. Поняла меня? — Она еще раз встряхнула меня. — Ты меня поняла? Я тебя спрашиваю!

— Да поняла! И не тряси меня, у меня сейчас тошнит… О господи…

— Ты вообще сегодня ела хоть что-нибудь?

Я отрицательно покачала головой.

— Не помню… Утром… Да уже и Павлика кормить пора… И Мишку…

— Поехали домой, Алка?

— Может, мне и не ездить тогда никуда, Люд? Домой подняться… дома все равно проще. Чего я тебя буду напрягать? Этот вон уехал, надеюсь, не вернется…

— Так, тебе сейчас нужно быть под присмотром, и тебе явно нужна помощь. Никакой «домой» ты не поедешь! И вообще, там теперь нужно генеральную уборку делать и спиртом все обрабатывать! Ну-ка давай быстренько в машину садись, поехали ко мне, на месте разберемся!

Люда просто усадила меня в машину, и я почувствовала, как дверь захлопнулась, приглушая все посторонние звуки. Вокруг словно опустился туман — возможно, подскочило давление, а может, я так переволновалась, что организм просто отказался принимать ещё одно потрясение.

Подруга села за руль, повернулась ко мне и мягко, но твёрдо сказала:

— Ну-ка, давай, соберись. Воды попей. Хочешь, чтобы молоко пропало? Миша, отдай Павлика маме, пусть она его покормит.

Я всхлипнула, сдавленно закусывая губу, и аккуратно взяла младшего сына на руки. Смотреть в глаза старшему сыну не могла — он тоже был на грани, столько насмотрелся, бедненький!

— Мам, что происходит? Почему папа себя так ведет? Он что, заболел? Почему вы ссоритесь? — дрожащим голосом спросил Миша.

Я тяжело дышала, собирая в кулак разбитое сердце.

— Всё хорошо, малыш, потерпи немножко. Дома у тёти Люды мы с тобой поговорим, — пыталась я успокоить сына. — Сейчас я Павлика покормлю.

Я отвернулась, освободив грудь, которая привычно налилась тяжестью горячего молока. Младший сын жадно припал к груди, сосал, словно тоже спешил унять тревогу. Малыши ведь все-все чувствуют! А тревогу матери особенно!

— Ох, ты, божечки мои, бедненький, проголодался-то как, — Люда всё это время не трогалась с места, дожидаясь, пока я закончу кормить малыша.

Потом она взяла за руку Мишу.

— Слушай меня, сынок, — сказала она мягко, глядя прямо в глаза. — Папа с мамой немного поссорились — такое бывает. Но ты не должен переживать, ты — мужчина, и сейчас должен поддержать маму. Видишь, как она расстраивается и переживает? Но это все ничего страшного… Всё образуется, всё потихоньку наладится.

Миша сидел насупленно и растерянно.

— У тебя же бывают ссоры с друзьями, правда? Потом вы миритесь, всё проходит, меняется, — продолжала Люда его успокаивать, поглаживая плечо расстроенного мальчика.

Миша сопел и было очевидно, что он вот-вот расплачется. Люда это видела.

— Ну давай, малыш, всё хорошо, не переживай, — тихо подбадривала она.

Я протянула руку и прижала сына к себе. Он уткнулся носиком в мой бок, тяжело и протяжно вздохнув. Этот звук был настолько забавным и трогательным, что даже моё помутневшее сознание словно начало вылавливать очертания реальности и возвращаться в неё.

Да, вот они — мои сокровища, мои два золотка, мои любимые мальчики. Ради них я должна быть сильной. Ради них я должна выстоять, пережить всё это. Я сильная, и я со всем справлюсь. Всё у меня получится. Бог наградил меня таким богатством, что всё остальное — сущая ерунда.

— Вот же скотовоз, папаша ваш! Реально слов нет, — пробормотала Люда, снова оборачиваясь ко мне. — У меня даже в голове не укладывается, вот честное слово!

Я лишь махнула рукой, мол, потом поговорим.

— Ты закончила? — спросила Люда.

Я кивнула, поддерживая Павлика вертикально и поглаживая его по спинке.

— Можем ехать.

Глава 7

Глава 7

— Интересно, он ногу сломал или не сломал? — я сделала маленький глоток обжигающего ароматного чая.

— Лучше бы он себе шею сломал. Кобель безрогий! — зло сплюнула подруга.

Мы сидели на небольшой кухоньке у Люды дома.

Жила она со своей дочерью Катюшей в двухкомнатной квартире, доставшейся от родителей.

Люда была в разводе, точнее, никогда не была замужем. Так уж вышло, что Катин папа бросил Люду, когда та ещё была беременной. И с тех пор подруга стала довольно черствой. Все решения в жизни принимала сама и двигалась вперёд, ни на кого не равняясь. Я всегда поражалась силе её воли, стойкости её характера, восхищалась и приводила подругу в пример.

Да, конечно, в её жизни случались мужчины, но, однажды обжегшись, она никогда не пыталась найти отца для Катюши, чтобы привести в семью.

Я когда-то на женских посиделках задала ей этот вопрос: «Почему ты не хочешь серьёзных отношений?» Она сказала, что не доверяет мужикам и что все они кобели без исключения.

Сейчас эта её фраза всплыла в моей памяти. Тогда я яростно спорила, что нет, не все мужики одинаковые, не все изменяют и предают. Сейчас же безобразная сцена предательства так остро встала перед моими глазами, что я вновь всхлипнула.

Как говорится, не зарекайся — ничто в этой жизни не вечно и не показательно.

— Как он мог предать меня и мальчишек?! — вырвался у меня горький крик. — Люда, я не понимаю!

Я сидела с глазами на мокром месте, а подруга поглаживала меня по плечу.

— Слушай, ну что я могу тебе сказать? Ты столько болела, столько провела в больницах… Наверное, вот его и понесло. Несколько месяцев воздержания, твоя тяжелая беременность после и роды…

— Ну разве так можно? Разве только секс важен в отношениях? А как же уважение, забота, доверие? Ведь он всё разрушил! — я снова разрыдалась, не в силах унять разбушевавшиеся гормоны.

Подруга встала и накапала мне валерьянки. По кухне разлился её приторный аромат.

— На, вот, выпей.

— Ой, я не могу, фу, воняет! Убери, пожалуйста!

— Пей давай! — Люда всучила мне стаканчик.

Я зажмурилась и выпила залпом.