Если не считать той странной ночи в «Амбассадоре», он все еще жил со своей бабушкой в Вест-Эллисе и с тех пор, как перестал руководствоваться религией, пытался приспособиться к кардинальной смене своих привычек. Кэтрин Дамер не хотела, чтобы ее внук так поздно приходил домой; она считала, что христианин не должен так легкомысленно относиться к распорядку дня. Джеффу было уже не до споров с ней по этому поводу; ему исполнилось двадцать шесть, и он жаждал приобрести опыт. Его прежде подавленное либидо теперь получило некое выражение, а гиперсексуальность пришла на место самодисциплины. Он покупал все больше и больше порнографии и слишком часто мастурбировал. В этом он был похож на многих людей, не опускающихся до убийства. Но Дамер испытывал напряжение, которое невозможно было до конца снять из-за его фантазийной природы. Он все еще пытался сдерживать себя, находить приемлемые способы удовлетворения своих желаний и думал, что у него получается. Он не осознавал, что расплачивается за это своим душевным равновесием.
Соразмерно с ослабевающей способностью возбуждаться, более сложными становились и его фантазии, росло и желание превращать людей в «объекты». Объективизировать – значит контролировать, демистифицировать, обладать, истощать живительные соки и делать партнера податливым. Конечно, воображение Джеффри Дамера питалось порнографическими изображениями, которые сами по себе – объекты, плоские картинки на странице; манекен тоже был объектом, трехмерным предметом, стоящим на полу; тела одурманенных товарищей были объектами, но они дышали, у них билось сердце, а кишечник производил звуки. Оставался один шаг до того, чтобы стать владельцем самой ценной вещи – обезличенного человека.
Дамера гипнотизировали андрогины мускулистого и мощного телосложения в сочетании с женской пассивностью и отсутствием волос – некий совокупный образ отца и матери, мужа и жены, земли и океана, несуществующий идеальный друг, игрушка, принадлежащая только тебе. Такое существо должно было открыть для него собственный путь к Эросу, его личному порнографическому фильму. «Секс – это точка соприкосновения человека с природой, где мораль и добрые намерения сводятся к примитивным побуждениям»[179]. Инстинкты Дамера действительно были упрощенными, слишком примитивными, чтобы другие могли их постичь, разве что ретроспективно. Они обитали в глубинах фрейдистского мрака и являлись противоядием от оптимизма Руссо, который считал, что сущностная природа человека купается в доброте.
Однажды он задумал найти свежий труп и просматривал колонки некрологов в поисках подходящего кандидата. Он обратил внимание на заметку о восемнадцатилетнем мальчике, поэтому пришел на похороны, чтобы узнать, где будет похоронено тело. Позже той же ночью он пошел на кладбище с намерением выкопать труп и забрать его домой, но земля замерзла и не поддавалась, кроме того, неподалеку лаяла собака и ухала сова, и это его спугнуло. Дамер рассказывал эту историю всем психиатрам, которые его обследовали, последовательно рассказывал подробные детали, но ни один из них не спросил, была ли у него лопата и где он ее достал. Это не значит, что история не соответствует действительности, а значит, что она вымышленная и является плодом его воображения. Дамер не первый, кто выдумал что-то подобное: во Франции в середине девятнадцатого века существовала почти легендарная фигура – сержант Бертран, который плыл по замерзшим рекам, пытаясь добраться до кладбища, выкопать труп и похитить его, и с тех пор таких, как он, было еще много. В полицию поступает много случаев о мужчинах, арестованных за то, что они прятались на кладбище, но эти истории редко доходят до прессы, потому что читатели не хотят видеть ничего подобного. Дамер не заполучил труп, но в данной ситуации это несущественно; скорее всего, в своем сознании он уже им владел.
Он взял напрокат видео под названием «Лица смерти» – на этот раз совсем не порнография, а коммерчески доступная картина, в которой изображалась ужасная реальность того, как различные культуры относятся к смерти. В фильме была сцена детального вскрытия трупа молодого человека, погибшего на войне: ему вскрыли черепную коробку, чтобы достать мозг. Джефф несколько раз пересматривал данный фрагмент, позднее утверждая, что не понимает, почему его это настолько заинтриговало.
Между тем в его социальном поведении появились новые признаки нестабильности. 18 августа 1985 года ему выписали предупреждение за непристойные жесты в адрес полицейских на углу Уэллс и 7-й улицы (он показывал им «средний палец»). 7 апреля в 3:15 утра в баре на 2-й Южной улице произошел более серьезный инцидент. Дамер был пьян и агрессивен. Бармен, мисс Ключински, отказалась его обслуживать, после чего он через барную стойку бросил в нее монеты и потребовал, чтобы его обслужили, иначе он ее застрелит. Она позвонила в полицию, и Дамер окончательно рассвирепел. Четырем полицейским пришлось задержать его и заключить под стражу. Он находился в отделении до часа дня, в тот же день ему предъявили обвинения в хулиганстве, угрозе причинения вреда здоровью и сопротивлении аресту и освободили под подписку о невыезде. До суда дело не дошло.
8 сентября 1986 года два двенадцатилетних мальчика, Ричард Кон и Джон Остланд, стояли у моста на бульваре Кинникинник Ривер в Милуоки, когда увидели возле реки человека, его штаны были спущены на бедра, а рубашка задрана вверх. Мужчина, похоже, мастурбировал. Ричард, который был достаточно взрослым, чтобы понять, чем занят этот человек, крикнул: «Тебе весело?», на что мужчина ответил: «Да, я прекрасно провожу время». Мальчики сообщили об этом инциденте в полицию и дали точное описание мужчины, которое затем транслировали по всем патрульным автомобилям. Полицейский Ричард Мензел заметил человека, который соответствовал описанию, на Вест-Джексон-Парк-Драйв и остановил его. Это был Джеффри Дамер. Его привезли обратно к реке Кинникинник, оба мальчика его опознали, после чего его арестовали полицейские, предъявив обвинения в непристойном поведении и демонстрации половых органов в общественных местах.
Дамер пытался оправдаться тем, что просто мочился и понятия не имел, что за ним наблюдают, но на самом деле его эксгибиционизм всегда скрытно проявлялся, просто раньше он занимался этим только в общественных парках. Теперь ему впервые предстояло предстать перед судом, а его личность должны были подвергнуть тщательному изучению и анализу. Врачи могли бы узнать о его странных фантазиях, если бы они знали, что искать. Обвинения, предъявленные Дамеру, сократили до одного – хулиганские действия, и он, как полагается, был осужден судьей Арлин Коннорс 10 марта 1987 года. Приговор был достаточно мягким – год испытательного срока, но условием его освобождения под залог стала психологическая консультация, связанная с вопросами сексуального поведения и проблемами самоконтроля, и суд направил его к клиническому психологу Эвелин Розен.
Во-первых, Дамеру дали два письменных теста, которые были призваны предупредить врачей о возможных проблемах и расстройствах личности. Оба имели очень сложные названия (многоосевой клинический опросник Миллона и тест завершения структурированных предложений Форера). Тесты должны были посредством сознательного использования сигнальных слов позволить открыться подсознанию. В первом (тест Миллона) пациенту предлагается прочитать ряд утверждений и указать, просто раскрашивая кружок, считает ли он данное утверждение истинным или ложным в его конкретном случае. Дамер указал, что большинство утверждений не имеет к нему никакого отношения, но некоторые из тех, которые он пометил как «истинные», интересны в свете того, что мы уже знаем об этом человеке:
«В последнее время я чувствуя себя одиноким и опустошенным».
«Идеи снова и снова крутятся в моей голове, никогда не исчезая».
«В последнее время я сильно разочаровался в жизни, и мне грустно».
«Оглядываясь на свою жизнь, я понимаю, что заставлял людей страдать так же, как страдаю я сам».
