– Молодец, ты правильно поступил, – сказал ему Каррильо.

Осторожно подняв коробку, он осветил след фонариком. Это был явственный след кроссовок «Авиа».

– Отлично, ублюдок был здесь! – сказал он. – То, что надо. Это след его обуви! Ты молодец.

– Спасибо, сэр. Я слушал один из ваших уроков о месте преступления.

– Ты все правильно сделал.

Гил вызвал криминалистов снять отпечатки пальцев с окна и сделать слепок следа обуви. Затем вошел в дом и опросил Джона и Сьюзан Родригес.

– Господь нас уберег, – сказала она.

– Я бы точно его убил, – сказал Джон.

Как оказалось, в ту ночь убийца не смог найти дом для вторжения. Злой и разочарованный, вопреки обыкновению он продолжал охоту даже после восхода солнца. В Игл-Роке он попытался похитить девушку, но та закричала, отбилась от него и убежала. Ее крики услышал сосед с первого этажа и набрал 911.

Ему удалось скрыться, и он помчался обратно к шоссе – своему убежищу, – но при проезде на красный свет его заметил лос-анджелесский полицейский Джон Ставрос.

Полицейский Ставрос включил сирену и бросился в погоню. Выехав на шоссе, человек в черном выбросил из окна автомобиля на дальний газон пистолет и унцию травки. Полицейский этого не заметил.

Ставрос быстро его догнал и приказал остановиться. Он подчинился, поразмыслив, что на тот момент у Ставроса на него была только угнанная машина.

Ставрос спросил его, куда он так спешит, потребовал права и документы на машину. Он честно признался Ставросу, что ни документов на машину, ни прав у него нет – забыл бумажник дома.

Ставрос заставил его выйти из машины и положить руки за передний капот, после чего обыскал его, но ничего не нашел.

– Скажи, как тебя зовут, – спросил Ставрос. – Я позвоню и, если все в порядке, отпущу тебя со штрафным талоном.

Тот назвался вымышленным именем и дал адрес в центре города.

Ставрос вернулся к своему мотоциклу, чтобы выписать штраф, и услышал по полицейскому радио звонок о попытке похищения. В нем содержалось описание угнанной машины и описание подозреваемого: «Мексиканец, темноволосый, за рулем синей “Тойоты”».

Офицер Ставрос так и не понял, что остановленный им парень был подозреваемым. Но это понял убийца, и, когда Ставрос назвал номер украденной «Тойоты», он решил бежать. Он не мог рисковать. Он знал, если они свяжут его с его преступлениями, они так или иначе обязательно его убьют.

Умереть он был не готов.

Ставрос подошел к нему и сказал:

– Эй… ты же не тот парень, который убивает людей в их домах?

– Нет, мужик, когда же вы, ребята, поймаете этого ублюдка?

– Мы его поймаем.

– Надеюсь. У меня жена.

– Ты точно не он?

– Эй, мужик, это не я, хватит уже!

Ставрос вернулся к своему мотоциклу. Убийца помолился Сатане, нарисовал на капоте машины пентаграмму и бросился наутек, как кролик. Длинноногий, он всегда быстро бегал. Ставрос вскочил на мотоцикл и попытался его догнать, но тот уже перемахнул через трехметровый забор, пересек двор, переулок и еще один двор, прыгнул в автобус и скрылся.

Ставрос вернулся к машине и обыскал ее. На полу он нашел черный кожаный бумажник с сотней долларов наличными и визитку дантиста, доктора Питера Ляна, чей кабинет находился в центре Лос-Анджелеса, а еще маленькую черную записную книжку с шестью номерами телефонов. Ставрос знал, что автомобиль угнан, и отбуксировал его на полицейскую стоянку, где его оставили на улице под жарким летним солнцем. Ставрос не просил криминалистов снять с машины отпечатки пальцев, хотя водителя подозревали в угоне – серьезном уголовном преступлении.

Отпечатки человека в черном были в машине повсюду, возможности их стереть у него не было. Они были и на капоте рядом с нарисованной им пентаграммой.

Это был день ежегодного пикника отдела по расследованию убийств департамента шерифа. На нем присутствовали сотрудники всех подразделений с женами и детьми. Проходил он в Лонг-Бич в Галл-Парке, красивом месте на военно-морской базе прямо на берегу океана.

Каррильо очень обрадовался найденному в Пико Ривере следу обуви. Это означало, что убийца все еще продолжал действовать, а пока он «работал», они его поймают.

Закончив смену, он пошел домой и после нескольких часов безмятежного сна отправился на пикник с Перл и детьми. Перед отъездом он позвонил жившей с мамой сестре Роуз и посоветовал ей быть осторожной.

– Удостоверься, – сказал он, – что вы заперли на ночь дверь и окна. В жилые дома влезает очень плохой парень, и он только что совершил нападение в Пико.

Роуз знала, что для того, чтобы Гилберт ей позвонил с предупреждениями, должно произойти нечто серьезное, и решила обязательно послушаться брата.

На пикнике Каррильо увидел своего лейтенанта Тони Туми и, взволнованный, поспешил к нему.

– Тони, этот ублюдок снова совершил нападение вчера вечером! Была попытка ограбления в доме заместителя шерифа Джона Родригеса в Пико. Я выехал. Там тот же след – след кроссовок «Авиа», как в доме Заззара и…

– Гил, зачем так волноваться? Это не твое дело.

– Тони, это один и тот же парень – он убил ту пару в Уиттиере.

– Ну да, это дело Улота и Смита. Расскажи об этом им, пусть они разбираются.

– Тони, говорю тебе, что это один и тот же парень. Он убил Окадзаки, Ю и Заззара, – а еще, возможно, ту азиатскую пару в Монтерей-Парке и, возможно, двух пожилых сестер в Монровии.

Лейтенант Туми смерил Каррильо скептическим взглядом. Он был одним из множества детективов отдела убийств, которые до сих пор не верили, что один человек может совершить настолько разные преступления, и теории Каррильо не вызывали у него энтузиазма.

О следе обуви в доме Родригеса Каррильо рассказал Фрэнку Салерно.

– Он накрыл след коробкой и был готов пристрелить любого, кто к тому подойдет. Я поднял коробку, а там этот гребаный след. Фрэнк, он все еще в деле. Этот тип не остановится, пока не умрет или не попадет в тюрьму. Я сказал Туми, а он мне: «Ну что ты так волнуешься?» Он продолжает думать, что это один и тот же парень.

– Нам нужно выяснить, сколько пар кроссовок «Авиа» произведено и продано в Южной Калифорнии. Возможно, одну и ту же обувь носят двое подозреваемых, – ответил Салерно.

– Даже не думай – это он. Я уверен. Нутром чую. Я чувствую этого ублюдка. Фрэнк, моя мать живет в Пико, и четыре сестры тоже.

– Я знаю, ты мне говорил.

– Такого преступника никогда не было, этот парень – первый.

– Пойдем поговорим с Гриммом.

Два детектива подошли к капитану Гримму и рассказали ему о следе в Пико. Они договорились провести стратегическое совещание в понедельник утром.

Утром понедельника события приняли стремительный оборот.

Каррильо прочел телетайп лос-анджелесской полиции о попытке похищения в Игл-Рок и побеге подозреваемого – водителя угнанной «Тойоты». Он показал его Салерно, и они вдвоем неофициально поехали в Северо-Восточный полицейский участок Лос-Анджелеса, чтобы поговорить с офицером Ставросом. Им сказали, что он взял отгул. Салерно попросил показать, что было найдено в машине, но лос-анджелесская полиция ответила отказом. Они ничего не покажут, пока начальство не даст разрешения. Инцидент в их юрисдикции, и департамент шерифа не в праве просто прийти и просить их показать улики, существует порядок – уложения и директивы, которые надо соблюдать.

На возражение двух детективов, что на это уйдут дни, а к тому времени все следы простынут, им ответили, что это не имеет значения. Если нет разрешения сверху, они ничего не покажут. Салерно предложил снять отпечатки пальцев с машины. Ему сказали, что снимут.

Разозленные и разочарованные, Салерно и Каррильо вернулись в офис и доложили о произошедшем капитану Гримму. Гримм был из тех капитанов, которые пойдут на костер за своих людей, поэтому он снял трубку и начал обзвон. Фрэнк же пошел к криминалисту Джерри Берку и приказал ему узнать все о кроссовках «Авиа Аэробик».