Знаковым рубежом в развитии российского конспиративного движения стали период перед Отечественной войной и время Европейских походов. Трансфер западных либеральных идей, труд аббата А. де Баррюэля614, помимо воли автора пропагандировавший в России принципы и образы конспирации, делали модель тайного общества весьма привлекательной, прежде всего для представителей молодого поколения просвещенной элиты армии. В 1811 году в Петербурге в Свите Е. И. В. по Квартирмейстерской части (будущем Генеральном штабе Е. И. В.) были созданы две немногочисленные (около 10 человек) организации, состоявшие из штабных младших офицеров. В «Юношеское собратство» или общество «Чока» (1811–1812) во главе с Н. Н. Муравьевым (позднее членом Союза благоденствия, генерал-майором, «героем Карса») входили будущие члены декабристской конспирации – А. З. Муравьев и М. И. Муравьев-Апостол, братья В. А. и Л. А. Перовские. Видными членами общества под названием «Рыцарство» (1811–1813) во главе с прапорщиком И. А. Рамбургом являлись Н. Д. Дурново (позже генерал-майор, погибший при Шумле) и А. А. Щербинин. Оба товарищества носили просветительский, дружеский, досуговый характер. Молодые офицеры, восприняв утопию Ордена иллюминатов о создании нового мирового порядка, основанного на полной эмансипации человечества путем его развития и просвещения, проводили постоянные собрания, читали и обсуждали просветительскую литературу. Тот факт, что использовалась лишь утопическая и атрибутивная рецепция иллюминатства, нелегальные союзы не рассматривались их членами как инструмент влияния на власть и механизм достижения просветительской цели, делает их деятельность аполитичной615. Данный неполитический тип тайного общества был близок к преддекабристскому Ордену русских рыцарей (1814–1818), основатель которого М. Ф. Орлов являлся близким товарищем Н. Д. Дурново.
Та же среда молодого офицерства Свиты доминировала и в конспиративном сообществе, созданном в мае–сентябре 1813 года в Германии и руководимом подпоручиком бароном Е. Ф. Мейендорфом (позже генералом от кавалерии на русской службе). Данный союз (1813–1814), также имевший в своем составе не более 10 членов немецкого происхождения, уже обладал элементами политической организации. Его члены стремились к распространению своего «общества для того, чтобы со временем иметь влияние на государственное управление <…> на государственных чиновников»616. Востребованность иллюминатской тактической установки на административно-социальное расширение конспирации и сходство с тактикой Союза благоденствия дают основание трактовать данное сообщество как переходную, полуполитическую организацию, предшественницу декабристской конспирации. Как известно, во второй, утраченной части «Зеленой книги» речь шла о постепенном включении в орбиту идеологии и действия Союза широкой управленческой и общественной среды617.
Подобного рода полуполитические нелегальные союзы, обнаруженные властью в 1824 году и имевшие национал-патриотическую направленность, существовали на окраинах Российской империи. Следствием было установлено, что стержнем как немногочисленных «Черных братьев» в Крожском военном училище и Учебно-моральном союзе, так и многочисленных (более 100 членов) объединений «Филоматы» и «Филареты» в Виленском университете была польско-литовская гимназическая и студенческая молодежь618.
«Великая победа над Наполеоном давала новые надежды, вся Россия ожила новой жизнью! Всем было легко и свободно, и все веселились»619, – так что в общественном движении доминировала практика создания неполитических тайных обществ – досуговых, игровых, подражательных, пародийных. Их конспиративность была относительной, число превосходило политические, а модель тайного союза рассматривалась членами (главным образом представителями молодого поколения аристократической и интеллектуальной элиты дворянства) как механизм самореализации, инструмент освобождения от бытовой помещичьей рутины, форма организации общения и проведения досуга. К данному типу можно отнести петербургские союзы – Общество мстителей (1814–1816), созданное в Пажеском корпусе юным Е. А. Баратынским в подражание шиллеровским «Разбойникам»; Общество квилков (неких. – Т. А.) (1819–1822), учрежденное там же пажом А. Н. Креницыным для ограждения воспитанников корпуса от несправедливых взысканий начальства; Общество друзей признательности и Вольное общество любителей прогулки (1820–1822), участники которых, главным образом литераторы (В. И. Панаев, А. М. Княжевич и др.), гуляли вместе пешком, обсуждая литературные новинки620; Тайное общество свиней (1822–1824), имевшее гомосексуальный характер и отражавшее стремление не только к свободе проведения досуга, но и к вольности в сексуальных отношениях. Московское Общество кавалеров пробки (1815–1817) было открыто И. П. Буниным для совместных застолий621. «Французский парламент» (1821–1826), созданный в Петрозаводске в подражание современным ему сословно-представительным реалиям Франции эпохи Реставрации, объединял мелких провинциальных чиновников, которые проводили время в коллективных литературных развлечениях, постоянных шутках и застольях622.
Как видно, важнейшей мотивацией для создания первых неполитических и имевших политические элементы российских тайных обществ были потребность молодого поколения русского дворянства в новых типах социальных связей и стремление использовать западные культурные модели общественной жизни. Это также находило отражение в культуре салонов и деятельности «вольных обществ» – Вольного общества любителей российской словесности, Вольного общества словесности, наук и художеств, «Беседы любителей русского слова», и прежде всего – «Зеленой лампы» и «Арзамаса». Последних с тайными союзами 1810‑х годов сближали конспиративный антураж (система отбора членов, ритуалы посвящения и собраний, особая символика и внутренняя иерархия) и отсутствие четкой ориентации на конспиративность. В первой четверти XIX века в России так и не сложилась классическая политическая конспирация в духе карбонаризма, как не установились и прямые, тесные связи декабристских организаций с карбонарскими вентами.
Сам декабризм, генетически зародившийся не просто в офицерской, а в штабной среде, при своем зарождении шел общими для большинства нелегальных объединений путями: от дружеского, досугового союза к мирной политической оппозиции, имел схожие и отличительные черты и с современной ему европейской конспирацией, и с отечественными недекабристскими обществами. Еще в 1815 году Н. И. Тургенев и М. Ф. Орлов, имея рукописные списки устава Тугендбунда, работали над созданием подобного ему российского патриотического общества, уставом и программой. 9 февраля 1816 года было создано Общество истинных и верных сынов Отечества, или Союз спасения. Его учредители заимствовали не только патриотические идеи Тугендбунда, но и его организационный, а главное – политический опыт, выражавшийся в отрицании якобинизма и стремлении к установлению конституционной монархии мирным, реформаторским путем623. При этом декабристы не считали свое Тайное общество ответвлением ни иллюминатов, ни «карбонаров». Так, Н. М. Муравьев в следственных показаниях подчеркивал, что знал об иллюминатах только из книги аббата А. Баррюэля и никогда «не пожелал бы вступить в сие общество»624. В. Л. Давыдов указывал, что «общество иллюминатов имело большое влияние на мнения и политические понятия европейских народов, но только не на Россию»625. По утверждению одного из основателей Союза благоденствия и руководителя его филиала Ф. Н. Глинки, тактические установки российских «либералистов всегда были весьма отличны от карбонарских». В своих ответах на вопросные пункты Следственной комиссии он указывал, что «карбонары стремятся усилить злоупотребления взяточников и поддерживают их, закрывая их дела», чтобы способствовать социальной нестабильности, «дабы народ, прискучив настоящим порядком вещей, сказал: „Дайте нам что-то новое!“ Такова деятельность карбонаров! А прежде бывшего (до 1821 года) общества деятельность в непощажении зла была совершенно противукарбонарская!». Она имела «вид некоего нравственного рыцарства чрез мирное воевание противу зла и защиту добра»626.
