Николай лично принимал активное участие в судебном процессе над декабристами, включая допросы и расследования, проводившиеся специально назначенной им комиссией. Кроме того, спустя полгода после восстания он создал III Отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии247 – тайную полицию, которой суждено было остаться неразрывно связанной с его именем248.
В духе новой стабильности, основанной на консервативных принципах, Николай I требовал от себя и своих подданных абсолютной лояльности государству и сам скрупулезно воплощал пример такой лояльности. В письмах, которые пишет его сестра Мария Павловна сразу после восстания, используется лексика, идеально, как нам представляется, подчеркивающая этот образ: в них говорится о «conduite <…> belle et noble» («прекрасном и благородном поведении»)249, а также о том, что «Николай умеет сочетать величие с непоколебимостью»250. Убежденность в том, что Николаю помогает сам Бог, также прослеживается в каждом письме Марии Павловны251; к этому, однако, примешивается контекст, согласно которому Николай предстает и как фигура, которая ввиду «жестоких необходимостей, проистекающих из его положения»252 заслуживает не только восхищения, но скорее сострадания253. Он не просто получал помощь свыше, но, как подчеркивается, получал, потому что нуждался в ней. В письмах Марии Павловны прослеживается разница в отношении к братьям Александру и Николаю по нескольким параметрам. Во-первых, смерть Александра, разумеется, была для Николая не меньшим потрясением, чем для всей семьи, и ему внезапно пришлось иметь дело с новыми, серьезными вызовами. Во-вторых, соглашаясь с трактовкой Ричарда Уортмана, в царской семье существовало своего рода разделение ролей. К «сценарию» Николая относилось сожаление по поводу жертвенности и в еще большей степени ее признание, для Александра преобладал отрешенный, ангелоподобный и при этом героически-победоносный образ254. В-третьих, сравнение с письмами Марии Павловны, написанными при жизни Александра, наводит на мысль, что Николай, даже став императором, оставался в ее глазах младшим братом: «pauvre garçon» («бедный мальчик»)255 – даже будучи царем. Он не смог стать для старшей сестры таким же авторитетом, каким при жизни был старший брат Александр, которым Мария Павловна восхищалась и которого почитала, несмотря на все личные разногласия и болезненные конфликты256. Переписка Марии Павловны Источники и изучение В 1926 году в Советском Союзе было издано собрание первоисточников «Междуцарствие 1825 года и восстание декабристов в переписке и мемуарах членов царской семьи»257. Еще один сборник первоисточников был опубликован в 2007 году258. Однако, поскольку крайне обширный архив Марии Павловны (включая письма ее корреспондентов, умерших до нее) по большей части хранится в Веймаре и доступ к нему был предоставлен лишь относительно недавно, в более ранних публикациях эти документы и их анализ отсутствуют. Веймарский фонд стал объектом систематического изучения только после первого издания ранних дневников Марии Павловны, подготовленного Е. Дмитриевой и В. Кляйн в 2000 году259. По этой причине рассматриваемый в настоящей статье вопрос остается малоизученным. Переписка Марии Павловны и Николая I на протяжении всего царствования была проанализирована в статье, также написанной Виолой Кляйн260. Она показывает, что в этот период, ознаменованный реформами, революцией и реакцией, Мария Павловна пыталась выступать в роли посредницы между Веймаром и Россией; в своем либеральном Великом герцогстве она пыталась заручиться пониманием в отношении авторитарного курса брата, ссылаясь в качестве аргумента на отличия сложившейся в Российской империи ситуации. Для целей настоящей статьи данный контекст, описанный Виолой Кляйн, важен по обратным соображениям. Вдохновленные Западом политические идеи декабристов в России легко ассоциировались с предвестниками Просвещения и радикальной оппозиции в Веймаре261. Ведь события «горячей фазы» в 1817–1819 годах – Вартбургское празднество, политически мотивированное убийство Августа фон Коцебу и Веймар как эпицентр кризиса – в декабре 1825 года были еще очень недавними. Соответственно, в статье ставится вопрос не о том, как Россию воспринимали в Веймаре, а, наоборот, о том, какую роль играл веймарский контекст в письмах Марии Павловны в Россию262. В статье Рафаэля Утца приводится анализ дневников Марии Павловны и ее переписки с Николаем I в период до смерти Гёте в марте 1832 года; на этот период пришлось и Ноябрьское восстание в Польше. Утц утверждает, что Мария Павловна была настоящей политической советницей царя, предостерегавшей его в том числе от принятия драконовских мер263. Для целей настоящей статьи, посвященной предшествующему периоду, то есть восстанию декабристов и его непосредственным последствиям, необходимо отметить, что по крайней мере в Веймаре подобных писем между братом и сестрой за период до марта 1826 года не сохранилось, за исключением двух264. В одном из этих двух сохранившихся писем, датированном 4 января 1826 года, Николай пишет сестре: «Только чувство того, что я исполнил свой долг пред Богом и пред людьми, может поддержать меня в моем ужасном положении»265. Это высказывание еще раз подтверждает тезис Уортмана о самопрезентации Николая: он выполнял свой долг, жертвуя собой, действуя самостоятельно и в одиночку266. В остальном одних только писем в архиве Марии Павловны чрезвычайно много267. Приведенный в этой статье анализ необходимо предварить замечанием, что и здесь рассмотрены не все имеющиеся в фонде письма. Анализ всех писем возможен только в рамках отдельного, более масштабного проекта, каковой было бы очень желательно провести в будущем: ведь это позволило бы исследовать обширную параллельную переписку, обладающую уникальной источниковой ценностью, и на этой новой основе по-новому подойти к изучению не только восстания декабристов, но и еще предстоявших процессов и событий в Европе, включая кризисы268. Корпус писем, проанализированных при написании данной статьи, включает в себя письма Марии Павловны с декабря 1825 по февраль 1826 года (непосредственные реакции на восстание) и с июня по июль 1826 года (параллельно с завершением процесса над декабристами), адресованные ее матери (а также матери Александра и Николая), вдовствующей императрице Марии Федоровне. Эти письма (в том числе и не попавшие в выборку) не только покрывают весь указанный период269. Их двойная ценность в том, что, как это завелось еще при Александре I, информация и без того попадала к Марии Павловне в основном через Марию Федоровну, так что после многих лет интенсивной ежедневной переписки им не пришлось в сложившейся экстремальной ситуации начинать с налаживания канала коммуникации. На следующем этапе (уже выходящем за рамки данной работы) требуется, исследовав источники, находящиеся в Санкт-Петербурге, попытаться найти ответ на вопрос, в какой степени письма Марии Павловны влияли на взгляды и поступки в российской столице.
вернутьсяО предыстории III Отделения: Hildermeier М. Geschichte Russlands. S. 763–768; Чукарев А. Г. Тайная полиция России: 1825–1855 гг. М., 2005; Monas S. The Third Section: Police and Society in Russia under Nicholas I. Cambridge, 1961; Squire P. S. The Third Department: The Establishment and Practices of the Political Police in the Russia of Nicholas I. Cambridge, 1968; а также статью Г. Бибикова в настоящем сборнике. вернутьсяОбщую оценку Николая I и его эпохи ср., среди прочего: Katzer N. Nikolaus I. // Die russischen Zaren 1547–1917 / Hrsg. H.-J. Torke. München, 1995. S. 289–314; Lincoln W. B. Nikolaus I. von Rußland 1796–1855. München, 1981; Выскочков Л. В. Император Николай I: человек и государь. СПб., 2001. вернутьсяLandesarchiv Thüringen – Hauptstaatsarchiv Weimar, Großherzogliches Hausarchiv (далее: LATH – HStA Weimar). HA A XXV Korrespondenzen. R 170 (Мария Павловна – Марии Федоровне). Bl. 5 (26.12.1825/07.01.1826). Даты в письмах Марии Павловны указаны как по григорианскому, так и по более старому юлианскому календарю, бывшему в ходу в Российской империи. Далее в статье будут приводиться либо оба варианта, либо только более поздний. Все грамматические и стилистические варианты написания слов и особенности языка писем Марии Павловны были сохранены, как, например, все латинские буквы «c» с седилью, даже если они не соответствуют принятым сегодня правилам. Местами письма написаны очень неразборчиво, причинами чего, среди прочего, являются, по всей видимости, эмоциональное напряжение Марии Павловны и интенсивность и без того частой переписки во время кризиса. Об особенностях языка Марии Павловны ср. также: Maria Pavlovna. Die frühen Tagebücher der Erbherzogin von Sachsen-Weimar-Eisenach / Hrsg. E. Dmitieva, V. Klein. Köln; Weimar; Wien, 2000. Здесь S. 6–11; Schedewie F. Die Bühne Europas. Russische Diplomatie und Deutschlandpolitik in Weimar, 1798–1819. Heidelberg, 2015. Здесь S. 45–65. вернуться«Nicolas saura allier sa grandeur à la fermeté» (LATH – HStA Weimar. HA A XXV Korrespondenzen. R 170 (Мария Павловна – Марии Федоровне). Bl. 16‘ (07./19.01.1826). вернутьсяСр., например: Ibid. Bl. 12 (03./15.01.1826): «Nicolas, qui a tant besoin dans sa position de secours d’en haut»; Ibid. Bl. 18 (08./20.01.1826): «Je suis persuadé que c’est Dieu lui même qui a sauvé la famille et l’Etat». вернутьсяIbid. Bl. 34‘ (23.01./02.02.1826): «Plaigner le pauvre Nicolas des cruelles neçessités où sa plaçe le met, et prier Dieu de le soutenir et de le protéger». В исходной французской цитате еще более отчетливо сказано, что это место было отведено Николаю высшим порядком, Богом. вернутьсяСр.: Ibid. Bl. 18 (08./20.01.1826): «Je plains Nicolas du fond de mon cœur». вернутьсяСр.: Wortman R. Scenarios of Power. Vol. 1. P. 195, 199. Во внутрисемейных письмах Александра еще до его смерти и тем более после нее действительно называли ангелом («Ange»), ср., например: LATH – HStA Weimar. HA A XXV Korrespondenzen. R 170 (Мария Павловна – Марии Федоровне). Bl. 9‘ (02./14.01.1826). вернутьсяIbid. R 169 (Мария Павловна – Марии Федоровне). Bl. 204 (19./31.12.1825): «Chère Maman, je viens d’écrire à Nicolas qui ou je me trompe fort devra avoir besoin de tout son courage, pauvre garçon, il semble que le tems de la tranquilité sera passé pour lui». В тот момент Мария Павловна, конечно, знала о том, что он наследует престол, но (из‑за связанных с почтой временных задержек) еще не знала о восстании (которое уже произошло). Даже Николай писал сестре о самом себе: «Hélas que puis-je te dire <…> tu dira – pauvre Nicolas. – Oui je suis à plaindre» (Ibid. R 181 (Николай – Марии Павловне). Bl. 180 (22.12.1825/02.01.1826). вернутьсяПо поводу переписки Марии Павловны при жизни Александра I (1777–1825) ср.: Schedewie F. Die Bühne Europas; а также издание писем в русском переводе: Александр I, Мария Павловна, Елизавета Алексеевна. Переписка из трех углов / Ред. Е. Дмитриева, Ф. Шедеви. М., 2017. вернутьсяМеждуцарствие 1825 года и восстание декабристов в переписке и мемуарах членов царской семьи / Ред. Б. Е. Сыроечковский. М.; Л., 1926. Благодарю Викторию Фреде (Беркли) за это указание. Сыроечковский отмечал, что с каждым членом семьи Николай общался в ином тоне, ср.: Там же. С. 4. Это наблюдение подтверждается дальнейшим изучением архивных материалов. Что касается Марии Павловны, то в этом издании помимо ряда имеющихся в мемуарах замечаний содержится только одно письмо Николая, датированное 14.12.1825 (ст. ст.), в котором он просит сестру молиться за него по случаю восшествия на престол, произошедшего вопреки его чаяниям. вернутьсяНиколай I: личность и эпоха. Новые материалы / Ред. Т. В. Андреева и др. СПб., 2007. В этом сборнике источников более 300 страниц посвящено восшествию Николая I на престол; но включенная в него подборка внутрисемейных писем невелика. вернутьсяМария Павловна / Ред. Е. Дмитриева, В. Кляйн. вернутьсяKlein V. Das Jahrhundert der Verleumdung: Maria Pawlownas Rezeption von Publikationen über Rußland (1828–1848) // Von Petersburg nach Weimar. Kulturelle Transfers von 1800 bis 1860 / Hrsg. J. Berger, J. von Puttkamer. Frankfurt am Main u. a., 2005. S. 173–196. вернутьсяСр. также главу «Das Deutsche an den Dekabristen» («Немецкое в декабристах») (хотя в ней и нет прямых упоминаний Веймара) в: Hagen M. Die russische Freiheit. Wege in ein paradoxes Thema. Stuttgart, 2002. S. 23–43. вернутьсяОб описании Вартбургского празднества в письмах Марии Павловны в Россию ср.: Schedewie F. Russland und das Wartburgfest // Das Wartburgfest von 1817 als europäisches Ereignis / Hrsg. J. Bauer, S. Gerber, Ch. Spehr. Stuttgart, 2020. S. 67–84. вернутьсяUtz R. Maria Pavlovna, die Revolution, Goethes Tod und Epochenende: Innen- und Außenperspektive auf das Ereignis Weimar // Vom Ende des Ereignisses / Hrsg. O. Breidbach. München; Paderborn, 2011. S. 77–92. вернутьсяОб истории архива ср.: Richter G. Der Nachlaß der Großherzogin Maria Pawlowna im Thüringischen Landeshauptarchiv Weimar. Die Geschichte eines Hausarchivbestandes // Archivarische Zeitschrift. 1962. Bd. 58. S. 121–128, здесь S. 123. Теперь уже невозможно установить, были ли письма начала 1826 года уничтожены еще Карлом Александром, сыном Марии Павловны, как политически взрывоопасные. вернуться«Il n’y a que le sentiment d’avoir fait mon devoir devant Dieu et devant les hommes qui puisse me soutenir dans mon affreux position». LATH – HStA Weimar. HA A XXV Korrespondenzen. R 182 (Николай I – Марии Павловне). Bl. 3 (23.12.1825/04.01.1826). Ближайшее по времени предыдущее письмо в архиве датировано 2 января 1826 года, ср.: Ibid. R 181 (Николай I – Марии Павловне). Bl. 180–180‘. Следующее после него датировано уже 4 апреля 1826 года (Ibid. R 182. Bl. 4). В 1826 году письма Марии Павловны Николаю I начинаются только в октябре (Ibid. R 184 (Мария Павловна – Николаю I). Bl. 1 (13./25.10.1826). вернутьсяСр.: Wortman R. Scenarios of Power. Vol. 1. Здесь P. 268–269. вернутьсяПомимо фондов Веймарского главного государственного архива материалы есть и в российских архивах и отделах рукописей. В список исследовательских работ следует добавить, например, издание переписки 1850‑х годов с литератором и «культурным атташе» Марии Павловны Одоевским, ср.: Одоевский В. Ф. Переписка с великой княгиней Марией Павловной, великой герцогиней Саксен-Веймар-Эйзенах / Ред. Е. Дмитриева. М., 2006; а также биографию: Jena D. Maria Pawlowna. Großherzogin an Weimars Musenhof. Regensburg u. a., 2000. (ср. о восстании декабристов S. 239–249). вернутьсяВажное значение имеет также переписка между Марией Павловной и великим князем Константином, которой в рамках настоящего исследования пока не удалось уделить должное внимание (LATH – HStA Weimar. HA A XXV Korrespondenzen R 116 (Константин Павлович – Марии Павловне, 1804–1830 годы), R 117 (Константин Павлович – Марии Павловне, 1825 год), R 118 (Константину Павловичу от Марии Павловны, 1804–1805, 1820, 1825–1826, 1829–1831, 1809 годы). По указанным временны́м рамкам видно, что речь здесь идет о критически важных периодах. О Константине как польском наместнике и его тяге к военному делу: Pienkos A. T. The Imperfect Autocrat. Grand Duke Constantine Pavlovich and the Polish Congress Kingdom. New York, 1987. Другие важные письма содержатся в фондах LATH – HStA Weimar. HA A XXV Korrespondenzen и Ibid. Russische Korrespondenzen в Веймаре, включая почти неисследованную переписку с гувернанткой и доверенным лицом Марии Павловны Жаннет Мазеле, ср.: Мария Павловна / Ред. Кляйн, Дмитриева. С. 8; а также LATH – HStA Weimar. HA A XXV Korrespondenzen. M 52–119. вернутьсяО переписке между Марией Павловной и Марией Федоровной ср.: LATH – HStA Weimar. HA A XXV Korrespondenzen. R 122–174. 54 дела 1804–1828 годов, каждое из которых содержит до тысячи и более страниц. |
