— Товарищи, этот самолёт первая тестовая модель, — привлёк к себе внимание Сталин. — И да, он сконструирован на основе истребителя Яковлева. Вам предстоит повторить его, но с рядом изменений. В первую очередь это касается крыльев. На восьмой странице есть всё по ним…

«Идут, заразы», — подумал я про себя, наблюдая за двумя группами гитлеровских вояк, прижимающихся к стенам домов по обе стороны улицы. Пять человек слева и шесть справа. Чуть позади за ними ползли три танка, окружённые двумя взводами пехоты. Две «тройки» и одна пулемётная «двойка». На соседних улицах происходило то же самое: толпы немецких солдат, «ганомаги» и танки. В небе над городом медленно кружили два авиаразведчика. Их бы по-хорошему сбить. Но даже заговоренные боеприпасы не достанут гадов на такой высоте.

За пехотой и танками я наблюдал с помощью амулета из вороньего черепа. Увы, но в отличии от оберегов, которыми мог пользоваться кто угодно, птичьи черепушки работали только в моих руках. Остаётся надеяться, что когда стану ещё сильнее, то Книга Волхвов приоткроет мне новые знания. И те дадут возможность делиться с окружением не только оберегами, но и амулетами. А то и вовсе накладывать заговоры на людей, как на самого себя.

В этой истории Киев был оставлен частями Красной Армии второго ноября. Я предполагал, что Ставка сделает ставку — каламбурчик — на уличные бои. Тем более, в городе велись все приготовления к этому: баррикады, минирование, разрушение части домов для перекрытия направлений наступления танков и так далее. Да и сил с техникой вполне хватало, чтобы устроить очередное стояние немчуры, как это было в течении последних почти трёх месяцев под Киевом.

Все добытые документы и офицеры-«языки» сообщали, что Гитлер просто в ярости и требует во чтобы то ни стало занять столицу советской Украины. Так что, Киев мог превратиться в аналог Сталинграда. Но отчего-то неделю назад поступил приказ уйти на другой берег Днепра и встать намертво в свежесозданных укреплениях. Противотанковые рвы, ряды траншей, блиндажи, ДЗОТы и ДОТы созданы были руками десятков тысяч гражданского населения и немногочисленными трудармиями, как сейчас назывались стройбаты. Часть ДОТов была оснащена орудиями и пулемётами ещё до того, как их заняли отходящие войска.

Льда на реке ещё не было. Да и особых морозов тоже. Только-только закончилась распутица, которая позволила красноармейцам передохнуть, а затем засесть и обжиться на новых позициях. По словам местных жителей, до первого льда в районе Киева ещё не менее двух недель. А чтобы он мог выдержать группу солдат с оружием нужно ждать до середины декабря и даже позже. При этом его толщина не будет превышать двадцати сантиметров. То есть, для техники Днепр оставался непроходимым.

Гитлеровцы пытались помешать созданию новых рубежей и управляемому отступлению с помощью авиации. Но пара «командировок» моей группы — и у оккупантов стало на сотню бомбардировщиков меньше. А это очень внушительные цифры для авиации. Сто танков, пущенных на металлолом, не такой болезненный укол, как аналогичное число сожжённых бомберов. Налёты настолько резко снизились, что это заметили все. А мне с парнями «прилетело» по Красному Знамени. Плюс денежная премия. Вот только куда мне тратить её ума не приложу. Но и отказываться от денег не собираюсь. Заслужил.

Сейчас я, Сашка и вернувшийся в строй Серёга сидели на позициях в полуразрушенных домах недалеко от крупных перекрёстков, которые немцам никак не пройти. Мне и вовсе досталась площадь и широкая улица, состоящая из проезжей части и трамвайных путей. Между ними чернели стволы лип и каштанов. По времени года на деревьях не было ни малейшего листочка. А некоторые стояли с куцыми кронами, иссечённые осколками бомб и снарядов. За нами расположилось по два взвода пехоты с парой «сорокопяток». Наша задача задержать фрицев, пока последние части в полном порядке и без паники не перейдут Днепр. По сути заградотряды были смертниками. Но у нашей троицы шансы на выживание равнялись процентам девяноста благодаря моим способностям.

Я, Сашка и Серёга получили противотанковые ружья из чуть ли первого ленд-лиза. Причём английского. ПТР Бойса, так называлось оружие. Калибр почти четырнадцать миллиметров. Сашка обмолвился, что с этими ружьями ему довелось столкнуться уже не в первый раз. Только раньше он находился по другую сторону мушки. «Бойсами» были вооружены финны во время Зимней кампании благодаря стараниям англичан. Прошло всего несколько лет, и судьба решила посмеяться над островными джентльменами, заставив их вооружать тех, против кого они вооружали «фиников».

Ружьё мне в целом понравилось. Пусть не самозарядное, требовалось дёргать кривую ручку затвора, но на фоне ружей подобного калибра оно было лёгкое и коротким. Имело пять патронов в коробчатом магазине, который торчал над стволом. Из-за этого прицельные приспособления были смещены влево. Для удобства стрельбы у ружья имелись аж две рукоятки удержания. Одна стандартная пистолетная за спусковой скобой. Вторая под пяткой приклада. Изначально мне показалось подобное дичью. Но после первых же тренировочных стрельб я положительно оценил всё удобство подобного расположения. Двумя ручками и упирая приклад в плечо я контролировал оружие от и до. Отдача заметно била в плечо, как немецкое ПТР или отечественное за авторством Рукавишникова. В плане капризности «бойс» был выше их из-за сложности механизма. Да и бронепробитие у него тоже было ниже среднего на дистанциях выше полутора сотнях метров. В общем, ПТР оказалось так себе. Но мне было фиолетово на эти нюансы. Вес и размер имели первостепенную важность. Плюсом ещё была неплохая точность. Для стрельбы по врагу у меня и парней имелись по шесть магазинов с заговоренными патронами. На тренировках я всадил все пять патронов из магазина в грудную мишень с полукилометра, используя стандартный диоптрический прицел ружья. Чем не показатель? Из СВД в будущем и то не получалось демонстрировать подобные результаты.

К слову сказать, Серёга с Сашкой сидели в засаде, скрытые от посторонних глаз моими оберегами. На данный момент я мог создать три штуки с длительностью работы до недели. Нет, не так. Длительность активной работы равнялась пяти-шести часам. А вот храниться до активации они могли неделю. Для них использовал янтарь. Который потом рассыпался в пыль, когда заканчивался срок работы оберега-амулета. У Сашки дополнительно имелся защитный оберег, так как он получил вторую после меня по опасности позицию, где немцы полезут толпой с кучей «брони».

«Всё, пора», — вновь подумал я, когда разведка немцев выползла на площадь. Пехотинцы пару минут осматривались. После чего, сильно пригнувшись и взяв карабины в правую руку для удобства, со всех ног рванули через площадь к ближайшим зданиям. Оттуда они просигналили камрадам, мол, тихо, можете топать за нами.

Я дождался, когда на площадь выкатят все три танка, после чего навёл «мушку» на одну из «троек» и выстрелил в смотровую щель механика. После чего передёрнул ручку затвора, вгоняя в патронник новый патрон, прицелился и засадил пулю в гусеницу. Трак не разорвало, как я рассчитывал. Но или разбило каток, или его заклинило. В итоге вышло всё так, как хотел: немецкий танк развернуло ко мне боком. Я успел засадить третью пулю в моторный отсек до того, как «тройка» закончила разворот и вновь встала мордой в сторону моего дома.

Следующей целью стал трёхместный нож блицкрига. Такое сравнение для Pz.Kpfw.II я прочитал в одном дневнике убитого немецкого танкиста-офицера. Английская четырнадцатимиллиметровая пуля прошила боевую машину с лёгкостью и насквозь! Я смог увидеть, как полетели осколки из борта на противоположной стороне относительно моего попадания. При этом я бил в башню! Учитывая то, как там сидят члены экипажа один из них точно мёртв, а второй тяжело ранен. Или тоже вот-вот уйдёт в Вальхаллу.

Что-то поняла только пехота, до которой донеслись звуки моего ПТР. Но из-за наложенного заговора невнимания гитлеровцы не могли точно определить мою позицию. Пехотинцы разбежались по сторонам. Малая их часть попыталась укрыться за танками. Наверное, это были те, кто сильнее всего растерялся. Прочие тараканами порскнули к разным ямам, воронкам и обратно в укрытие под стены зданий, из-под защиты которых они вышли только что. А вот экипаж последнего танка до поры оставался в неведении. «Тройка» продолжала шустро катить вперёд в сторону разведчиков, скорчившихся под стенами дома рядом с трамвайной линией.