Каляев пару секунд думает.

— С такой периодичностью я провожу время в библиотеке — это точно. Даже с большей периодичностью — я там занимаюсь каждый день. Потом мастерские. Потом отрабатываю конструкты на аренах. За мной даже закреплена одна из них…

— Нет, это всё не подходит. Здесь вы либо на виду у всех, либо легко проверяемая информация. Вас ни в одном из этих мест нельзя выключить и поставить вам закладку… ну, разве что в библиотеке. Да и то — всё-таки сложно. Думайте ещё.

— Ну, не знаю. Больше ничего на ум не приходит. Раз в три дня я посещаю студенческий клуб, конечно, но я там всегда на виду. То есть оно по вашим критериям тоже не подходит.

— Студенческий клуб на территории Академии?

— Нет, конечно, в городе. На территории Академии невозможно расслабиться и повеселиться.

— А что за клуб?

— Да обычный студенческий клуб, ресторанчик у нас. Выкуплен студентами, недорогой ресторанчик на набережной. Посещаю в выходной и посреди недели один раз.

— Так-так. И много вы там времени проводите? — продолжает задавать вопросы менталист.

— Вечер. Этого обычно достаточно, около трёх-четырёх часов.

— Виды занятий?

— Обычные студенческие, — задумывается парень. — Вино, дамы, карты. Ничего такого.

— Вы играете?

— Нет, я почти не играю на деньги и стараюсь не ставить в других азартных играх. Единственное, во что играю — «верю, не верю». Мы предлагаем друг другу пари, обычно в мире магии. Студенческое.

— Студенческий, говорите, клуб. А много людей туда ходит?

— Нет, — пожимает плечами. — В основном такие, как я.

— Такие, как вы — в каком смысле?

— Ну, предки наши были из неблагородных, — разводит руками маг.

— А, — понимающе кивает Никита. — Это хорошая зацепка. Так, где, говорите, клуб находится?

Допрос Каляева длится очень недолго. По большому счёту даже не допрос, а лёгкая, чуть ли не дружеская беседа. Не хватает только чая и каких-нибудь крендельков. Хотя чай почти сразу приносят.

Никита допрашивает аккуратно, стараясь обходить острые темы. Я понимаю, почему — его мастерства впритык хватает, чтобы сдерживать ту особую закладку, что периодически выплывает при ответах парня. Но при этом он опасается спровоцировать срыв — просто потому, что Каляев тогда точно не жилец, а виноватой стороной будет выставлен он.

Наблюдаю за работой менталиста. Конечно, по мастерству и по силе он проигрывает не только императору, но и своему непосредственному начальнику Матвею. Но даже при этом, он значительно сильнее тех других менталистов, которых я уже встречал. Щупы тоньше, контроль лучше. Все же разница в классе между частными менталистами и службой безопасности очевидна. И за Никитой наблюдать одно удовольствие.

Примерно понимаю, как безопасник ограждает эту встроенную часть в Каляеве. Не то чтобы мне это когда-нибудь пригодилось, но хотя бы знать — уже неплохо. Его проблема в том, что и встроенная часть, похоже, тоже сделана отнюдь не слабым магом. Никите сил хватает только сдерживать, а моим «зрением» это сдерживание вообще видно как постоянная битва. Будто менталист постоянно обрывает появляющиеся тонкие жгутики приказов и контроля, но уничтожить саму встройку не может. Хотя… возможно, просто не хочет, и ему этот образец нужен для работы, например. Тем более, наличие серьезного менталиста, неподконтрольного службе безопасности — вопрос намного важнее, чем жизнь, скажем, Каляева. Ну это если смотреть с точки зрения безопасника.

Просто мое предположение, конечно, но все же…

Смотреть за этой работой крайне интересно. Никита ведет серьезную битву, и при этом сохраняет расслабленный вид. Каляев даже не подозревает, что за его разум сейчас сражаются с таким напряжением. Менталист спокойно расспрашивает парня о отвлеченных вещах, параллельно мелкими ответами уточняя нужное. Просто на первый же прямой вопрос о составе студенческого клуба встроенная тень в разуме огненного мага резко выныривает из своеобразного сна. И Никита ее тогда почти упускает, но мгновенно реагирует и развить первоначальный успех не дает.

Присутствую практически до конца допроса — просто потому, что хотелось бы знать свои риски внутри Академии. Никита аккуратно узнает имена, не напрямую, а скорее просто узнавая, кто из одногруппников и знакомых близок, с кем встречались, скажем, в городе. На такие вещи тень не реагирует. Видимо, она реагирует на конечный набор образов.

Ни одной фамилии из названных я не знаю, и людей, про которых говорит парень тоже. Не так уж и много пробыл в стенах Академии, вот и не замечал и внимания не обращал. Поэтому просто запоминаю и оставляю на будущее. С другой стороны, после вмешательства безопасников такое будущее, уверен, уже не наступит.

Когда вопросы слишком близко подбираются непосредственно к клубу, сдерживать тень становится все труднее. Последствия внутреннего боя начинают проявляться и в парне. У студента учащается дыхание, сердце начинает пропускать удары, да и вообще появляются все признаки подступающей паники. При этом для него самого эта реакция совершенно непонятна. Каляев обычно себя хорошо контролирует. И для меня в его разуме очевидно замешательство.

И в то же мгновение состояние парня замечает целительница.

— Прекратите. — тихо, но настойчиво просит девушка. — Дальнейший допрос я запрещаю.

— Конечно, конечно. — Тут же улыбается Никита. — Может стоит дать господину Каляеву отдохнуть? По медицинским показателям?

— Да. — настойчиво говорит целительница. — Именно так, студент нуждается в отдыхе.

— Я сомневаюсь, что я сейчас засну, — подает голос Каляев. — Что-то не в порядке, и я не справляюсь.

— Сон? — спрашивает тут же его Никита.

— Да! — с полуслова понимает менталиста Каляев. Похоже, парень складывает два и два и готов на все. Все же не зря он в пятерке лучших по Академии висит. И следователю сразу же доверяет, а это немаловажно.

Целительница переводит взгляд с пациента на менталиста.

— Не медлите! Делайте! — резко командует Никита.

Девушка, похоже от неожиданности, подчиняется, и узнаваемый конструкт влетает в Каляева.

Отлично. Вовремя. Аккуратно вбиваю и свой конструкт сна в комплекте с пси одновременно с целительским. Возросшую активность я тоже отслеживаю, вот только с целителями своей Академии мне объясняться не с руки. Так-то конструкт формирую почти на границе тела Каляева. Пси вкидываю совсем чуть-чуть. Тем более целительский влетает и так перенасыщенный, так что я, скорее, перестраховываюсь, чем реально помогаю. Но сейчас, кажется, перестраховка была не лишней.

Каляев не сразу откидывается на подушки, а почти пару секунд борется, даже успеваю поймать полный ненависти взгляд в мою сторону. А это ненормально — разум-то у него чист от чувств, и засыпает сразу же, как в тело влетают конструкты. А вот тень… даже не так — Тень… Вот ее ненависть я ощутить успел, когда тело отрубилось. Хм. А ведь мне это прямо сильно кое-что напоминает.

— Фффух. Еле успел, — вытирая выступивший пот со лба, говорит менталист. Похоже, схватка далась ему еще тяжелее, чем он показывал. — Ведь почти вырвался, а⁈ — с чувством делится со мной менталист.

Целительница переводит взгляд с меня на Никиту и обратно.

— Заприте парня, никого к нему не пускать. Охрану поставить у двери. — тут же командует менталист. — «Слово и дело». Теперь без альтернатив.

— А… — только начинает девушка.

— А резолюцию я наложу сам. Полномочий мне хватает. Подготовьте документы. — Серьезно прерывает целительницу на полуслове безопасник.

Девушка тут же выбегает.

Выходим из палаты.

— Максим, — обращается ко мне Никита.

— Да?

— У меня есть немного неприятная просьба для тебя.

— Почему неприятная? — удивляюсь.

— Ты, наверняка не видел, но встроенная часть Каляева раз за разом пыталась взять под контроль всё тело. И намерения были вполне очевидные — оружие, направленное именно на тебя. Понимаешь, эта его часть чётко представляла именно тебя как цель. Никакой ошибки, я проверял. Поэтому такая странная просьба.