За спиной, метрах в трехстах, раздается мощный взрыв. Я как раз пересекаю уже площадь. Ну вот, что и говорил. Не зря, значит, заморочился. Думаю, именно этим небольшим выходом Прозоровской за рамки охранного контура и хотели воспользоваться. В усадьбе Рода вряд ли что угрожает напрямую, в Академии — тоже. Будут искать теперь другой вариант. А Ольгу потом предупрежу.

Народ секунду дергается бежать в другую сторону, от взрыва, но почти у всех любопытство пересиливает, и раз нет новых взрывов, с площади народ все быстрее тянется в сторону произошедшего. Вот никогда не понимал такое любопытство. Затопчут ведь все, даже если там, что и было. Ну и ладно. Отворачиваюсь и иду в сторону своего дома.

Хм. А ведь я его еще не видел, как вернулся. Из стазиса, наверное, вывести успели. Посмотрим, что и как он из себя теперь представляет.

Что еще?

Император, несмотря на занятость, приглядывает за моими попытками в самостоятельность. Иначе бы не знал, что мы строимся — место-то, не так чтобы сильно доступно. А он знает. Да и рассадкой, получается, говорит о дополнительных возможностях. Якубова точно нужно привлекать. А вот зачем мне Румянцев? Или это я ему? Ладно, глянем на приеме.

Подхожу практически к своему дому. Издалека не сильно-то он и меняется. Разве что сейчас, почти везде горят окна. И дом со стороны видится вполне живым — тени, движение. Несколько окон приоткрыты — те, что небольшие, конечно же.

Фасад, опять же, словно бы покрашен заново, но это обман зрения — просто сняли муть стазиса.

А вот забор я не узнаю.

Пока меня не было, забор вместо ажурной кованой решётки, становится больше похож на сплошной стальной лист на высоту метра в три, наверное. Так что с улицы теперь вообще непонятно, что делается на территории дома.

Чем ближе подхожу, тем меньше видно здание. Оно словно бы скрывается за забором. Но и я ошибаюсь — никакой это не стальной лист. Никто забор не менял, просто активизировался магический контур, и та часть каменного забора, что идет по периметру территории поместья, и та, что огорожена была ажурной ковкой — парадная часть, выросли на полметра почти и стали больше напоминать сплошную стену, образованную из ковки и магического серого тумана. Над оградой этот туман словно бы кипит, постоянно находясь в движении.

Красивое решение — туман не позволяет видеть нити внутренней охраны. Думаю, что и через очки артефактора этого не видно, раз я своим зрением не могу уловить нити. Псионикой, кстати, прекрасно чувствую, что, и где проходит. Туман для пси вообще не преграда.

То есть вроде бы и закон о сплошной ограде не нарушен, потому что ограда на самом деле не сплошная, а в то же время, что происходит внутри и в доме — не видно. Кто-то явно со специфическим чувством прекрасного дом создавал.

Усмехаюсь.

Поворачиваю на свою улицу и снова слегка удивляюсь. Так-то чувствовал группу людей у входа. Но думал, что это мои бойцы. Охрана, слуги. Я же тех, кто сейчас в доме, кроме магов, видел по идее, раз в жизни. Так что и не очень помню.

А вот около ворот неожиданно вижу пару человек в мышастого цвета незнакомой форме, и с ними пару стражников. Те стоят, скорее для проформы. Скучающе поглядывают наружу и попыток войти на территорию поместья не предпринимают. Молодцы какие!

А вот мышастые господа активно ругаются через дверь с моими людьми. Кто там за воротами мне не видно. Но там не один человек. Похоже, распорядитель и пара бойцов. Но бойцы стоят сбоку от двери для пешеходов, так что ругающиеся их не видят.

Набрасываю дополнительно скрыт. Не сильно, а так, чтобы просто скользил взгляд.

Подхожу практически незамеченным к воротам.

Некоторое время спорщики вообще не обращают на меня внимания.

— Я требую, чтоб нас пропустили на встречу с владельцем этого дома! На основании Закона о Казенных палатах Его Величества, ваш господин обязан принять от нас пакет с документами! Мы уже неделю сюда направляем курьеров! Вы не можете просто так от нас отмахиваться и будете арестованы за противодействие службе Государя! — угрожает более молодой мышастый.

Его напарник, седой усталый чиновник спокойно стоит рядом.

Стража, в то же время, поддерживать угрозы молодого даже не собирается. Да и седой в них не верит. Сигнатура об этом говорит определенно. В ней скорее общая обреченность и скука, словно бы он обязан выполнить ритуал, за которым ничего не стоит.

— Господа, повторяю вам ещё раз: поместье не является территорией, подчиненной этим уложениям. Это земля Тобольского княжества. И принимать или не принимать вас, хозяин этой территории, имеет право по своему усмотрению. — отвечает мой управляющий.

— Вы можете передать бумаги князю Тобольскому? — прямо спрашивает молодой.

— Извините, нет. У меня нет доступа к Его Светлости, — в который уже раз, почти безразлично повторяет мой управляющий. Его я не вижу, но сигнатура определенно мне знакома.

— Дом стоял под стазисом уже несколько лет. — Включается седой в разговор. — Несколько дней назад был отработан запрос о снятии стазиса, а сегодня в него въехал мобиль. Кроме владельца, распоряжение о снятие стазиса не может отдать никто, — устало добавляет седой мышастый. — Нам необходимо поговорить с Его Светлостью. Мы будем приходить раз за разом — к сожалению, его дела переданы именно нашему отделу, и тянутся не первый год.

— Ещё раз вам повторяю, — мой новый родович за воротами, похоже, абсолютно индифферентен к агрессивному напору молодого чиновника. Но седому все же отвечает. — Доступа к князю у меня нет. Я не могу ему ничего передать. Не видел его никогда и вряд ли увижу. Принять бумаги не могу.

— А вам мы их и не отдадим! — тут же возражает молодой.

— Ну вот, тем более, — уточняет мой человек с другой стороны ворот.

В какой-то момент меня замечает один из стражников и недвусмысленно показывает рукой, чтоб я отходил от места скандала. А для этого района это именно скандал, пусть и относительно тихий.

Стража, видимо, направлена сюда именно страховать чиновников, но провоцировать ничего не собираются. Полицейские не пересекают формальную границу Тобольского княжества, в отличие от молодого в мышастой форме. Они в этом квартале довольно давно служат, судя по всему. И их группу просто обязали оказать содействие. Вот они и оказывают.

Жестом показываю им, что нет, никуда не ухожу, и с интересом пытаюсь прислушаться, что будет дальше.

— Добрый день, господин, — стражник быстро срисовывает стоимость неброской, в принципе, почти военной одежды. — Вы что-то хотели в этом доме?

Все же к императору прямо уж военную форму все-таки не надеваю. Но удобную и минимально приличную для такого почти приема — нахожу. А вот костюм, помня о судьбе двух предыдущих, не беру. Тем более что он у меня последний. Может, кстати, и не зря. Одел бы — точно что-нибудь случилось ненужное.

— Да, я здесь живу, — улыбаюсь полицейскому.

Тот подбирается и окидывает меня профессиональным таким взглядом. И я его понимаю — на постоянного жителя этого района не похожу вообще, а еще — прихожу пешком. Да, и видит он меня здесь впервые.

Это все прекрасно читается в сигнатуре дядьки. И недоверие, и попытка меня воткнуть в какую-либо классификацию. Для этого вообще не нужно уметь читать мысли.

За пару секунд полицейский все же присваивает мне какой-то ярлык.

— Константин Григорьевич! Константин Григорьевич! — тут же, не теряя меня из виду, громко обращается к седому полицейский, но чиновник увлечен перебором статей и отмахивается. Тогда дядька трогает за рукав молодого мышастого. — Юрий Владимирович, будьте добры.

— Да, — оборачивается молодой парень на казенной службе.

— Вот, утверждает, что он живет в доме. — полицейский передает меня взглядом мышастому и технично отступает на шаг.

— Парень, это так? — уточняет Юрий.

— Да, — киваю. Правда, я тут и не появлялся почти с момента снятия стазиса. Но это уже лишние детали.