Вообще ощущаю себя так, будто не был пару недель в боях, а буквально отошёл на полчаса и вернулся. Стойкое такое ощущение.

С удовольствием участвую в разговоре. Правда, почти сразу же приходится дать обещание посетить каждую с визитом. И это совершенно не обсуждается. Скорее подразумевается по умолчанию.

Лёгкий разговор прерывается только подошедшим официантом. Тот быстро выслушивает заказы, и почти мгновенно на столе появляется обед.

Девушки только после половины дня занятий, так что никто появившуюся еду игнорировать не собирается. При этом не прекращая разговор ни на минуту.

Правда, разговор очень быстро переключается с меня на какие-то происшествия внутри группы. Буквально через пару минут снова переключается обратно. Девушкам очень интересно, где я успел побывать. Собственно, сокращённую версию и рассказываю. Не всё им можно знать, но хватает. Скорее здесь интерес не столько к моей карьере военного и её продвижению, сколько лично ко мне. Да и война сама по себе никому за столом не интересна.

А вот упоминание Огинской Магды — очень. Девушки слушают внимательно, но как только становится понятно, что с ней я даже не встречался, а общался исключительно по переговорнику, интерес тут же полностью угасает.

Как только появляется лёгкое безразличие, тут же сворачиваю свой рассказ.

В общем, у меня создаётся стойкое впечатление, что девушкам нужен этот обед исключительно с целью спровоцировать меня пообещать посетить их дома. И посмотреть, насколько и где изменилась моя ситуация. Может быть, в каком-то смысле, девушки словно прощупывают, насколько изменилось моё к ним и к жизни отношение за это время.

А вот отношение императора к роду их не интересует вообще. Да и известно оно, хоть и далеко не всем. Всё же вся поездка в конечном итоге завершена по слову императора, он пригласил меня на завтрак, аудиенция опять же — уверен, что об этом уже знают. Так что это девушки тоже точно учитывают.

Как только девчонки достигают своих целей, разговор уходит в полностью неизвестную мне сторону внутренних отношений Академии. Впрочем, ненадолго, и снова переключается на меня.

— Максим, ты же сегодня дрался на дуэли? — уточняет Сабурова.

— Было такое, — соглашаюсь, переглядываясь с Прозоровской.

Об этом тоже уже много кто знает.

— И победил? — спокойно продолжает Сабурова.

— Победил.

— То есть ты сейчас занимаешь третье-четвёртое место? — прикидывает она.

— Нет, скорее третье, — прикидываю. — Получается, так. Вроде как в неофициальном списке что Белозерский, что Каляев делили два места друг с другом. Но только я этот рейтинг даже не видел.

— Это не страшно, — замечает Сабурова. — В Академии много людей, кто видел этот рейтинг, но не может туда попасть. Так что твоя ситуация точно более завидна.

Чуть пожимаю плечами, киваю.

— Вам виднее, — соглашаюсь.

Девчонки весь разговор постоянно что-то взвешивают на внутренних весах и состыковывают свои знания в процессе разговора. Обмениваются тонкими, буквально булавочными уколами, которые я замечаю только уже свершившимися. Но для меня удивительно, что в эту игру включается и Васильчикова. До этого момента она занимала сторону наблюдателя и участвовать в интересной охоте на совершенно безродного боярина вроде как не собиралась.

Что-то изменилось, но пока мне не очень понятно — что.

С трудом дожидаюсь окончания обеда и необязательных разговоров о важном. Со всеми договариваюсь, но девушкам нужно бежать дальше, и это просто замечательно решает мою проблему. А именно проблемой становится буквально за пару часов моя одержимость выстраиванием нужного конструкта.

Два потока сознания работают в синергии, и прерывать этот занятный тандем вообще не хочется. Более того, само ощущение получающегося и работающего конструкта начинает захватывать и основной поток.

Нет, в принципе, всё это прекратить и закончить я могу в любой момент. Можно, но зачем? Раз оно работает именно так, как и хотел?

Девушки упархивают по своим делам. А я заканчиваю обед и спокойно решаю исчезнуть от мира в буквальном смысле. Вряд ли меня сейчас кто-то будет искать — до вечера минимум три часа, и я знаю место, где эти три часа можно спокойно превратить в половину дня, а то и побольше. Магии много, пси — вообще море.

Быстро, стараясь не сталкиваться со знакомыми сигнатурами, что, со стороны наверняка выглядит даже немного забавно, из столовой перемещаюсь в общежитие и запираюсь в выделенных мне комнатах.

Что же — портал.

На секунду, перед тем как уйти на арену, передо мной словно сменяется общая картина, и я снова вижу огромное, подпирающее своими ветвями небо, дерево. Картинка сменяется всего на мгновение, но поскольку в этот момент уже одной ногой в портале, остановиться не успеваю, да и не хочу…

Для меня не характерны галлюцинации, и на память не жалуюсь. Все же сама работа с полем подразумевает четкое сознание, а любое неконтролируемое отклонение от собственной нормы — почти ворота тварям пси. А ведь я недавно сталкивался. Не надо мне такого счастья.

Так что картинка отпечатывается в моём сознании со всеми возможными подробностями и секундным чувством узнавания. Что-то похожее уже видел, и, в общем-то, недавно. Картинка что угодно, но не галлюцинация.

Ладно.

Беспокоиться пока точно не о чем. Тем более общую подоплёку я понимаю. Кажется, мой визит в небольшое сибирское княжество уже не за горами. Качаю головой.

Туда, конечно же, мне надо бы попасть. Но лучше посетить это место на своих условиях. Не как проситель. Что-то мне подсказывает, что сотрудничество с княжеством мне будет довольно важным, а вот выбить условия, судя по отношению Доржата, будет легче, имея за душой что-нибудь большее, чем характеристику исполняющего обязанности главы Рода.

На секунду задумываюсь и отметаю эти мысли как на данный момент неконструктивные и неважные.

— Приветствую, Максим. Ты по делу? — встречает меня голем Хозяина Лабиринта.

— В каком-то смысле. У тебя настоящую живность, не големов, не сформированную, достать можно?

— Здесь, на арене?

— Ну да, — соглашаюсь.

— Конечно, нет, — разводит руками голем. — На арене не могу физически — она сейчас отрезана от всех моих миров.

Пожимаю плечами.

— Жаль. — качаю головой.

— А зачем тебе?

— Да есть у меня необходимость проверить один сложный конструкт. Но из-за того, что в нём огромная составляющая — всё-таки ментальная магия, я не совсем понимаю, будет ли этот конструкт работать на существах без развитого сознания. Вот так.

— Ну да, я тебе здесь не помогу.

— Да, это понятно. Ладно, я в работу, — прикидываю, прикладываю палец к носу. — Если вдруг увлекусь — часа через четыре и каждые четыре часа потом отвлекай меня, пожалуйста.

— Да, это несложно, — соглашается голем и исчезает.

Теперь уже плотно погружаюсь в задачу. Задача захватывает, и за временем я практически не слежу. Периодически голем меня всё же тормошит, и только по нему я отслеживаю временные рамки. Ем и работаю почти без перерыва, и это даёт результат.

Понятно, что получающийся конструкт сам бы разработать точно не смог. Более того, я не понимаю больше половины составляющих его вязи.

Что? Зачем? Только очень примерно. То есть более или менее понимаю, что он должен делать. Также неплохо понимаю, откуда на это берётся энергия и что происходит в существе, которое подвержено этому воздействию. Но нужны эксперименты — или хотя бы один эксперимент. Очень меня смущает наличие большого количества пси, точнее — ментальной энергии с поддержкой пси.

Есть у меня лёгкое подозрение, что вовсе не все ксеносы смогут быть заражены подобной штукой. Но это нужно именно что проверить, и проверить нужно срочно.

Как только получаю первый же работоспособный конструкт, который не разваливается и вроде бы должен работать, сохраняю его. В пластине ньямаля.