— Вообще-то да, но, в случае своей победы, ты будешь занимать стабильное третье место. И такие вызовы, без победы надо мной, или над Белозерским можешь просто игнорировать. Тут ущерба для чести нет. Мы даже книжным червям не можем часто вызовы бросать. Поскольку сначала приходится в очередной раз определять, кто из нас двоих, на каком месте сейчас находится, и имеет право на вызов. — машет рукой парень.

— Отлично, — говорю я. Хорошая какая система. И действительно, чем выше поднимаешься, тем больше времени на личное совершенствование остается. Идеально.

До арен из столовой, минут пять неспешным шагом. Как раз за разговором их и проходим.

Парень не обманывает — с распределителем арены у него действительно установлены личные отношения.

— Секунданты, целители? — уточняю.

— У нас с вами учебная дуэль, господин Рысев, — отвечает Каляев. — Секунданты не нужны, а местный целитель здесь быстро окажется, если вдруг будет необходим. Да и страховочный амулет справится, если что.

— Хорошо, — пожимаю плечами. — Вам, очевидно, виднее.

— Условия договора зафиксированы? — уточняет распорядитель.

— Да, мы договорились, — киваем почти одновременно.

— Свидетель нужен?

Переглядываемся с Каляевым и одновременно качаем головой.

— Нет, нас всё устраивает.

— Тогда прошу на арену. Начинайте по сигналу.

Замечаю, что на соседних аренах и вблизи тренировочных площадок народ Каляева узнаёт и постепенно начинает собираться вокруг места поединка. Конечно, особенно не рассчитывал быть звездой этого утра, но и свидетелей, по большому счёту, мне не нужно. Что же, похоже, будет чуть сложнее. Все-таки при бое с Белозерским людей было немного. И контролировать себя нужно было меньше. Но справлюсь. Идеи есть. Просто нужно чуть-чуть творческого подхода. Хм.

Повторять тот же финт, что прошёл с Белозерским, не хотелось бы — слишком очевидная история с «ужасом», да ещё и целительская техника тогда прошла. А это тоже нестандарт, очевидно. Удивительно, что ко мне до сих пор никто не подошёл из контроля.

С другой стороны, может, и был такой сигнал безопасникам, но к тому времени меня уже не было на территории Академии, а сейчас вряд ли кто из тех же безопасников захочет уточнять эту мелочь. Хотя по инстанциям наверняка всё прошло.

Каляев спокойно встаёт на своей половине арены, и я вижу по его сигнатуре, как он внутренне собирается. Вот с этим парнем я ещё не знаком: холодный и в каком-то смысле азартный настрой — мозг маг реально не отключает. Интересно, что у него за основная стихия.

Готовлюсь на своей половине. Подготовка небольшая: выстроить конструкт абсолютного щита на всякий пожарный, подвесить его рядом. Всё остальное — опционально и кастуется мгновенно. Разве что напомнить самому себе, какие глифы и конструкты изучены.

— Три, два, один, начали! — объявляет распорядитель.

Каляев начинает бомбардировать меня огненными техниками очень быстро, но по отдельности эти техники практически безопасны — максимум, что мне грозит при попаданиит — это ожог.

Понятно, похоже, основная стихия все же огонь. Ладно.

Техники парню пока не срываю, как советовал Кошкин не так давно. И не защищаюсь напрямую. Абсолютный щит, конечно, хорош, но в мобильности я резко потеряю, да и опасного пока ничего не вижу. Да и парень сейчас просто аккуратно прощупывает мои возможности, не более того. Хорошо.

Поэтому первые полтора десятка кастов банально уворачиваюсь от прилетающих конструктов.

Спокойно и постепенно приближаясь к парню. Викентий, место где стоит, не меняет — за сигнатурой слежу. Вот только он словно начинает раздваиваться в обычном зрении, по мере моего приближения. Именно на меня это работает так себе, за счет сигнатуры, конечно. Ее-то я вижу и ощущаю прекрасно. Но парень этого же не знает, и, надеюсь, не узнает. Интересно, что не один из двойников на самом деле Калевым не является. Они лишь частично совпадают с парнем. Какая интересная техника! Неплохо.

А вот противник пока что, никакой другой информации, кроме моей ловкости, скорее всего, не получает.

Буквально спустя пару минут, когда парню изрядно надоедают мои немного ленивые подшаги на десяток сантиметров и то, что попасть получается только простейшими огненными техниками, да и то, только в момент, когда они должны вроде как коснуться меня техники начинают раздваиваться, расслаиваются и пропадают.

Делаю шаг в сторону.

Ещё пара уклонений — и вокруг меня начинают загораться маленькие узлы пространства. Будто бы всё пространство вокруг становится маленьким филиалом ада. Плазменная струя с силой ударяет в мою сторону и буквально покрывает меня всего чуть ли не расплавленным огнём. Все боковые щиты аж гудят от напряжения.

Но именно я хозяин расстояния около своего тела и этого пространства. Поэтому в этом пространстве огню сейчас запрещено меня обжигать — максимум греть, и то только пять минут. Я банально запрещаю технике воплощаться рядом со своим телом. Мизерное расстояние. Спокойно, так, чтобы со стороны не заметили. Очень спокойно.

Метровое расстояние, в котором техника не может работать, не может воплотиться — вполне достаточно для того, чтобы не торопясь пережить эти удары.

Метрах в двадцати парень попадает в мою зону контроля, просто он об этом не знает.

И в этот же момент Каляева словно накрывает раздражением.

Парень словно взрывается где-то глубоко внутри себя. Он не просто давит. Его огонь будто начинает прорываться из каких-то других глубин пространства. Что-то такое, чего пока даже не встречал в бою с Повелителями. При этом сигнатура парня словно начинает дрожать и как будто терять контакт с реальностью, будто она раскаляется почти как перед взрывом. Средоточие парня словно покрывается ниточками трещин.

Весь этот образ ловлю буквально за секунду. Мне кажется, что парень не просто раскочегаривает своё внутреннее «я» — он как будто вкладывает душу в удар по мне, вообще не раздумывая. Краем уха слышу резкий звук сирены.

— Каляев! — кричит распорядитель.

Всё это слышно очень глухо — сквозь воющий огонь и тяжёлое, почти плотное пространство.

Да ну на хрен! * — Мгновенно возникает мысль свалить из этого филиала сумасшедшего дома.

Вбиваю в парня глиф «ужаса». Его он точно не сможет игнорировать — просто чтобы сбить каст того огня, в который он начинает вкладывать всё, что у него есть.

Какие бы ни были наблюдатели, они всё равно за той волной, за той стеной огня, внутри которой мы вдвоём сейчас находимся, вряд ли что-то увидят, а любые диагностические модули тем более ничего не покажут. Не рассчитаны они на подобный опыт.

Парень прерывается и захлёбывается криком, который тоже никто не слышит. Пламя разворачивается без контроля и почти влетает в своего создателя. Благо у меня абсолютный щит наготове — вбиваю его в Каляева. Вокруг парня образуется зона спокойствия почти такая же, как рядом со мной. Отличие только в контроле — его щит контролирую я.

Вокруг нас плавится, кажется, даже основание арены, а учебные щиты словно на последнем издыхании.

Каляев сильно вложился в каст этого конструкта.

Снимаю глиф ужаса и, пока парень не поставил личные щиты, пока он не в состоянии осознать, где сейчас находится, кастую в него медицинский конструкт «Сна». Вот как раз тот, что показывала мне Ольга.

Вот этот конструкт наверняка и диагностика, и защитные артефакты потом покажут.

Каляев падает на землю безвольной куклой. Вот только даже подбежать к нему не могу. Песок на арене за пределами моего контролируемого пространства, да и в нём, в общем-то, тоже, кроме метра вокруг, сплавляется в одну красную и очень горячую массу.

Огонь схлопывается практически беззвучно, выжигая, кажется, весь воздух на арене. Пространство внутри защитной сферы словно всасывает в себя воздух и влагу из окружающего пространства и амулетов. Уверен, что проявившейся на мгновение туман — это как раз работа защитных артефактов. Но пока приглядеться не могу — все эти несколько очень растянутых за счет ускорения секунд, занят совсем другим. Стараюсь не только справиться с воплощенным кошмаром, но и сохранить жизнь парню, насколько это возможно для него. За себя не беспокоюсь вообще — ставка на то, что мои враги не понимают, как и что я контролирую, срабатывает в который раз. И славно.