— Берите фруктовые акции — не прогадаете…
— Фруктовые?.. — задумался директор. — Они действительно в последнее время демонстрировали устойчивый рост… Хм… У тебя есть инсайдерская информация?
— Босс, сведения из открытых источников, — ухмыльнулся Александр. — Фруктовый бренд готовит новый революционный продукт — сенсорный телефон. Вокруг него будет создана аура уникального продукта с налётом элитарности. Как только этот смартфон появится на рынке — акции фруктового бренда улетят в космос. Но уже понимающие люди начинают вкладываться в долгосрочную перспективу, отсюда рост их акций в последнее время.
За время работы аналитиком Шульц научился облекать свои мысли в красивые слова аналитического отчёта. Вот и сейчас он выдал экспромтом то, что изначально ему было сложно облечь в правдоподобные слова.
— Спасибо, — сухо кивнул директор, после чего всем своим видом продемонстрировал, что разговор окончен.
Этот, казалось бы, короткий разговор, принёс Александру сразу же много очков в глазах Чандлера. Фактически он откупился от обиды босса чрезвычайно дорогой информацией, можно смело заявить — инсайдерскими сведениями, которые позволят с высокой вероятностью заработать много денег. Это мелкая сошка наподобие Шульца за год может заработать всего восемьсот тысяч. А мастодонт наподобие Чандлера способен поднять сотни миллионов. Получив в руки настолько стоящие сведения, разве будет кто-то обижаться на то, что человек, за которого ты поручился и собирался полагаться в будущем, вскоре уволился? Скорее, останешься впоследствии благодарен такому человеку и постараешься сохранить с ним дружеские отношения. Сегодня он узнал о фруктовом бренде. Кто знает, о чём он узнает в будущем? Может, ещё разок-другой подкинут сведений по старой дружбе.
Окончательно уволиться у него вышло в начале мая. С одной стороны, он задержался. С другой стороны, сохранил хорошие отношения с высокопоставленным боссом и заработал дополнительные десять тысяч евро.
Вот только за это время он передумал о том, чтобы сразу ехать в жаркие страны. Вернее, он собирался поехать в одну такую, но это была не Азия, а злополучная Африка. Он не думал, что когда-либо добровольно вернётся в Эфиопию, но вот он сам сделал такой выбор. А всё для того, чтобы ускорено доучить тигринья, изучение которого он забросил больше полугода назад.
Как известно, лучший и самый быстрый способ изучения языка — погружение в языковую среду.
Прибыв в Аддис-Абебу, он остановился в приличной гостинице и нанял местного репетитора, по совместительству гида и просто красивую девушку, которая за дополнительную плату готова была оказывать помощь в стресс-тесте гостиничных кроватей. Но перед тем как приступать к тестам, он потребовал её пройти медицинское обследование. А то в Африке настолько много носителей дурной болезни, что вступать в тесные связи с местными жителями следует с величайшей осторожностью. В прошлые разы ему везло, но это не значит, что повезёт снова. Лишь убедившись в чистоте спутницы, он отпустил вожжи.
С этих пор началось затяжное туристическое путешествие Александра по Эфиопии. В столице он пробыл пару недель, после чего отправился в путешествие по стране. Объехал несколько крупных городов, пробыв в каждом какое-то время. Посетил долину реки Омо уже в качестве туриста.
Его путешествие затянулось на три долгих месяца. За это время он познакомился с культурными особенностями Эфиопии, многое узнал об этой стране и главное — научился сносно говорить на тигринья. Ещё стоит добавить, что это был действительно неплохой отдых. Горячая темнокожая спутница всего за тысячу баксов в месяц вытворяла с ним такое, о чём можно только мечтать. В общем, горячая штучка. В Европе за ту же тысячу долларов ему светило бы пару десятков раз наведаться к дешёвым шлюхам сомнительной чистоты.
Африку он покидал с лёгким чувством сожаления и полностью удовлетворённый. Конечно, не все его цели были выполнены. Он так ничего и не узнал о том, кто и зачем сбил их самолёт. Но в своём нынешнем положении он не посмел лезть на территорию Эритреи для проведения расследования. Так-то логично, что их сбили те уроды, которые каждый раз на него охотились в начале перезапуска. Но зачем? Кто выдал им зенитку? Почему они вообще базировались в той глуши? Кто-то же с какой-то целью им приказал разбить там лагерь.
Следующей точкой маршрута Алекса стал Ханой — столица Вьетнама. Но надолго он там не задержался, пробыл всего неделю, осмотрел достопримечательности и направился дальше к морю.
Нячанг был тем самым местом, которое сочетало в себе песчаные пляжи и развитую туристическую инфраструктуру. При этом цены там были демократическими. Вот только надолго задерживаться там — плохая идея для тех, кто хотел бы наслаждаться приятным отдыхом. Примерно с октября по январь там начинался сезон дождей. Александр прибыл туда в последний месяц, который являл собой затишье перед сезоном плохой погоды — в конце августа. Ещё месяц, и тут зарядят тропические ливни. Оживлённый курортный город превратится в серое и мокрое нечто, выталкивающее туристов своей гнетущей атмосферой.
Насладившись пляжным отдыхом, клубами и случайными связями с молодыми и отвязными европейскими туристками, Шульц без капли сожаления свалил из Нячанга с первыми ливнями.
Ему с теплотой вспоминалась Майорка. На этом острове почти круглый год стояла хорошая погода. Вот только этот остров у него уже стоял поперёк горла. Он им не то что насытился, он им пресытился по самые уши. Он знал каждый его уголок и мог там запросто работать гидом на любом направлении, составив конкуренцию профессионалам. А ещё Майорка у него ассоциировалась с его недавним прошлом, о котором ему становилось стыдно. Он, теперь уже вполне себе обеспеченный парень, а внутри давно уже взрослый мужчина, беззастенчиво объедал небогатых девушек. Он думал, что если вернётся туда, то тут же ощутит на своих плечах весь груз стыда, который навалится на него.
В сезон дождей азиатские курорты стали выглядеть для парня непривлекательными. Лучшие морские курорты для пребывания на них с октября по март находятся в Европе и на Ближнем Востоке. Но европейские курорты в большинстве своём дорогие, если не считать Турцию и страны из Советского блока. Но в последние попасть сложнее, особенно человеку из Западной Европы. Египет дешёвый, но скучный.
В итоге следующим местом его прилёта стала Греция. Там и мягкий климат, и цены не кусаются, и с испанским паспортом можно жить без проблем.
Алекса вполне устроили Афины. Он лишь первые несколько дней жил в отеле. Потом арендовал на полгода квартиру и переехал в неё.
Деньги у него таяли несколько быстрее, чем он рассчитывал. Изначально он думал, что будет тратить где-то по полторы тысячи евро в месяц. Опыт дауншифтеров подсказывал, что можно уложиться и в тысячу. Но это если жить в арендованном на долгий срок жилье, питаться в недорогих заведениях, ездить на дешёвом скутере или общественном транспорте. Если же, как Шульц, шляться по клубам, бухать, тратиться на девушек, жить в отелях и перелетать из одного места в другое, то расходы в три-четыре тысячи в месяц уже не будут казаться странными.
Проще говоря, всего за полгода после увольнения, Александр израсходовал из своих накоплений двадцать тысяч. Изначально он планировал тратить двадцать пять тысяч в год, чтобы осталось немного в качестве резерва на чёрный день. Лишь лёжа на кровати в съёмной квартире в Афинах, он подбил баланс и осознал, что с такой жизнью на широкую ногу никак не уложится в бюджет. Ему тогда придётся идти работать. А работать он больше не хотел. Поэтому внутри него разгорелась битва, в которой желание жить на полную катушку сошлось с логическими доводами о необходимости экономить.
Оставалось три года до судьбоносного кризиса две тысячи восьмого года. И девяносто тысяч евро на счету Александра. Следовательно, всего он мог тратить по тридцать тысяч в год. Это вполне приличная сумма, которой семье из трёх человек хватило бы на скромную жизнь. Один же человек мог вести более нескромную жизнь, но без шика. И неважно, где это будет происходить, хоть в Европе, хоть в любой другой стране. Просто в Азии он мог себе позволить немногим больше, чем на родине. Но он уже решил задержаться в Греции, поэтому о возвращении в азиатский регион пока не задумывался.
