Ответ был огненный — 1 февраля авиация Израиля нанесла ядерный удар сразу двумя боеголовками тактической мощности по воздушной базе саудитов близ города Табук. Несколько десятков уничтоженных самолетов, две-три сотни военных. База находилась достаточно далеко от жилой застройки, чтобы речь не шла о каких-то массовых жертвах, но даже само применение ядерного оружия — это вызвало шок.

И тут перед СССР встала классическая политическая развилка. С одной стороны, деятельность Израиля по подрыву Ближнего Востока была нам выгодна. Чем активнее горит регион, тем больше в мире нестабильности, тем сложнее будет транспортировать ту же нефть из Персидского залива — какой прекрасный вой стоял в Европах, когда египтяне по давней традиции отступая затопили в форватере Суэцкого канала несколько десятков судов, заблокировав его на неопределенный срок и вынудив танкеры массово разворачиваться и уходить на маршрут вокруг Африки — тем сильнее и глубже будет кризис и тем больше выгод получит Союз.

С другой стороны, прибыль нужно вовремя фиксировать. Если просто сидеть на берегу реки, то можно случайно заметить, как по ней проплывает не только труп твоего врага, но и все упущенные выгоды. Последнего не хотелось.

Поэтому уже 2 февраля Москва выдвинула Тель-Авиву ультиматум по прекращению боевых действий и возврату на довоенные позиции, в чем нас поддержали европейцы и Китай. Позиция США при этом оказалась двойственной — янки вроде как тоже осуждали евреев, но к ультиматуму не присоединились. Но и возражать против него в Вашингтоне тоже не стали, слишком уж токсичным в моменте стал этот «ближневосточный актив».

— Добрый день, господин Нетаньяху, — прилетать в Москву израильский лидер не захотел, поэтому мы ограничились разговором по телефону. — Впрочем, он, конечно, мог бы быть и лучше.

— Добрый день, господин Горбачев, — по голосу еврейского политика было слышно, что настроен он серьезно. Решительно. — Сразу готов ответить на ваш ультиматум: с Синайского полуострова мы не уйдем и даже извиняться за инцидент с Саудовской Аравией я не собираюсь. Так сделать было нужно, и если бы я принимал данное решение еще раз, я бы без колебаний повторил уже сделанное дважды или трижды.

— Вы допускаете одну коренную ошибку, молодой человек, — Нетаньяху на описываемый момент было всего сорок пять лет, по меркам большой политики он был действительно очень молод, практически мальчик еще. Впрочем, как показала история другого мира, вот эта пацанская резкость у него и в семьдесят лет не ушла, поэтому я даже не видел смысла с ним особо церемониться. — Не может претендовать государство на звание великого, когда для его уничтожения достаточно одной ядерной бомбы.

На некоторое время в трубке повисла тишина. В этом плане евреи всегда почему-то думали, что в ответ им не прилетит. Что они могут геноцидить арабов вокруг сколько угодно, но их в итоге никто не тронет. Надо признать, что тут, конечно, и прошлое московское руководство виновато, и сами арабы, которые с такой готовностью каждый раз отхватывали от евреев трындюлей, что не поверить в свою исключительность было достаточно сложно.

— И что вы от нас хотите?

— Вы выводите армию и возвращаетесь на границы начала 1995 года. И отказываетесь от ядерного оружия, наши специалисты проводят инспекцию и вывозят все ядерные заряды и обогащенный уран, а сама установка по обогащению демонтируется. Взамен мы можем поставить вам продовольствие и энергоресурсы на эквивалентную стоимость.

— Мы не можем отказаться от ядерного оружия, нас уничтожат, — видимо, Нетаньяху еще не до конца словил комплекс Бога и в принципе прекрасно представлял себе свое место в мире.

— Пятьдесят лет Израиль существовал не благодаря ядерному оружию, — я откинулся на спинку кресла и закинул ноги на стол. Очевидно, разговор быстрым у нас не получится. — А благодаря зонтику безопасности от США. И теперь без помощи от Вашингтона вам все равно не выжить. Даже если вы начнете кидать бомбы десятками на всех вокруг. В первую очередь экономически. Вам крышка.

Надо понимать, что примерно 75–80 процентов внешнеторгового оборота Израиля на 1994 год приходилось на США и страны Западной Европы. Американцы свою внешнюю торговлю за пределами собственного континента сейчас практически потеряли, европейцы стремительно «окукливались», защищая собственные рынки, а другие соседи, будем честны, видели евреев в гробу. Если брать данные по первому месяцу 1996 года, то внешняя торговля «Страны обетованной» на фоне войны, мобилизации и жесточайшего энергетического кризиса упала как бы не на 90 процентов. Никакая экономика такого не выдержит. Все же сейчас не 19 век, чтобы можно было начать войну, перенести боевые действия на территорию противника, а там глядишь, армия грабежами себя сама могла прокормить.

— Если этот звонок был только для того, чтобы позлорадствовать над тяжелым положением моей страны, то я не вижу смысла продолжать разговор.

— Не нужно продолжать. Но нужно помнить, что через пять дней, 7 февраля, если Израиль не вернется к границам 1995 года и не выскажет однозначное и недвусмысленное согласие по вопросу ядерного разоружения, Советский Союз будет вынужден применить силу.

23 февраля 1996 года; Москва, СССР

BOSTON GLOUBE: Сепаратизм Квебека вышел на новый уровень

Политический кризис в Канаде, ещё несколько недель назад казавшийся тяжёлым, но управляемым спором между федеральным правительством и квебекскими националистами, в одночасье превратился в крупнейшую угрозу существованию страны за всю её современную историю.

На состоявшемся в Квебеке референдуме сторонники отделения провинции от Канадской федерации одержали минимальную победу — 50,5 процента против 49,5 процента. Разрыв оказался настолько мал, что вместо разрешения многолетнего конституционного конфликта голосование лишь резко обострило его.

Квебекский вопрос поднимается далеко не впервые. На протяжении многих лет националистические партии провинции добивались расширения автономии и особого конституционного статуса, ведя переговоры с федеральными властями в Оттаве. Последние попытки компромисса окончились тупиком.

Премьер-министр Канады, реформист Престон Мэннинг, ещё до голосования заявил, что федеральное правительство не признает одностороннего отделения ни при каких результатах референдума. Вчера его кабинет обратился в Верховный суд Канады с требованием признать любые действия, направленные на выход провинции из состава федерации, неконституционными.

Тем временем в Квебек-Сити готовится торжественное заседание парламента провинции, назначенное через два дня. Лидер националистов Люсьен Бушар обещает на нём провозгласить независимость Квебека. Оттава предупреждает, что подобный шаг повлечёт уголовное преследование его организаторов.

Особое беспокойство вызывает быстрое перемещение кризиса из политической в военную плоскость. Мэннинг объявил призыв резервистов. Из самого Квебека поступают сообщения о собраниях добровольцев и организации групп, всё более напоминающих территориальное ополчение.

Президент США Майкл Дукакис заявил, что Вашингтон предпочитает видеть Канаду единой и не намерен выстраивать отдельные отношения с Квебеком вне рамок отношений с канадским государством.

Совершенно иную позицию занял Париж. Президент Ширак поздравил жителей Квебека с их «демократическим выбором» и дал понять, что Франция готова признать новое государство сразу после официального провозглашения независимости. Москва ограничилась призывом к сдержанности, заявив, что главной задачей сейчас является недопущение кровопролития и поиск политического соглашения.

Наиболее опасным может оказаться вопрос северных территорий Квебека, где значительная часть англоязычного населения проголосовала против независимости. В Оттаве уже заявляют, что эти районы не обязаны покидать Канаду вместе с остальной провинцией.