Бушар отвечает столь же категорично: границы Квебека не подлежат обсуждению, север является неотъемлемой частью провинции, и квебекцы, по его словам, «будут защищать свою территорию, если понадобится — с оружием в руках».
Через пять дней Израиль, конечно же, войска выводить не начал. Вместо этого в еврейской прессе начали разводить бурю — очень маленькую, надо признать, ну потому что Израиль сам маленький, а по нынешним временам проблемы пейсатых мало кого волновали — про то, что советский генсек, дескать, антисемит и вообще ненавидит евреев. Особенно смешно это смотрелось с учетом того, что СССР за последние три месяца вывез из Израиля на свою территорию больше 200 тысяч человек, пожелавших покинуть страну. Желающих было еще больше, но перед Новым годом правительство Нетаньяху издало указ о запрете лицам мобилизационного возраста — мужчинам и женщинам — выезжать из страны по причине военного положения. Решение было максимально непопулярным, но мнение народа в такой ситуации уже мало кого интересовало.
Ну а 8 февраля СССР, как и обещал, применил силу. С аэродромов Энгельса, Миргорода и других широко известных в узких кругах географических пунктов в небо взлетели «большие самолеты» с подвешенными под крыльями ракетами. Часть крылатых машин, пролетев над акваторией Каспийского моря, прошла через воздушное пространство, контролируемое Курдистаном, и отстрелялась над Сирией. Часть облетела территорию бывшей Турции через Балканский полуостров и выпустила птичек над Средиземным морем. Также свои «Граниты» по «Богоизбранной стране» выпустила пара «Антеев», приведенных специально для этого дела в район Кипра.
А еще в налете на Израиль впервые были массово задействованы беспилотники. Причем сразу нескольких разных типов. В качестве таких себе «застрельщиков» выступали переделанные в крылатые ракеты древние самолеты МиГ-17/19, которым как раз хватало дальности, чтобы добраться до целей страны обетованной с аэродромов нашего Закавказья. Всего за ночь было запущено около двухсот пятидесяти этих эрзац самолетов-снарядов, главной целью которых на самом деле было перегрузить ПВО противника. Впрочем, имея на борту полтонны взрывчатки, даже просто упав где-то «плюс-минус два локтя по карте», они все равно могли нанести серьезный ущерб.
Во-вторых, впервые в боевой обстановке были опробованы советские «Герани», которые тут назывались «Орионами». Их производство в СССР шло ни шатко ни валко с 1991 года, промышленность выдавала по паре тысяч штук таких беспилотников-камикадзе в год, часть использовалась на учениях, часть отправлялась на склад, но, если говорить совсем глобально, особого энтузиазма наши многозвездные — и большезвездные — генералы по поводу таких вот аппаратов не испытывали.
Ну и, в общем, на Израиле, можно сказать, была испытана новая концепция такого вот обезоруживающего удара с применением максимального количества разнообразных «конвенциональных» средств. Одновременно с ракетами со специально оборудованных пусковых площадок на северо-востоке Сирии — беспилотники этого типа просто не дотягивались до цели с территории СССР — было запущено около трех сотен «Орионов». Больше просто не успели.
Надо признать, что в общем «оркестре» средств поражения такие самолеты-снаряды большого впечатления произвести ни на наших военных, ни на противника не смогли. Все же 30 кг взрывчатки — это совсем не 400, которые несла Х-55, принципиально иной уровень разрушений. Однако свою лепту «Орионы» все же внесли, именно эти боеприпасы использовались для демонстративных атак на разные административные здания и другие слабо защищенные цели. Более того, именно у них процент прорыва вражеской ПВО, которая явно оказалась просто не готова к такому вызову, оказался едва ли не выше, чем у дорогих тяжелых крылатых ракет «стратегического класса». А если брать сравнимую стоимость, то и вовсе стоило десять раз задуматься, что выгоднее: запустить Х-55 за миллион рублей или 50 «Орионов» по 20 тысяч каждый.
А вот кто выступил не очень хорошо, так это яковлевский «Овод». Вернее, его вторая версия «Овод-М». Вообще-то этот беспилотник уже давно и плодотворно использовался в войсках, в частности, например, в пограничных для патрулирования кордона, особенно в труднодоступных, горных местах. Его гоняли в Афгане, вовсю пользовались появившейся возможностью запускать с него управляемые ракеты Х-25 по совершенно не ожидающему такого сюрприза с небес — на высоте в 6 км БПЛА такого типа практически невозможно заметить с земли невооруженным глазом — противнику. А вот столкнувшись с более-менее полноценной системой ПВО с зенитными ракетами и современными истребителями, «Оводы» оказались практически полностью беспомощны. Из использовавшихся в операции пяти машин только две вообще сумели отстреляться ракетами по назначенным целям, еще две были сбиты, одна повреждена, но сумела вернуться на базу.
Кроме воздушной и морской компоненты была задействована еще и наземная. В частности, в сторону Израиля были запущены два десятка старых «Керосинок» Р-17 с увеличенной дальностью, ну и модернизированными «Темпами» тоже отстрелялись. В этой истории их на металл не порезали, но, честно говоря, к 1996 году они уже порядком устарели, можно сказать, что таким образом мы эти ракеты утилизировали.
Основной силой ПВО Израиля на 1996 — вернее, на 1994, но за последние полтора года там мало что поменялось, причем скорее в худшую сторону, потому что часть боезапаса уже была истрачена ранее — были комплексы HAWK родом из 1950-х и три батареи свежих «Патриотов», плюс, конечно, евреи использовали авиацию для целей ПВО. И, конечно, отразить запущенные тремя волнами в течение ночи две сотни тяжелых ракет эти силы были неспособны.
По последующим оценкам своей цели достигли примерно 60% всех выпущенных нами ракет. Было уничтожено или повреждено половина израильского ПВО, свои прилеты получили — более демонстрационно, чем имея под этим какой-то военный смысл — главные административные здания Тель-Авива: Генеральный штаб, кабинет министров. Прилетело по зданию Кнессета в Иерусалиме, ядерному центру в Димоне, по кораблям на военной базе в Яффе. По известным штабам, радиолокационным установкам, местам скопления авиационной техники. Самым причем болезненным, наверное, стало попадание советских ракет в резервуары с топливом, в том числе авиационным, которого у Израиля оставалось, мягко говоря, не много.
Отдельно болезненно выглядел удар по аэродромам, хотя как сказать… Ну то есть два десятка сожженных самолетов — в основном транспортники и всякое старье, потому что реально боевые истребители были в воздухе — это неприятно, но если бы мы врезали по объектам критической инфраструктуры, по электростанциям, подстанциям, портовым терминалам или нефтеперерабатывающему заводу в Хайфе, было бы гораздо болезненнее.
Самым же главным приятным «показателем» операции стало то, что мы при этом не потеряли вообще ни одного человека. Да, расход ракет был большой, а процент пораженных целей ниже предполагаемого, чисто по деньгам такие войны вести — настоящее разорение, однако евреи только за ночь убитыми потеряли больше двух сотен человек, и это при том, что налет был ночью и все удары по гражданским условно объектам наносились, когда там заведомо никого не было. Плюс Израиль, как известно, — чемпион мира по бомбоубежищам, едва все началось, население сразу попряталось в максимально защищенные места, так что случайных жертв почти не было. Но даже так две сотни трупов против нуля… Это было приятное соотношение, показывающее, что и мы наконец научились воевать «в белых перчатках».
Впрочем, одного концентрированного налета на Израиль не хватило, и операция по «принуждению к миру» в итоге продлилась двенадцать дней. Самой смешной ее частью стала поспешная эвакуация американских военнослужащих и военных советников, которые до этого сидели в стране и «давали советы». Нет, конечно, правительство Дукакиса выкатило нам ноту протеста, в публичной плоскости были высказаны угрозы, Израилю была обещана помощь, вроде как в Конгресс даже был внесен законопроект о выделении каких-то вооружений — итог этого голосования, кстати, был бы максимально гадательным, потому что республиканское большинство в нижней палате очевидно было настроено максимально скептически по поводу внешних конфликтов при наличии апокалипсиса дома — но в итоге вся помощь США так и ограничилась словами.
