Богатые кучковались в закрытых районах, нанимали собственную охрану, начали возводить стены, чтобы усложнить доступ бандитам, в Сиэтле вовсе образовалась зона, свободная от государства, куда полиция просто не желала заходить. Прямо как в фильме «Побег из Нью-Йорка»: «можешь войти, но без гарантий безопасности». Участились нападения на тюрьмы, 23 апреля случилось резонансное нападение на мигрантский лагерь, когда бандиты — Вашингтон обвинил в этом наркокартели, но какая в общем-то разница — расстреляли охрану и выпустили из-за забора более 50 тысяч человек в штате Аризона. Это потом вылилось в ещё один всплеск насилия. Короче говоря, было весело.

Так вот именно 1 мая группа федеральных агентов с оружием в руках попыталась взять под контроль один из больших элеваторов в штате Арканзас. Элеватор охраняла Национальная Гвардия и конечно местные жители совсем не горели желанием отдать свой хлеб каким-то приезжим, которые вывезут зерно, чтобы кормить бездельников на северо-западе, а их дети будут в этот момент голодать. Потому что северянам всегда плевать на южан. Как водится в таких случаях: слово за слово, известно чем по столу. В результате: убито двое нацгвардейцев и трое федералов. Последним пришлось отступить, потому что перевес в силах был точно не на их стороне.

Вашингтон в ответ на этот инцидент как и обещал федерализировал нацгвардию Арканзаса, — для этого президенту не нужно согласие конгресса — и… Ничего не произошло. Денег на то, чтобы обеспечивать взятых под командование арканзасцев, не было, очередной временный бюджет на три месяца ещё сильнее срезал ассигнования на армию, нацгвардейцы на местах фактически отказывались выполнять приказы центра, а где отказаться не могли — дезертировали. Тупик.

Отдельная веселуха творилась в Канаде, а именно во франкоязычном Квебеке. Там после успешного референдума об отделении — впрочем 50,5 на 49,5 процентов виделось не слишком уверенным перевесом, на чём во многом и строилась дальнейшая уверенность центрального правительства в своём моральном праве — события понеслись вскачь. Люсьен Бушар как глава квебекских националистов попытался провозгласить в местном парламенте независимость, этому помешали прилетевшие на вертушках военные, охранявшие центр Квебек-Сити местные ополченцы такой шутки не поняли и открыли огонь, началась перестрелка, вояки без особых раздумий применили тяжёлое вооружение, несколько ракет попали в толпу собравшихся на торжественное мероприятие горожан, пролилась кровь.

Это вызвало возмущение уже просто всех вокруг, даже президент Франции Жак Ширак выступил с заявлением, мол мы не позволим убивать наших братьев и если понадобится будем помогать Квебеку силой. Звучало грозно, но не слишком страшно, потому как особых средств у Парижа не было, а за спиной Оттавы молчаливо стояли США, американцам развал соседа в такой ситуации был совершенно не нужен.

С другой стороны если над крупнейшими городами — Квебеком и Монреалем — центральные власти смогли установить контроль относительно просто, то вот над всей территорией провинции — уже сложнее. На огромной слабо заселённой территории в течение весны 1996 года развернулись настоящие партизанские бои. Более того квебекцы — чёрт его знает, может на ирландцев насмотревшись — на оккупацию ответили асимметрично. В Оттаве начали взрываться бомбы, ответственность за теракты взял на себя свежесформированный «Фронт Освобождения Квебека», и честно говоря с этого берега Атлантического океана всё происходящее на том конце шарика выглядело чертовски странно.

1 мая 1996 года; Рим, Италия

TIMES: Последний полет мечты

Сегодня утром из Нью-Йорка в Лондон вылетел последний регулярный рейс «Конкорда». Машина, некогда считавшаяся символом технического могущества Европы и предметом особой гордости Британии и Франции, по всей видимости, больше никогда не поднимется в воздух с платными пассажирами.

Сверхзвуковой лайнер всегда был скорее демонстрацией возможностей, чем разумным коммерческим предприятием. Перелёт через Атлантику занимал около трёх с половиной часов, но за скорость приходилось платить. Билет туда и обратно в последние докризисные годы стоил примерно 8–10 тысяч долларов — в несколько раз дороже первого класса на обычном самолёте.

Даже при таких тарифах экономику «Конкорда» трудно было назвать убедительной. Самолёт перевозил около ста пассажиров, потреблял огромные объёмы топлива и требовал исключительно дорогого обслуживания. В лучшие годы British Airways могла получать с полностью заполненного рейса около миллиона долларов валовой выручки, но после расходов реальная прибыль была невелика, а на части маршрутов эксплуатация фактически субсидировалась ради престижа.

Франция сдалась первой: последний французский «Конкорд» был поставлен на прикол ещё в середине 1995 года, те перь очередь дошла до Британии.

При цене авиационного керосина около 450 докризисных долларов — или 0,45 сырьевого рубля за тонну — сама идея сверхзвукового пассажирского самолёта потеряла экономический смысл. Однако главная проблема даже не топливо, просто исчезли пассажиры.

Число людей, готовых заплатить несколько среднемесячных зарплат за три сэкономленных часа, стремительно приблизилось к нулю. Те же, кто по-прежнему способен позволить себе подобные расходы, сегодня всё чаще предпочитают собственный или корпоративный бизнес-джет.

Состояние самой British Airways едва ли лучше состояния их главного премиального продукта. 1995 год компания закрыла с рекордными убытками, сокращая маршруты, увольняя персонал и выводя самолёты из эксплуатации. На наиболее прибыльных когда-то трансатлантических линиях пассажиропоток упал более чем наполовину. BA пока спасает лишь то, что часть конкурентов — включая французских перевозчиков — уже покинула рынок.

Однако 1996 год обещает оказаться ещё хуже, и шепотки о возможном банкротстве — или принудительной национализации компании — звучат все громче.

Если кризис продлится ещё несколько лет, европейская гражданская авиация может практически исчезнуть в её нынешнем виде. Не исключено, что к концу десятилетия значительная часть международных перевозок окажется в руках советских и китайских компаний, а из западных гигантов выживут лишь несколько наиболее крупных американских перевозчиков.

«Конкорд» был в свое время красивой европейской сказкой, а сказки, как известно, имеют свойство заканчиваться.

— Мир! Труд! Май! Единая Италия! Коммунизм! Нет фашизму! — Огромная толпа под красными флагами неторопливо ползла по Остиевой дороге на север в сторону центра города, где была намечена конечная остановка. На территории бывшего большого цирка, который не пережил прошедшие тысячелетия и сейчас представлял собой фактически большой пустырь посреди Рима. Но зато он был достаточно большим, чтобы вместить всех желающих прийти сегодня на демонстрацию, являвшуюся одновременно и смотром сил объединенного левого блока перед грядущими очередными внеочередными парламентскими выборами.

— Единая Италия! Коммунизм! Нет фашизму! — Скандировали люди без устали. Кризис ударил по Италии едва ли не сильнее, чем по другим европейским странам. Потомки римлян сначала получили неожиданную войну почти на своей территории, потом это переросло в бесконечный политический кризис. Достаточно сказать, что между 1989 и 1994 годами досрочные выборы проходили три раза. Рецессия в экономике, растянувшаяся на четыре года, выросший до совсем неприличных ста пятидесяти процентов от ВВП госдолг. Вынужденное сокращение социальных выплат, масштабная распродажа госактивов, девальвация лиры, которая ухнула в штопор еще в конце 1991 года и даже до общего кризиса успела подешеветь к доллару в пять раз. В некотором смысле разразившийся глобальный шторм Риму даже немного помог, смыв старые долги и уравняв по позиции с соседями. Впрочем, конечно, это было похоже на борьбу с головной болью с помощью гильотины. Эффективно и эффектно, но лучше бы обойтись без крайних мер.