Система ЕГА отлично синергировала с курсом на цифровизацию. Получивший вожделенные баллы выпускник вносился со своими результатами в единую общую по Союзу таблицу и мог прямо через СовСеть подавать заявку на поступление в любой вуз страны, что изрядно облегчало процесс и страховало подростка от ситуации, когда ты по какой-то причине пробиться на вожделенную специальность не смог и был вынужден тут же отправляться «топтать сапоги».

Забавно, что против ЕГА неожиданно — и достаточно логично, если вдуматься — выступили вояки. Ведь новая система не только уменьшала количество «не поступивших», но и ухудшала их качество. Для понимания: в 1995 году в Союзе было примерно 2,3 миллиона абитуриентов, а плановых мест в вузах — примерно 1,3 миллиона, что автоматически отсекало минимум миллион человек по причине нехватки для них мест. Однако если раньше огромное количество соискателей не поступали в МГУ — там был средний конкурс 5 человек на место — и потом эти все равно очень умные подростки вынуждены были терять год и идти в армию или на АГС, то теперь они могли выбрать альтернативный вуз, куда вступительные баллы им пройти позволяли. И вот так, пройдя несколько итераций «утруски», из списков поступивших вылетали не случайные неудачники, а тупо худшие по итогам сдачи ЕГА. Именно они и шли в армию. И, конечно, воякам такое падение качества призывного состава сильно не понравилось.

Конечно, ради того чтобы больше умных подростков отправлять в армию, менять ничего не стали, это было бы уже совсем странно, вместо этого посоветовал Варенникову посмотреть, какие еще должности можно перевести на контракт. Тем более куда «расти» там было: из полутора миллионов личного состава Сухопутных сил на контрактной основе в 1995 году служило около 800 тысяч, остальные все еще были призывниками.

— Хорошо, — выслушав объяснения женщины, я засобирался прощаться, потому как день был рабочий, я и так с трудом себе два часа выкроил на то, чтобы ребенка проводить первый раз в первый класс. Ну, вернее, в нулевой. — Серж! Не безобразничай, тебя вечером заберет мама.

Сын только улыбнулся и кивнул, демонстрируя неподдельный энтузиазм по поводу начавшейся для него «школы». Он еще даже не представлял, насколько быстро вся эта история ему успеет надоесть…

Осень 1995 года; Ближний восток

КОМСОМОЛЬСКАЯ ПРАВДА: Возвращенная память

На станции «Таганская» Московского метрополитена завершены работы по восстановлению горельефа И. В. Сталина, уничтоженного в годы хрущёвской кампании по борьбе с культом личности. Возрождение композиции стало частью программы сохранения исторического и художественного наследия.

С предложением вернуть утраченный горельеф выступили сами москвичи — ветераны, краеведы, работники метро и жители Таганского района. Они же помогли собрать архивные фотографии и свидетельства старожилов.

Установить композицию на прежнем месте оказалось невозможно: там теперь проходит переход на станцию «Таганская» Таганско-Краснопресненской линии. Поэтому архитекторы разместили горельеф в самом переходе между станциями, включив его в современное пространство метро.

Скульпторы стремились воссоздать произведение с предельной точностью. По старым снимкам были восстановлены мельчайшие детали — складки мундира, выражения лиц, орнамент знамён и общий ритм композиции. Как отмечают специалисты, речь шла не о новом памятнике, а о возвращении утраченной части исторического облика московского метро.

Общественная реакция оказалась положительной. Согласно последнему опросу, 63 процента москвичей поддержали восстановление композиции, против высказались лишь 12 процентов, остальные затруднились дать оценку.

В последние годы историческое осмысление личности Сталина вновь подверглось пересмотру. Многие граждане СССР по-прежнему считают его одним из величайших государственных руководителей страны. Только за нынешнюю пятилетку в разных уголках Союза восстановлены и установлены несколько десятков памятников вождю. Всё громче звучат и предложения вернуть Волгограду имя Сталинград.

Генеральный секретарь ЦК КПСС М. С. Горбачёв, однако, выступил против нового переименования: «Я вообще против того, чтобы бесконечно менять названия городов. Если общество считает необходимым увековечить имя генералиссимуса, можно основать новый город и с самого начала назвать его именем».

Сегодня в советском общественном сознании, похоже, наконец складывается зрелый взгляд на фигуру Сталина. Невозможно отрицать его величие и вклад в создание могучего государства, но нельзя замалчивать и отдельные ошибки и тяжёлые провалы, свойственные всем людям и эпохам. Историческую память не следует покрывать сусальным золотом. Но и валяния в грязи человек, под руководством которого страна прошла индустриализацию и одержала Победу, безусловно, не заслужил.

А еще осень 1995 года стало временем, когда начал полыхать Ближний Восток. Такие страны, как Ливан, Египет, Алжир, Тунис, Иордания, Марокко, оба Йемена, нефтяные монархии залива, остатки Ирака — они все крайне зависимы от завоза продовольствия, в первую очередь пшеницы. От условных 40–60 процентов, которые импортировало Марокко, до Иордании, которая импортировала пшеницу на 90–100 процентов от потребления.

К счастью, именно в августе-сентябре местные собрали более-менее приличный урожай, не было никаких засух или затоплений в этом году, но даже так без фактически остановившегося импорта — что-то конечно везли, закрывали старые контракты, кое-где начинал работать бартер, другие паллиативы, но все равно общую ситуацию это спасти не могло — цены на продовольствие и так весь год ползшие вверх, вовсе улетели в космос.

Сначала откровенный голод начался в Ливане, там война всех против всех шла уже не первое десятилетие и инфраструктура держалась исключительно на внешних дотациях. Дотации исчезли, есть стало нечего. При этом оружия у разных группировок было очень много, что и вылилось в натуральные вооруженные бои всех против всех. Из Ливана во все стороны начали разбегаться голодные люди, и чтобы прекратить этот ужас и оградить собственную территорию, 13 сентября Сирия и Израиль — мягко говоря не самые очевидные союзники — начали совместную операцию по временной оккупации Ливана.

Потом взорвался Египет. Тут хлеб был традиционной и самой доступной едой бедняков, самая дешевая лепешка стоила 5 пиастров — 0,05 египетского фунта или 1–2 цента США по докризисному курсу. Эта цена не менялась годами, а в 1970-х уже случались хлебные бунты, когда правительство пыталось срезать субсидии.

И вот в сентябре 1995 года социальный хлеб почти пропал с прилавков. Официально цену на него никто не поднимал, однако в реальности денег у государства на закупку пшеницы не имелось, импорт встал, собственный урожай собрали, но хлеботорговцы, как это обычно бывает в таких случаях, начали придерживать зерно, чтобы потом навариться побольше. Коммерческий хлеб и до кризиса стоил 25–40 пиастров, а к середине сентября цена уже выросла до 90–100 пиастров — примерно 25–35 центов — что большая часть бедного населения уже позволить себе просто не могла.

Правительство в Каире пыталось конечно что-то организовать, наладить какие-то поставки, но быстро сделать это оказалось невозможно, и буквально за две недели страну охватили массовые выступления. Мубарак ввел чрезвычайное положение, комендантский час, запрет деятельности общественных организаций, контроль над СМИ. Объявил о национализации всех запасов продовольствия, оперативно ввел карточную систему распределения, однако решить главную проблему — физическую нехватку зерна — он не мог.

Каир первым — но не последним — обратился к СССР за помощью. Вот только во-первых, лишнего продовольствия у Союза не имелось, во-вторых, тратить свои средства на закупку и доставку условного американского или канадского зерна не просматривалось никакого желания, уж точно не для того мы кризис запускали мировой, чтобы его потом помогать тушить, а в-третьих… А с каких пор Египет и Мубарак стали для Союза большими друзьями? Как там с коммунистической партией? Одной рукой мы расстреливаем коммунистов, другой просим Москву о помощи? А когда все наладится, опять побежим закупать американское оружие и дружить с Брюсселем и Вашингтоном? Нет, спасибо, не нужно, мы лучше посмотрим, как вас голодная толпа растерзает.